Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

О КРАХЕ «РУССКОГО МИРА» НА ПАЛЬЦАХ (18+)



Когда страна находится в двух шагах от грандиозной, пусть и символической катастрофы, на эту тему необходимо высказаться честно и откровенно.

Я попытаюсь объяснить ситуацию буквально на пальцах, но не с точки зрения канонического церковного права, которое лишь способ решения коллизий, возникающих при интерпретации традиции, но именно с точки зрения традиции, взятой как социокультурная данность.

Поскольку культурология и социальная история – суть секулярные гуманитарные дисциплины, буквально находящиеся в иной интеллектуальной вселенной, нежели религия, занятая трансцендентальным общением социума, то я просто не могу оскорбить чувств верующих и этнические чувства, точно также, как зачтение выдержек из работ по ювенальной психологии не могут оскорбить подростка, поведение которого они призваны проанализировать.

Хотя могут его огорчить, например, выдвинув гипотезу, что его агрессивная гомофобия и вообще ненависть к сверстникам, ведущим иной, более индивидуалистический и комфортный, стиль жизни, а также неистовая страсть к парципации (желание быть деиндивидуализированной частью некоей брутальной символической силы – агрессивной великодержавной государственности, яростного национального движения, консолидированного локального подросткового сообщества), как следует из тестов, весьма вероятно обусловлены его скрытой (подавленной) гомосексуальностью, провоцирующей перманентный кризис личной идентичности.

Так, про геев написал, теперь про евреев и исламских фундаменталистов. О понимание традиции. «Все знают», что есть еврейские и исламские религиозные суды, а ранее были монастырские. Так вот, эти суды – способ разрешения коллизий, возникающих при применении «канонического» религиозного права, являющегося часть традиции… Например, раввинские суды – это прообраз нынешних третейских (общественных) судов, они основаны на Галахе (часть Устной Торы, т.е. томах Талмуда). Они не создают традицию, но лишь её интерпретируют. То же самое относится к шариатским судам. При этом в Израиле есть государственные судьи (шоффеты, в отличие от даянов), в исламских государствах – кази (в отличие от улемов). Причём, фольклор, неистово выставляя на посмешище несправедливость и коррумпированность кади (один цикл о Ходже Насреддине чего стоит) и шоффетов (согласно Мишне Агады именно за их цинизм и беспредельность, потрафляющей властям и обывателям, и были испепелены Содом и Гоморра), окружая улемов и даянов великим почтением.

Рискованное культурологическое сравнение. Есть суд «воров в законе», интерпретирующий «воровской закон», т.е. нормы «обычного права», распространённые в социальных стратах, где превалирует догосударственный (народно-архаический) менталитет, ещё не открывший для себя «Большого общества», и есть «народный районный суд» - Басманный, Пресненский. Тверской, Мещанский, Бабушкинский, Савёловский, Бутырский, «Мосгорштамп»…, словом, имя им – «Легион». Да, да – тот самый, X, с кабаньим рылом на щитах, поставленный оккупационным гарнизоном в римской колонии Элия Капитолина, т.е. на руинах Иерусалима, и попав под власть диббуков и сбросившись с осквернённой ими горы Сион, взял и дружно утопился в местной речке-переплюйке – очень уж диббуки торопились к своей мамаше-Лилит – роковой еврейской фольклорной вамп с птичьими ногами. Есть такое толкование специалистов по раннему христианству.

Теперь, помолясь, к главной теме. Согласно теории покойного Григория Померанца (или пересказу им мировых культурологических достижений), каждая мировая религия – это «маркер локальной цивилизации». От себя добавлю – даже «мерцающая» иудейская цивилизации, периодически мощно выходящая за пределы еврейского племени, захватывая ханаанских туземцев – самаритян; покоренных – на свою голову – Хасмонейской династией бедуинов Негева, возведших на Иерусалимский престол Иродидов; бедуинов Йемена (периодически истребляемых за сиё эфиопами-христианами); восставших против Халифата тунисские племена царицы Зинобии; знаменитых хазар, татов, крымских караимов…

Версия о принятии иудаизма и еврейской идентичности (лучше числится потомком римопотрясателей Бар-Кохбы, чем детосжигателей) остатками недобитых Римом пуннов, положивших, таким образом, основу многочисленным алжирским и ранееиспанским еврейским общинам – для меня слишком экзотична, но не упомянуть её не имею право.

Христианство возникло в рамках Рима и эллинизма. Но цивилизационное разделение и радикальная разница исторических судеб Западного и Восточного Средиземноморья объективно привели к появлению разных церквей.

На Западе античность рухнула и цивилизацию спасали и восстанавливали монастыри.

На Востоке – она была сохранена государством, и монастыри ему в этом помогали. На Западе малообразованные рексы и императоры в вопросы канонического права и теологические споры не лезли. Могли приказать убить «этого несносного попа» - архиепископа Кентерберийского Томаса Бэкета. Могли приказать перенести папскую резиденцию в Авиньон. Могли поддержать рвение инквизиторов. Могли Лютера. Известны два примера вмешательства. Прямые указания короля Генриха VIII Английского как должно выглядеть «англиканство» с доктринальной точки зрения. И поддержка венским императором Сигизмундом на церковном соборе германских гуманистов, протестующих против планов объявить Талмуд подлежащим уничтожению еретическим произведением. (Ему явно больше нравилось числить в своих августейших предках Давида и Соломона, нежели правителя, вымаливающего в Каноссе прощение у предшественника современных ему римских педофилов и кровосмесителей).

А вот у византийских василевсов «доктринально-каноническая» позиция была куда более активная. Приблизительно, как у генсека ЦК КПСС и секретаря ЦК по идеологии (сек-2) - по отношению к изысканиям Института марксизма-ленинизма при ЦК КСС.

Одни чередования иконолатрии, икономахии и обратно – в зависимости от пертурбаций при константинопольском дворе. Всём своим эстетическим великолепием русское православие обязано только тем, что крещение киевского «великого герцога» (кагана) Владимира пришлось именно на период торжественного восстановленной иконолатрии. Это как огромная идеологическая разница между партиями «международного коммунистического и рабочего движения», сформировавшимися до «исторического XX съезда» (коминтерновским) и после.

Поэтому, когда сейчас вовсю идут разговоры о нерушимости тысячелетней православной традиции, я это воспринимаю приблизительно также как социал-демократ, даже большевик – современник Плеханова, Мартова, Ленина, Богданова и Бухарина, воспринял бы сталинский «марксизм-ленинизм» из тома Испарта, а хотя бы и ленинский «Эмпириокритицизм». Здесь надо выделить раннего Сталина, в своём «Нацвопросе» вплотную приблизившегося к понятию «политическая нация», но не смогший этого сделать из-за отсутствия такого понятия в левой социологии (спасибо помешавшимся на этничности австромарксистам).

Как всегда оппортунизм в главном стараются компенсировать «фундаментализмом» в частностях. Так совершенно «еретическое» по меркам Коминтерна благословение Москвы западным коммунистам на мощное продвижение в парламентаризм (ранее считавшимся лишь декорацией на буржуазной диктатуре) сопровождалось бесноватыми гонениями на любые западные культурные заимствования, именуемые «буржуазными» и «мелкобуржуазными», пропагандистское изображение Запада как некоего Хтонического царства, в аду которого страдают «подлинные патриоты» (антиамериканцы), коммунисты и негры.

Но вернёмся к драме христианства рубежа предыдущего миллениума. Юго-Восточное Средиземноморье – «южный эллинизм» почти полностью стал исламом. Остались Римская церковь на базе рухнувшей западной Империи и абсорбированных гигантских германских, финно-угорских и славянских масс, захлестнувших кельтскую и италийскую племенную «платформу».

Остался Северный Эллинизм – на базе южнокавказских, южнобалканских и западноазиатских племён, и раннехристианских народов Ближнего и Среднего Востока, ставших при Халифате резерватами в качестве основной налоговой базы (первоначально мусульмане были освобождены от налогов – кроме благотворительного взноса с сокровищ – «закята») – откуда многовековая, столь контрастная с Западом и Византией, традиция религиозной толерантности в исламе.

Естественно, что феодальная Европа и деспотическая Византия в 11 веке нашли массу идеологических предлогов расплеваться на всю жизнь.

Желающих отсылаю к насыщенной истории идеологических препирательств Каутского и Ленина, Сталина и Тито, и Хрущева и Брежнева-Суслова с Мао и итальянской «еврокомпартией».

Перед гибелью, сотрясаемая ударами болгар, «франков»-крестоносцев, славян, арабов и тюрок, Византия (которая, по мнению Г.С. Померанца, в отличие от Европы в полноценную консолидированную цивилизацию так и не сложилась, оставшись «цивилизационным узлом») успевает рывком расширить свой ареал на Киевскую Русь, создав огромную и богатую «цивилизационную дочку». В дальнейшем подражавшие василевсам и потому столь же бесцеремонные к священноначалию, великие герцоги (князья) Владимира и Москвы сделали всё, чтобы добиться полной религиозной самостоятельности, объявив себя «Святой Русью», т.е. не религиозной провинцией Константинополя, но самостоятельным богоизбранным православным царством. Причём, последний ещё и дал предлог для уничижительных обвинений, создав в последние месяцы существования Флорентийскую унию – догматический альянс между всем Западом и одним осаждённым турками мегаполисом. Через века эта Уния дала возможность православным Галиции сохранить в католическом окружении Речи Посполитой высокую степень теологической и организационной автономии, избежать принудительной католикизации и полонизации.

Так вот, «Русский мир» - это вовсе не этнический альянс, развившийся из славянского племенного союза, сложившегося по оси Крым – Рига. И не ареал любителей Пушкина.

Это этнополитический проект, являющийся опорой «Святой Руси» - как антизападного (антиевропейского) цивилизационного проекта. После 1919 года он расширился в сторону запада за счёт миллионов русских православных, а также связанных с русской культурной традицией кавказцев и евреев, дважды бежавших от большевизма. И только окончательный крах «Великой России» – уже в качестве СССР – своей последней аватары, перевёл восприятие ситуации в плоскость отношений русской протонации, её диаспоры и её ареалов, отсечённых «беловежскими» границами.

При погружённости сознания в этничность (с упованием на её пассионарность), «Русский мир» воспринимается как некий «русский сионизм». По крайней мере, видимо, именно так понимали его птенцы гнёзд Рогозина и Лимонова. Но в концепции «Русского мира» нет ни пафоса возвращения на родину, ни стремления утвердить национальные ценности.

Есть ссылка на антилиберальную и монархическую национал-православную традицию, как она была сформулирована секулярными придворными идеологами накануне Крымской войны. Есть мечты о восстановлении Екатерининских границ – до Киева и Измаила, Риги и Киргиз-кайсацкой орды.
«Русский мир» - это ностальгия по созданному Петром Великим этническому союзу московитов (русские и иные народы Улуса Джучи) и украинцев как базы для «России» - петербургской (балтоцентричной) европейской империи. Точно также как Грейт-Бритиш – это англо-саксо-кельтский союз для создания глобальной океанической империи, а Двуединая монархия – немецко-венгерский союз для контроля придунайских и приальпийских пространств.

Евромайдан окончательно похоронил идею «России» как европейской, пусть временно региональной, но сверхдержавы. Шок на один исторический миг вызвал из небытия доктрину «Святой Руси» - осажденного православного «Израиля». Но она показалась излишней экзотикой. Конечно, Царионова и Чаплина в наклеенных пейсах можно красиво снять в эпизоде нападения хасидов на иерусалимский гей-парад, но, во-первых, третьего уже не будет, а, во-вторых, я бы при них тему был лишний раз не будировал… А то 17 июня на «Эхе Москвы» Чаплин столько раз помянул про «36 мужских членов» на разгромленной манежной выставке Сидура, что я искреннее пожелал ему обрести оный и на пятке – что б каждый раз разувался…

«Русский мир» - это основа антилиберального евроимперского проекта. Но проекта не национального, а цивилизационного – так немецкие романтики видели свой Гроссдойчланд в качестве воплощения «особого пути» - альтернативы «торгашеской Британии», «изнеженной Франции», «разложившейся Италии», «побитой Симоном Боливаром Испании», «ославяневшейся Австрии»…
Поскольку вначале уже говорилось, что цивилизационный проект осмысляется исключительно религиозно (даже если это американская гражданская религия «сияющего народам града на высотах»), то для правового оформления интерпретации «канонической традиции», требуется пусть и символический акт, но подчинения всех православных «Русского мира» одному патриарху.

Разумеется, киевский патриарший престол – первичен, поскольку именно он стал основой новой цивилизационной дочки Византии. Но вы ещё вспомните первичную иерусалимскую церковь?! Там вообще были одни… Как в первом составе РСДРП, состоявшей из массы рабочих кружков Черты оседлости и «диванной» партии Плеханова (и как укоризненно напомнил мне историк и радиожурналист Михаил Соколов – ещё целого ряда провинциальных русских рабочего-интеллигентских кружков, масштаба нынешних «несогласных»)… Но нельзя же в поисках исторической справедливости всё доводить до фанатизма! И оттуда и оттуда тех выперли… С огромным удовольствием… Наверно, потом и взаимным – ибо мудрость приходит с годами…

И вот в конце XVII века – в разгар геноцида старообрядцев, цепляющихся за свой (да, да, именно иерусалимский канон), на волне эйфории от зарождения великорусской европейской империи, происходит искомая консолидация – киевская православная церковь (бывшая учредителем «северного православия) входит в подчинение московскому патриарху. Как комсомольская хозрасчётная тризовская фирма – в ОНЭКСИМ, а некий кооператив – в «Петрокоммерцбанк» (возомнившего о себе учредителя кооператива пришлось посадить за подделку собственной печати – живая история). Отныне московская церковь, киевско-московско-питерская империя и московско-византийская цивилизация – одно.

Но дальше, сильно дальше, происходят две неприятности. Патриарх Константинопольский, как поставленный еще василевсами и признанный легитимной басурманской властью султана-халифа, не просто олицетворяет сохранение символического единства тени византийского «цивилизационного узла». Как обитатель периодически распадающегося на этнокультурные блоки-страны пространства – арабского, турецкого, европейско-колониального, он мыслит более национально-государственно.

Тем более что в том регионе наднациональный цивилизационно-государственный проект называется «Халифат» и является символом всяческого экстремизма. Поэтому идея «православно-славянского» квазихалифата, коим и должен стать «Русский мир» в своём высшем развитии, не может найти у него сочувствия. Точно также как и большевистский проект «Земшарной республики Советов», который стал самым первым и самых грандиозным воплощения глобального безбожно-псевдомессианского проекта «квазихалифатского», позднее сжавшегося до послесталинской неомосковской империи.

Это значит, что концепция национально-государственных православных поместных церквей ему ближе и понятней, московских претензий на обладание символическим капиталом в виде ностальгии по «Великой России». А то непонятно: цари/президенты разные, а патриарх – общий… А дальше начинается юридическая интерпретация традиции – учредитель вправе выйти из состава участников фонда. Вышли же три братские республики – члены ООН, т.е. имеющие международную правосубъектность, из «фонда» СССР, ликвидировав юрлицо! И после этого все крики: типа, не так протокол заверили, есть же решение «общего собрания» (референдум 17 марта 1991) не значат ничего – есть положение о фондах в законе об НКО и отделение минюста (за совсем медный прайс) регистрирует ликвидацию юрлица, констатировав аккуратную работу ликвидационной комиссии…

Поэтому достаточно «третейском суду» в лице Константинопольского патриарха признать права украинской православной церкви на расторжение пусть и трёхвекового «соглашения о соучредительстве» общемосковского патриаршества, как с лица планеты исчезнет и тень великорусской цивилизации «Третий Рим», с её пятивековой историей.

Появятся две национальные церкви в двух соседних - давно и угрюмо враждующих странах – как в Болгарии и Сербии, например. Так было в исламском мире, после того, как под давлением греческого, французского и британского контингента последний султан Блестящей Порты отказался от звания Халифа Правоверных.

Только жестокой депрессией, обрушившейся на Первопрестольную, я могу объяснить агрессивное и какое-то детски-обидчивое реагирование на кризис вокруг критского собора. Пообнимавшись на Кубе с папой Франциском, настаивать на еретичности западного христианства – это после полувека торчания во всемирном совете церквей! Поддакивать запрету на брак православного с инославным! В очень православной-самодержавной-народной Российской империи граф Витте спокойно был обвенчан с еврейской, перешедшей для этого в протестантизм. И таких смешанных православно - немецких и еврейских пар было полно в остзейских слоях административной элиты. И были армяно-григорианские (т.е. монофизитские, «дохалкидонские») супруги православных купцов, офицеров и чиновников.

Взять инициативу на себе, предложить переучредить моспатриархат как некую бинарную (со второго уровня управления) структуру, вроде двуединой дунайской монархии. Умаслить Киев освобождением ещё дюжины украинских политзэков, предложить посредничество при разруливании «минских» непоняток, а Константинополь поддержать посредничеством с сердитыми «поместными»… Ведь кризис назревал минимум год. Куда делась вся многовековая византийско-имперская школа?!

Но кризис летит себе «падающим домкратом», подобно ситуации с выборами в ОРДЛО, судьбой несостоявшихся российских олимпиоников и разоблачённых черномаечников-тиффози во Франции. Такой большой системный кризис империи, агонизирующей не только политически, но и символически…


Юбиляр, который не был ни в чём виноват







85 лет исполнилось ученику чародея, который честно не виноват ни в чём из того, что ему вменяют враги, и который честно не хотел ничего из того, за что его хвалят поклонники. Чтобы оценить по справедливости действия Михаила Сергеевича Горбачёва, надо понять исторический контекст его прихода к власти.

Но прежде всего, я хочу высказать свой главный тезис, который буду стараться доказать в последующих рассуждениях. Итак, вот он: ИСТИННОЙ ЦЕЛЬЮ ПОЛИТИКИ ГОРБАЧЁВА БЫЛО СОЗДАНИЕ РЕЖИМА, КОТОРЫЙ СЕЙЧАС НАЗЫВАЕТСЯ ПУТИНИЗМ.

Где-то за полтора года до мартовского дня, когда после нескольких дней напряженной аппаратной борьбы неприлично молодой член Политбюро, секретарь ЦК по сельскому хозяйству Горбачев стал Генеральным секретарём, бесславно провалился второй после 1953 года путч госбезопасности против партии. Ещё был жив Андропов, но партаппарат нейтрализовал все его усилия превратить КГБ если не в новую партию власти, то, по крайне мере, низвести партаппарат до обслуги комитетской верхушки. Андропов отлично понимал, что СССР в том виде, каким он его принял осенью 1982 уже нежизнеспособен. Опыт посла в Будапеште осенью 1956 года наглядно показал ему каким может быть этот финал, в первую очередь для партработников и работников госбезопасности… Поэтому Андропов принял в принципе верное решение низвести партийного монстра до роли коллективного пропагандиста и агитатора (о чём мечтал ещё Хрущев), а роль коллективного организатора забрать на Лубянку, где, как ему казалось, находятся самые адекватные мозги в стране, которые располагают (как ему казалось) самой адекватной картиной положения дел.
Он только не догадывался, что силовики могут управлять страной только в тех жарких странах, где они действительно управленческая элита. В нежаркой стране, где с липким страхом прячущий ксероксы книги Джиласа о номенклатуре кандидат социологии, доцент МГУ лучше понимает происходящее, чем заваленный оперсводками генерал КГБ, такое не могло получится. Это осознал Путин, стремительно наводнивший свой аппарат такими доцентами.

Горбачева, который был креатурой Андропова, его заготовкой на несостоявшуюся кадровую революцию, продвинули ещё сталинские монстры, во главе с Громыко, решившие вести курс Андропова на, как они считали неосталинскую реставрацию, только с возвращением центра принятия решений обратно – с Лубянки на Старую площадь. Горбачева воспринимали как «Дмитрия Медведева минус 1» - шустрого краснобая, хорошего бюрократа, руками которого можно делать нужные, но непопулярные шаги.
Альтернативой был только ярый борец с сионизмом первый секретарь МГК Виктор Гришин. Но экспериментировать с красным нацизмом они не решились. Очередь придти к власти в России так называемой «русской партии» из молодой поросли комсомола и КГБ, мечтающих заменить опостылевший коммунизм на русский национальный социализм, настала только при Путине. Полтора десятилетия «передержки» они скоротали в бизнесе или на плохо оплачиваемых силовых должностях, копя злобу на реформаторов и демократов, оттолкнувших их буквально с предпоследней ступеньки к трону.

Но вернёмся к Горбачёву. Путина и Сечина рядом с этим «Медведевым минус 1» не оказалось и он, что называется, отвязался… Горбачев немедленно начал из партии Брежнева делать свою – пачками заменять пожилых первых секретарей на более молодых секретарей - вторых и третьих. Он решил, что полностью обязанные свои возвышением ему, они будут лично преданны именно ему, а не обсевшим его со всех сторон «коллективным руководством». Горбачев начал как правильный неосталинист: борьба с нетрудовыми доходами – и милиционеры крушили лопатами «незаконные» парники у колхозников, и новая волна арестов «цеховиков», только и обеспечивающих приезжающих отдыхать на черноморские курорты мало-мальски интересными шмотками; ну, и конечно, «трезвость – норма жизни», с уничтожением ценнейшего виноградарства… Потом последовало введение госприёмки – создание альтернативного фабрично-заводскому ОТК госоргана, маловосприимчивого к доводам дирекции о срывающемся плане и срывах поставок. Одновременно был полностью перекрыт поток еврейской эмиграции, а голодающему в знак протеста ссыльному академику Сахарову стали делать искусственное кормление.

Когда нефть в два рывка подешевела в четыре раза, и ровно во столько же уменьшились водочные доходы, СССР заглянул в лицо финансово-экономического краха. И тут до славного тандема Горбачев-(Николай)Рыжков наконец дошла простая мысль – советской власть исчерпаны все нерыночные механизма стимулирования экономики, кроме как возвращения сталинского прикрепления работников к предприятиям. Одновременно, академической и научно-технической интеллигенции, решившей было, что раз настала «пора обновления», то теперь удастся преодолеть склеротические препоны и двинуть науку и технологии был был дан показной урок – все «высунувшиеся» немедленно получили по башке, а сладкогласый генсек даже не удостоил внимания десятки и сотни человеческих драм, поверивших в него учёных и конструкторов. Десяток лет готовившийся Пленум ЦК по вопросам научно-технического прогресса так и не был собран до той поры, когда на Пленумах уже обсуждалось только, как остановить революцию…

Но Горбачев, как и оба русских царя-реформатора по имени Александр, как и потом Дмитрий Медведев решили компенсировать неудачи в экономике и структурных реформах  разговорным жанром. Вольнолюбивая риторика первого лица развязала языки, а развязанные языки, устав прославлять славную пору обновления, принялись докапываться до  причин неудач. Этому очень способствовало славная манера новых правителей перекладывать всю вину на предшественников. Но как только табу на критику системы оказывалось можно обойти под предлогом критики неправильных предыдущих правлений, по системе начались непрерывные таранные удары, всё реже сопровождающиеся оговорками, что всё это лишь расчистка места под новое созидание.

Горбачев, хотя мог бы получать информацию из первых рук – от доцента МГУ социолога Раисы Максимовны, не знал о двух важнейших факторах: что антикоммунизм давно стал криптоиделогией творческой интеллигенции (основных смыслопроизодителей), а этнический национализм – криптоидеологией титульной номенклатуры и титульной интеллигенции во всех национальных республиках, включая российские и закавказские автономии.

Словом, дав даже дозированную свободу слова, Горбачев точно также раскачал страну до революционной ситуации, как оба первых Александра, Николай I, и как потом Медведев.

А потом настала пора завершать Холодную войну красивой почётной капитуляцией. Прекращать глушение «голосов», выпускать политзэков, разрешать массовый выезд «прорабов перестройки» за рубеж, где они уже несли совок по-черному. И объяснять народу, что Запад – не враг, но взаимовыгодный партнёр. И брать, брать кредиты под любые проценты…
Тут сделаю маленькое лирическое отступление. Не хочу показаться гением прогностической мысли, но уже лет в 14 (апрель 1973 года) я очень чётко представлял себе конец социализма (я просто помню этот момент, когда на Остоженке выходил из троллейбуса и шёл в сторону Савёловского переулка): когда начнутся экономические трудности, попытаются начать экономические реформы, реформам будет сопротивляться бюрократия, тогда к власти придёт русский Дубчек (тогдашний идеал коммуниста-реформатора) и начнёт политические реформы, но не удержит ситуацию под контролем и начнётся антисоветская революция…

Собственно почти всё так и случилось, только коварный и двуличный, но незадачливый диктатор Горбачев – это совсем не прекраснодушный реформатор Дубчек.        

Но выруливаю к финишу. Начинаются попытки экономических реформ, тех самых, что должны были произойти к концу 60-х годов, как развитие косыгинских реформ, но были свёрнуты после открытия в 1967 году самотлорских месторождений, быстро превративших СССР в сырьевой придаток к Западной Германии и США.

Эти реформы немедленно создали двухсекторность (т.е. шизофреничность) в народном хозяйстве. Возник госкапиталистический сектор, с хозрасчётными возможностями, а рядом бился в корчах дефицита сектор бюджетный. Рядом с убогой советской торговлей появились кооперативы. Столь обожаемая сторонниками демократического социализма двуукладность экономики имела хоть какой-то смысл, когда вектор был устремлен к плану и индустриальному развитию. Когда вектор устремлён к рынку, а экономический идеал – это Америка Рейгана и Англия Тэтчер, начался стремительный распад социалистического сектора и выход скрытой накопленной инфляции наружу. Чтобы понять насколько Горбачев не понимал реальность экономической ситуации в СССР, кратко расскажу анекдот из моей жизни. Горбачеву понравился красный ирландский сеттер Буша-старшего, ему решили в утешение подарить такого же. Подарить нельзя – партийная этика, только купить в клубе по официальной клубной цене (в 5 раз меньше реальной, но одного щенка с помёта полагается продавать через клуб – дань советскому лицемерию). Готовый щенок – только у меня. Приезжают, забирают, платят 50 рублей. Апокриф. Узнав о нужной сумме, инициатор перевода экономики на модели хозрасчета восклицает: Как дорого!     

После «письма Нины Андреевой» (март 1988) – фактического ультиматума сталинистов, точнее, советских фундаменталистов, Горбачев объявляет войну КПСС, поскольку понимает, что она больше не инструмент реформ, но орудие любого контрреформатора. Пример с карабахским кризисом, когда коммунисты Армении мгновенно стали Армянской национальной, а коммунисты Азербайджана – азербайджанской национальной партиями, очень наглядно показал и бессмысленность использования местных структур КПСС в качестве инструмента имперской политики.   Поскольку опора на поющую ему непрерывную осанну творческую интеллигенцию оказалась очень зыбкой, Горбачев пошёл правильным путём – он благосклонно отнесся к созданию массовых антипартийных движений – «Народные фронты в защиту перестройки», включающих прибалтов-членов КПСС. Горбачеву всё-таки не пришло в голову опираться на движение пэтэушников, из числа тех, кого из-за трусости не приняли в гопоту.

Всю настройку сбило появления Ельцина как харизматического вождя русского антиноменклатурного движения. Но Горбачев виртуозно лавировал, превратившись в главного заступника членов КПСС перед лицом быстро поднимающейся антиноменклатурной и антикоммунистической революционной волны.

Дальнейшее было просто филигранно. Как бы уступая требованиям демократов, Горбачев сперва разрешает на выборах выбор из нескольких кандидатов от КПСС, а это уже внесение открытого политического раскола в партию власти, приглашение к фракционному расколу, а затем легализует многопартийность. Таким образом, КПСС больше не сакральная партия-церковь, а вульгарная партия власти. Он даёт возможность всем самым оголтелым свои противникам скопиться в Компартию РСФСР унылого аппаратчика Полозкова.   

Летом 1990 года, одновременно с легализацией малых предприятий (идеальный механизм обналичивать средства хозрасчётных госпредприятий, аффелировавшись с ними) принимается решение о создании государственно-монополитического капитализма путём номенклатурной приватизации самых прибыльных активов. Всё только портит «война законов» - объявляющие свой государственный суверенитет республиканские номенклатуры накладывают на предприятия свои длани загребущие.

Дальше Горбачев несётся вскачь с вырвавшейся на свободу революцией. Он вводит пост президента, поднимаясь над КПСС и превращая этим её в аналог ПЖиВ – приводные ремни президентской машины власти.
Горбачев, подобно Хрущеву, с добровольной помощью статусной интеллигенции создаёт новую популярную идеологию, замешанную на антисталинизме и призывах к дозированной гласности.
     

Он устраняет слишком самостоятельное правительство Рыжкова-Шеварднадзе и собирает новое - будущий ГКЧП. Уже повсюду в бунтующих республика льётся кровь, но Запад снисходителен – ведь Горбачев не решился давить танками все восточноевропейские революции. Он только намекал тамошним заскорузлым деятелям, что надо бы стравить пары и сработать на опережение.  

Остаётся сделать последний шаг – прижать ненавистных нищающему простонародью кооператоров, и под предлогом борьбы с хаосом и национальными столкновениями ввести чекистско-полицейскую диктатуру (ненадёжную армию бы быстро вернули в казармы). Самый тяжелый этап должен был пройти ровно четверть века назад, пока, как предполагали, американцы увязли бы в партизанской войне в Ираке. Но стратеги Буша-старшего, осмыслив уроки Индокитая,  предпочли двум месяцам уличных боёв полтора месяца бомбардировок и 100 часов блицкрига в Кувейте.
Словом, ничего не вышло. А потом начались политические забастовки шахтёров, распалась Югославия, показав, что делает история с упирающимися. Всё сломал идиотизм будущих деятелей ГКЧП, не понявших, что новый союзный договор всё же лучше многолетних непрерывных войн, и разобиженных на то, что Горбачев решил слить и их (они-то были заготовкой на вариант «А»), и пойти на некий вариант «Б».

Но Ельцин уцелел, КПСС распалось во мгновение ока, и Горбачев вернулся не как спаситель и объединитель, но как заложник антикоммунистов-победителей.

Но он честно старался создать авторитарный государственный капитализм. Только он опередил время. Первый раз в своей политической деятельности, когда он всегда запаздывал на такт.      

"Вытягивающий пластырь". Второй сатанинский план путинизма



Всё, что будет сказано ниже - политологическая гипотеза. Имеющая такое же право на существование, как и остальные рассуждения об украинско-российском  кризисе.

Разъяснения.

1. Вытягивающий пластырь - вытягивает гной из раны. В народной медицине средней полосы используется плотная повязка из подорожника, арники, руты и кровохлёбки лечебной.

2. Упоминание путинизма - это не эвфемизм для обозначение главы государства, но чёткое понимание, что такого рода стратегию вырабатывает целый круг приближённых, и она вытекают из общей логики режима, который я характеризую как "рыночный сталинизм". (В контрасте - западноевропейский общественный уклад я полагаю рыночным социализмом).

3. Сатанинский план - это мегастратегия, при которой многослойное предательство доверившихся является неотъемлемым элементом. Лучше всего в мировой культуре прославлен план Мефистофеля по изведению Фауста. Он стал примером обоих алгоритмов по подчинению интеллектуалов: их ловят либо на обещание личных благ, либо на обещание благ для общества (справедливый строй, преобразование природы...).

Прославленным историческим примером "сатанинского плана" была сталинская дипломатия 1936-45 годов, когда кремлёвскому горцу мостили дорогу к господству над Европой поочередно и международное левое движение, и Гитлер, и англо-американский блок вкупе с еврейскими кругами (массовое движение американских евреев в поддержку немедленного открытия Второго фронта, например, прямо противоречило национальным интересам США).

Подразделом "Сатанинского плана" часто является "дьявольская альтернатива" (см. великолепный одноимённый роман Ф.Форсайта").  Её суть - того, кто либо разделяет гуманистические и демократические ценности, либо вынужден с ними считаться, заставляют делать выбор между двумя видами негодяйства, подлости, жестокости и прочее.

Например, так называемая "Русская весна" поставило революционное правительство в Киеве перед альтернативой: либо начать военную операцию, с неизбежными жертвами среди мирных соотечественников; либо отдать гиркиным-болотовым-какбыкадыровским молодцам две приграничные области с 7-миллионным населением, а затем пасть под напором радикальной националистической волны.

Тут важно понять, что на принципиально имморальную сторону конфликта  этот метод обернуть нельзя. Если путинизм идёт на прямую интервенцию - он подаётся как спаситель от геноцида. Если, напротив, оставляет "Новороссию" на произвол судьбы - то проявляет мудрую взвешенность и миролюбие.

 Я также склоняюсь к мысли, что подготовленное с участием сербских и российских спецслужб покушение на кронпринца в Сараево 100 лет назад было подобной дьявольской альтернативой для Вены - её поставили перед выбором: деморализация элит и развал, или - нападение на маленькую страну, вовлекающее её при этом в войну с Российской империи, выдержать которую она заведомо не могла.  Возможно, что капкан ставился и на Германию http://vestnikcivitas.ru/docs/3198


Предупреждение. Всякое упоминание князя мира сего, врага рода человеческого - лишь художественно-поэтическая форма моделирования процессов и алгоритмов действия социального зла.

 Теперь о сути. В конце февраля, как выяснилось, я разгадал Первый сатанинский план путинизма. Когда (скорее всего в Сочи) Янукович получил добро на активное применение огнестрельного оружия против Майдана, началось разворачивание http://e-v-ikhlov.livejournal.com/2014/02/24/  строго логической последовательности. Стрелял преимущественно русскоязычный, в первую очередь, крымский "Беркут". Это стало детонатором межобщинного конфликта, который должен был разорвать Украину. При этом неизбежное применение центральной властью силы безнадёжно дискредитировало не только украинских либералов и демократов, пришедших к власти, но и их российских идеологических "кузенов", либеральную, проевропейскую идею вообще. Одновременно, русские в России получали картинку "наших бьют", что помогало трансформировать путинизм в "крепость Россию", сваливало ответственность за ухудшение экономики на неизбежные западные санкции.

 Я исхожу из того, что путинизм, как и любой авторитарный режим, увидевший репетицию своего конца в виде массовых протестов, с этого момента всю свою стратегию подчиняет предотвращению революции. Первый сатанинский план перечеркнул шансы либеральной интеллигенции "раскачать лодку", точнее, "качнуть режим" (так называется арестантская борьба за права).

Но остались широкие народные массы, терпение которых, как учит мировая история, не бесконечно. Паззл у меня собрался после посещения недавно Учёного совета ВЦИОМ, который проходил в аналитическом центре Дмитрия Бадовского на Пятницкой. Там были "сливки" политологии - от Маркова до Павловского, от Дмитрия Орлова до Михаила Делягина, от И. Дискина до И. Бунина.  Обсуждали "новое путинское большинство". Было непонятно - зачем президенту взрывной рост рейтинга - за 4 года до выборов. (Я вспомнил огромный рейтинг Буша-старшего осенью 1991 года - и как он быстро спал за год - как раз к избранию Клинтона).

Собравшиеся выразили опасения этой новой частью поклонников Путина, которые воспринимались  как агрессивные сторонники принципов "всё поделить" и "прямой демократии". К тому же, эти поклонники могли попытаться разобраться: почему "любимый Путин" назначает таких негодяев-чиновников и терпит таких воров-олигархов вокруг себя. И задуматься эта категория (одни называли её "фактор Дельта",  другие "авангардом", я просто назвал "фашизоидами") должна была аккуратно к этой осени, когда намечаются серьёзные экономические трудности. А задумавшись - вступить в схватку с ординарным обывательско-консервативным путинским большинством.

Тут же были высказаны опасения, какую роль в этих процессах сыграют выдавленные из Украины "федерализаторы". Их прямо назвали "дети Квачкова". А я попутно вспомнил внезапную народную популярность "приморских партизан" 3 года назад. Тем более, что присутствующие согласились, что "секторальные санкции" экономику добьют, и поэтому никакой серьезной поддержки Россия "Русской весне" не окажет.

И тут всё вообще становится ясно, что  проект "Новороссия" - это своеобразный вытягивающий пластырь, который избавляет путинизм от потенциальных национал-большевистских (в подлинном значении слова, как левого крыла национал-социализма) революционеров.

В Донбассе же этих воинственных пассионариев либо перебьют "каратели"*, либо они "засветятся" и будут взяты на учёт отечественными спецслужбами.

Так моментально нейтрализуется антилиберальная революционная угроза. И становится понятна отправка северокавказцев в Донбасс. Ведь их присутствие одновременно гарантирует и то, что украинское военное давление не будет ослабевать (ибо в глазах украинцев гражданский конфликт всё больше превращается в борьбу с  российской агрессией, с кавказской оккупацией), и то, что сопротивление в "Новороссии" продлится достаточно долго, чтобы потенциальные революционеры успели побольше пасть смертью  храбрых (у более подготовленных чеченцев и осетин шансов уцелеть в уличных боях куда больше), и то, что в случае мутирования "Новороссии" в революционный плацдарм, нацеленный уже на Россию, они (кавказские боевики) смогут быстро абортировать эту "Другую Россию" (как придумал Лимонов назвать очаг русской национальной антибуржуазной революции во вне России).
     
Именно поэтому путинизм будет всячески саботировать усилия Киева по созданию "гуманитарного коридора" по которому "федерализаторы" должны будут вернуться в родную Федерацию.

Мелкий  знак. После Нормандии федеральные каналы изменили заставку новостей. Вместо "Донецкой/Луганской народной республики" "Украина, Донецкая область" или ещё чуднее "Украина, Донецкая народная республика". Это уже для совсем непонятливых жителей Донбасса - оставьте на баррикадах "добровольцев" и в подвалы. Помощь от матушки-Руси не придёт.

* Возмутившимся кавычками напомню как шёл по Грозному Рохлин. Напомню и о том, как берут города сирийские правительственные части.

О Григории Померанце

http://www.kasparov.ru/material.php?id=51235F53BFB1E

Евгений Ихлов
В глубь, в тишину. Прощание с гуру
Умер многое предсказавший в судьбе России Григорий Померанц
update: 19-02-2013 (15:20)
Умер Григорий Соломонович Померанц, великий русский историософ и культуролог. Он сыграл в моей интеллектуальной жизни огромную роль. Я не могу назвать его философом, потому что, с моей точки зрения, философ должен исходить из внемистических соображений. Григорий Соломонович же активно использовал мистические образы Даниила Андреева, особенно в работе "Сны земли".
Он был именно историософом — мистиком истории. Его религиозная картина мира находилась между буддизмом, евангелическим христианством и хасидизмом.
С его работами, даже с рукописями я впервые столкнулся в 1985 году. Тогда я "тусовался" с только что вышедшими из СИЗО "Лефортово" членами группы "Левый поворот" покойным Андреем Фадиным и Павлом Кудюкиным (в той же группе были Павловский и Кагарлицкий, которого не любили за роль в судебном процессе). По просьбе Фадина я прятал и микрофильмировал большое количество самиздата и номеров изданий Народно-трудового союза российских солидаристов (НТС). Через мои руки прошли статьи Померанца. Я запомнил тогдашнее свое ощущение, что нашел мыслителя, который полностью завладел моими мыслями. Я избрал его своим духовным гуру и несколько лет искал и буквально взахлеб читал и перечитывал все его работы. Сейчас я понимаю: очень важным было то, что этот человек приобщил меня к популярному изложению современных западных социологических доктрин.
Мне очень нравилась полемика Померанца и с марксистами, и со сторонниками "аятоллы" Солженицына, и с безумно популярной тогда у московских интеллигентов теорией этнической пассионарности Льва Гумилева.

В 1988 году моя матушка, тогда главный библиограф архитектурной библиотеки, сказала, что новый строительный министр — опальный Ельцин попросил подобрать ему статьи об антисталинской оппозиции 20-х. Я, среди прочего, назвал статьи Померанца о его анализе троцкистской оппозиции, о его опыте встреч в послевоенной тюрьме и лагере с бывшими эсерами и троцкистами (они называли себя "истинные марксисты-ленинцы" — сейчас бы сказали фундаменталисты), об их внутреннем аристократизме — по сравнению с уже перемолотыми душами "оклеветанных честных советских людей".
Мне запомнились предупреждения Померанца о той бездне изуверской жестокости, которая таится в душах простых хороших людей, ведущих неиспорченный городом традиционный образ жизни.
Об опасности преклонения интеллигенции перед "деревней". Дикая резня, которую творили еще недавние "патриархальные селяне" на руинах СССР и Югославии, подтвердили правоту Григория Соломоновича.
Потом я немного устал от Померанца. Когда вокруг кипели политические бури 90-х и душа нуждалась в советах, как определиться с самыми острыми вопросами сегодняшнего дня: с отношением к националистам в республиках при борьбе с Горбачевым, борьбе Ельцина с Верховным советом, войне в Чечне, — спокойные рекомендации Померанца "искать тишину в душе и идти в глубину, искать целостность" не помогали и не успокаивали. После юношеского захлеба он стал мне скучноват. Идеи искать нравственного успокоения и самосовершенствования я отложил до мирного времени (оно еще не наступило).
Из мистики и философии Померанца мне запомнились некоторые вещи.
Что империи, державы, радикальные движения создают как бы гигантские астральные существа — "эгрегоры", похожие на чудовища, на драконов. Эти чудовища и порабощают вождей стран и движений, которые становятся их "человекоорудиями" (это из Даниила Андреева). Не погружаясь в мистику, я просто рассматриваю эти построения как математические модели, как абстракции, помогающие конструировать реальность.
Как ни странно, именно Померанца я считаю одним из идеологов Четвертой русской революции (1989–1993).
Его приговор горбачевским реформам, вынесенный еще до их начала: "Социология застойных обществ подобна джунглям — если их медленно рубить, они вырастают у тебя за спиной".
И представление об империи как о драконе. И мечту о том, что военно-полицейскую структуру советской империи можно заменить культурным содружеством. И об определяющей роли интеллигенции, которая победит, если "обинтеллигентит" часть простонародья и часть аппарата: знаменитый "коан" Померанца о людях и обезьянах в одной клетке, где человек, вырвавший у обезьяны ключ, сам ей становится…
Из немистических построений Померанца мне очень помогли в познании мира следующие.
Представление о прогрессе как о постоянном нарастании дифференциации свойств и функций в обществе (позднее оказалось, что оно взято у Эмиля Дюркгейма).
Представление о зависимости исторического процесса от пространственно-временного масштаба — хаос на уровне частных жизней, синусоидальные колебания в развитии городов и локальных областей, цикличность цивилизаций и общее поступательное движение человечества. И такие прикладные находки, как чередование в тоталитарных режимах элит "гениев зла", "монстров" и "хряков".
Померанц научил меня и главному принципу в политике и в полемике: "Дьявол начинается с пены, которая выступает на губах ангела, ратующего за правду и справедливость".