Category: история

ПРИГОРШНЯ БАНАЛЬНОСТЕЙ О СУДЬБАХ РОССИИ




Чтобы ещё раз разобраться в происходящем я решил собрать вместе некоторые свои рассуждения о судьбах нашего богоспасаемого отечества.

Доминантным процессом является прохождение послеоктябрьской России через следующие этапы: а) универсальная мессианская империя; б) универсальная идеократическая (идейно-оборонительная, с превращением большевизма из псевдорелигии в «русскую идею») империя; в) антизападная геополитическая империя; г) национально-российское государство («соединённые штаты России»); д) национально-русское государство. Последний этап – на стадии становления.

Ст
рах оппозиции и подсознательное отталкивание ею ислама означает, что при формировании русской политической нации мусульманские ареалы в Поволжско-Уральском регионе и на Кавказе окажутся вне интеграционных процессов. Переломить эту тенденцию смогут только совместное участие «трудящихся мусульман» в общих с «трудящимися русскими» баррикадных боях с фашизированной версией постпутинизма.


Украине и Грузии очень повезло. Русская либеральная интеллигенция вообразила себя имперской аристократией и в таком качестве стала выбирать - какие именно из имперскоподданных ей более симпатичны. Предпочла киевский Майдан и реформатора Саакашвили. Так граф Толстой предпочёл Хаджи-Мурата, который для него был уже элементом русской цивилизационной ойкумены, другому элементу – генералу Ермолову. А вот тот самый аул «обрекли мечу и пожару» поручики лермонтовы и мартыновы, для которых чечены были немИрными туземцами…

Русская же почвенническая интеллигенция вообразила себя жрецами новой русской идеи. И даже сварганив нечто на гингемовской кухне Проханова, теперь не знает, как уговорить массы этим зельем проникнуться.

Стадия формирования внеимперской национальной идеи требует возвеличивания и усиленной мифологизации. Тут как раз госпожа Васильева так же ко двору, как и господин Мединский. От этого культ чудовищным рюрикоидов, все эти 400 лет Романовых, которые Романовыми были лишь первые полтораста. Я понимаю заполошный ужас фолк-хистори-патриотов: допетровская Русь, как и доевропейские Китай, Индостан, Япония, Индокитай, цивилизации Мезоамерики были лишь изготовителями множества археологических и туристических объектов, а также слабыми и рыхлыми феодальными конгломератами, покоряемыми жалкими кучками европейцев (Русь – изнутри).

Колонизаторам ведь сопротивлялись только дикари: пуштуны, марокканские рифы, намибийские готтентоты и кейптаунские зулусы, кенийские мау-мау, а многотысячелетние рафинированные культуры были идеальной школой покорности…

Если подумать, что тысячи лет чен-буддизма, Ашока, японский дзен оказались необходимы в истории только как формирование читательской аудитории для Сэлинджера!

Даже гандизму Ганди научился от графа Толстого, а не Лев Николаевич – у каких-нибудь махатм в изложении Блаватской! А все ухищрения тысячелетней индийской философии с её пентарным (а не бинарным, как у эллинов) членением бытия – для появления в Индии школы хороших программистов.

Оглядывающим отечественную историю, надо свыкнуться с мыслью, что до попыток создания Данилевским теории локальным цивилизаций, геометрии Лобачевского, романов Достоевского и Толстого – Руси-России на карте мировой цивилизации не было вообще. Все бурные процессы в культуре были лишь «эзотерической» подготовкой к спурту 19-20 веков, когда Россия/СССР (включая эмиграцию) по развитию науки и современной культуры обгоняла дорузвельтовскую Америку и Италию великолепного д. (По технологии впереди были Германия, Англия, Франция, по культуре – Франция, Германия-Австрия, Англия).

Поэтому искателям необходимого для самоуважения национального пафоса, уставших от выбора между изуверами-правителями и монстрами-бунтовщиками, приходится успокаиваться на культе великих солдафонов – палача Варшавы и Измаила Суворова, интригана Кутузова и мясника Жукова…

Те, кто сравнивают число опричных жертв с гонениями на гугенотов, должны вспомнить, что к Варфоломеевской ночи «прилагалась» Сорбонна, к «пороховому заговору» - Оксфорд, к немецким жутким заварухам – Йена и Гейдельберн, к итальянской кровавой каше – университеты Пизы, Флоренции… даже к испанской инквизиции – Саламанка… к хмельнитчине – Могилянская академия… К Русско-Российской резне и деспотии – ничего до самого конца 19 века… И совершенно невыносимо понимать, что всё духовное отличие Руси от Запада ныне – это инстинктивный расизм, дикая гомофобия и глубокая уверенность в праве родителей наставлять на путь истинный своих взрослых детей…

Переварить это, выстроив стройную и апологетическую национальную мифологию – невозможно. От этого так радостно поддержанная окологуманитарными кругами цензура истории и грёзы об «особом пути».

Между прочим, весь Особый путь – это когда уже взявшая путём революции власть буржуазия, добившись либеральной конституции, вдруг добровольно склоняется перед бюрократической и силовой корпорациями.

Русское национальное самосознание сейчас находится на стадии формирования самости трудного подростка. Такие интеллигентский Том Сойер и народный Геккельбери Финн, которых разоблачение Индейца Джо, спасение Беки Тэтчер и негра Джина не избавляют от необходимости глажки рубах, чистки зубов и зубрения не только про пифогоровы штаны, но и про бесштанного Моисея в тростниках…

Беда с национальной идеей вызвана не только тем, что в России уже 111 лет как идёт Идеологическая война, но с постоянными сменами её фронтов…

160 лет назад Эйб Линкольн сравнивал смену позиций бывших консервативных республиканцев (тори) и прогрессистов-демократов (виги) с тем, как сбросившие перед кабацкой дракой свои пОльты пьянчуги, расходятся, случайно обменявшись платьем… Ещё полвека назад Булат Шалвович спокойно пел про «комиссаров в пыльных шлемах», а уже через несколько лет, столичные интеллигенты, потягивая на крымских пляжах портвейн «Алушта», просили поручика Голицына выдать им боекомплект для ликвидации красной сволочи…

Где-то после августа Шестьдесят Проклятого линия от революционно-социалистической интеллигентской традиции пересеклась с жандарско-черносотенной линией… Победа демократии воспринималась как Белый реванш. Потом Путин соединил Сталина со Столыпиным, а также с Деникинским походом на Донбасс и Врангелевской высадкой в Крыму… И бедному Навальному сначала пришлось поиграть в Пуришкевича, а потом – после бирюлювского «кишенёва», в пародию на разоблачителя Бурцева, только разоблачая не Азефа, а неграфа Шувалова…

Бедное «ЯБЛОКО», сделав ставку на последовательный антибольшевизм и антиреволюционизм, в «белоказачью» нишу влезть не смогло бы…

Свободна и старокадетская ниша – где сейчас возьмёшь столько либеральных земцев?!

При этом никто не претендует на благородную позицию меньшевиков-эмигрантов, которые были и против большевизма, и против сталинизма, и против правых монархистов, которых быстренько делили между собой Сталин и Гитлер.

А ведь их демсоциалистическое мировоззрение так было впору демократическим инженерам зари демократического движения!

Впрочем, надо понять простую вещь – на повестке дня у России антифеодальное движение, точнее, антибонапартистское (против Наполеона III), антицаристское…

УКРАИНА МЕЖДУ ИМПЕРИЕЙ И ГИБРИДНОЙ ИМПЕРИЕЙ (В ДВУХ ЧАСТЯХ)






УКРАИНА И ИМПЕРИЯ

Нет и не может быть у современной России более горькой даты, нежели 24 августа 1991 года – дня провозглашения независимости Украины.

Потому что этот день превращает в идеологических банкротов целых три периода отечественной истории.

Забавно, что вся официозная пропаганда сегодня построена на том, что как же должны жалеть простые украинцы о своей независимости (если бы они были «простыми русскими»). Но представим, что акта о государственной независимости Украины нет.

Итак, в декабре 1991 года остаются две союзные суверенные республики – РСФСР и УССР. И значит, остаётся СССР, с легитимным президентом Горбачёвым. Затем, при поддержке союзного центра и реализуя решения Верховного Совета СССР от 23 апреля 1991 года о суверенности бывших автономий, Союз становиться реально обновлённым – его, как скачали бы православыне богословы, «равночестными» субъектами становятся все республики и области.

УССР теряет Крым, но РСФСР – Северный Кавказ, половину Волжско-Уральских пространств, но ещё и ХМАО и ЯНАО, и Якутию-Саха. Москва Ельцина оказалась бы без нефти, газа и алмазов. Только честный, высокопроизводительный труд. А у Киева – чернозём и треть наиболее современного промпроизводства бывшего СССР.

Хорошо бы спросить дорогих ностальгирующих по империи россиян: хотели бы они жить в союзе с Украиной, под властью Горбачёва (и его преемников из ЦК), но с новой границей своёй союзной республики по Тереку и Волге?

Собственно имперско-российская логика такая. Вот обманом удочерил/усыновил педофил сироту – держит взаперти, дрессирует как собачку… Но говорит постоянно – если хочешь бежать, когда-нибудь удастся, но уйдёшь в чем есть, голодать будешь, холодать, придется примыкать к банде бродяг, а там все будут насиловать, и погонять либо на панель, либо – воровать… Лучше у меня в тепле и сытости, и не так уж я и достаю, в конце концов…

Вот и вся логика – никаких больше общих побед и свершений, никакого культурного единства. Три с лишним тысячи лет назад, бунтуя против праотца Моисея, так и говорили: зачем ты увёл нас из Египта, от котлов с мясом?!

В советской комедии есть гениальная фраза, намекающая на этот драматический эпизод в Книге Исхода (второй в Пятикнижии): А в тюрьме сейчас макароны дают!... Вынуждающий (пусть и по заданию оперчасти) продолжать побег Леонов, ещё не знал, что взяв роль вождя «исхода» в кинокомедии, через годы будет вынужден дважды сыграть главу еврейской семьи, обречённой на исход - в Ленкомовском «Тевье-молочнике» и в экранизации шолом-алейхемовского «Изыди».

Но я обещал про банкротство. История Руси-России делится на несколько этапов, главным пафосом и занятием каждого из которых является старательное выкорчёвывание культурного и идейного наследия предыдущего.

В конце того периода, который можно условно называть «Владимирско-Московским» (или «Святой Русью» или последние полтора столетия - «Третьим Римом») Московское царство получило огромный подарок – его вассалом стала Гетманщина – значительная часть бывшей Русской Литвы, с Киевом.

За век до этого Москва воцарилась над бывшим Улусом Джучи, став евразийским царством (царь – официальный титул хана). Теперь произошло символическое объединение двух «крыльев» Киевской Руси, восстановилась Русь Православная как единая цивилизация – альтернативная Западу. Причём, духовную гегемонию в этом царстве отдали Киево-Могилянской академии.

Украинская независимость 1991 года – это признание исторического банкротства проекта Православного Третьего Рима.

Для Петра I новое образование – Россия (специально латинизированное) – это совместный проект русских и украинцев по созданию европейской империи – гегемона Балтии. (Точно также, как глобальная Великобританская империя – это совместный проект англосаксов и шотландцев).

Украинская независимость 1991 года – это признание исторического банкротства проекта Европейской Российской империи.

В СССР сталинского периода русификации и лишению собственной идентичности украинцев уделялось огромное внимание. Украинцев готовили на роль эталонного «младшего брата».

Украинская независимость 1991 года – это признание исторического банкротства проекта «новая историческая общность советский народ».

***

ГИБРИДНАЯ ИМПЕРИЯ И УКРАИНА

Это продолжение «Украины и империи», написанной вчера, 24 августа. В юбилей друзей должно писать торжественно и выспренне, как тост на банкете. Это рассуждение не менее благожелательное, но куда более горькое, в стиле спокойной беседы у камелька, с чарочкой доброй горилки в руках, а виватов за орущим столом, с фужером или рогом…

[помню как более давно, чем РФ и РУ стали суверенными, я был приглашён к родителям будущей супруги моего брата; мать невесты – потомок бежавших в немецкие земли от «драгонад» «солнечного» Людовика гугенотов (выяснил я, сами себя считали немцами), зато отец – армянский аристократ (из того села под арцахским Шуши, из которого родом отец Павел Флоренский, изобретатель спасительного для истощённых узников Соловков крахмального киселя с йодом); и вот с ним – как старшие мужчины кланов - мы «перетирали»; мне был выдан большой красивый бокал водки, у которого вместо ножки, как у ёлочной игрушки, был изящный шарик – «взял рюмку – пей»; я немедленно вспомнил кубок Большого Орла «первого большевика» на Руси, но испытание выдержал достойно, и по итогам собеседования было решено, что Марию Юрьевну можно передавать в эту приличную еврейскую семью, хотя я думал, что мне помогли шляхетские корни…]

Собравшись стать Европой, Украина правильно воспринимает империостроительство как нечто болезненно-порочное.

Но иногда жизнь (всемирная история в журнале «Ералаш») обрекает… Вот в июне 1967 года сухопутной (не путать с заморской) империей стал Израиль. Провалились идеи Теодора Герцля, 119 лет назад, 19 августа (дважды хороший день), добившегося учреждения политического сионизма, что в ответ на лояльное отношение еврейских колонистов, палестинцы станут мирными туземцами и добрыми соседями.

Провалились и идеи еврейских интеллектуалов, включая клан литераторов Смелянских – первостроителей Хадеры и Тель-Авива [ветвь от деда по материнский линии; шалом, Алина!], о возможном духовном еврейско-арабском альянсе в рамках антиевропейского «третьего пути»… - все этим мечтаниям подвел черту Йерихонский погром августа 1929 года, с которого началась история запрещённой сравнительно недавно в РФ «Хизбут…» шейха Иерусалимского Хусейни…

Точно так же июльские (2006) обстрелы севера Израиля незапрещённой в РФ «Хезболлой» в значительной степени прикончили довольно на тот момент мощное еврейское левопацифистское движение.

Так вот, 49 лет назад Израиль стал империей. До такой степени, что на официальных израильских картах линия прекращения огня 10 июня 1967 года изображались неотличимо от признанных госграниц.

Хотя на специальных картах пределы Территорий (чтобы не говорить «оккупированных», «контролируемых»), три десятилетия находящихся под управлением военных губернаторов, разумеется, обозначались… Но поскольку это были земли библейские (былинные), то любое планирование определения их статуса было затабуировано. Аннексия означала получение ещё миллиона-другого густо-антиизральского электората, что в сумме давало возможность за декаду сделать еврейское государство «исламским».

В отличие от бывших республик советской Прибалтике, в Израиле не могли представить механизм лишения 1/3 собственного населения избирательных прав. Триумфатор Моше Даян, как социалист по убеждениям, немедленно после побед и одолений предложил через разведку подобрать произраильские кадры для Палестинского государства.

Палестинское общество было ещё феодальным, и арабские аристократические и купеческие кланы были бы рады найти защиту от социалистического панарабского национализма, орудием которого и выступала Организация Освобождения Палестины (ООП) Ясира Арафата. Но – табу!

Можно было создать конфедерацию еврейского и арабского государств (например, под общим нейтральным названием – Ханаан). Можно было создать автономные области внутри Израиля. Однако, единственное на что хватило фантазии израильских властей – это тайно поддержать исламистов против светских социалистов.
В результате, под прикрытием подпольной борьбы и интифады ООП произвела на Западном берегу «социалистическую революцию», став «ночной властью».

Израилю ещё очень повезло, что либералами ООП стала сама, придя к власти в Восточной части Автономии, оставив при этом Западную (Газу) – ХАМАС. Что же касается эпической коррупции в администрации Рамаллы, то на Востоке без коррупции живут только эпические тирании.

Поэтому сейчас возникла жуткая юридическая чересполосица. Восточной Иерусалим как часть общего столичного муниципалитета, часть населения которого израильские паспорта получила, а часть нет. Голаны, на которых израильское законодательство, но не раздали паспорта. Автономия (неизвестно от чего), разделённая на три ареала – Газа, Иудея (Юг), Самария (Север), между которыми вбиты израильские анклавы – Ариэль и Маале-Адумим, и военная оккупационная зона долины Иордана с анклавом палестинского Иерихона… И малейшая подвижка, хотя бы в попытки правовой унификации, ведёт ко всеобщему взрыву.

И вот теперь, полагая всё предшествующее к качестве притчи, я хочу обратиться с предостережением к украинским коллегам. События 2014 года сделали вас не только жертвой гибридной агрессии, но и обрекли на превращение в гибридную империю.

Конечно, Украине сказочно повезло, свою модель она взяла от первой средневековой «горизонтальной» федерации – Великого Княжества Литовского, Русского и Жемойтского. В отличие от Москвы, смешавшей византийские и ордынские (экспертами по управлению были китайцы) имперские традиции.

Первый шаг к гибридной империи Киев сделал, не придумав привлекательной административной упаковки для освобождённых в ходе АТО территорий.

Сделали поправку на конформизм русифицированного населения (такой же подход «стерпится – слюбится», который готовили Украине российские имперцы в случае успешного свержения «киевской хунты»). И тем самым дали вотчину и форпост «Оппо».

Пройдут годы. Крах путинизма неизбежно вернёт ОРДЛО под власть Киева, не исключено, что тоже произойдёт с Полуостровом (или будет раздел: Севастополь – России, остальное – автономная федерация трёх народов).
И понятно, что никакая гройсмановское самоуправление не компенсирует воссоединённым психотравму. Ведь они были по другую линию фронта, а самое лютое киевское руководство – это не Франко, просто расстрелявший после победы половину своих активных оппонентов.

И потом – быть под сепарами 2 месяца, как в Мариуполе или Славянске - или 2-3-4 года. Возникает новая идентичность.
И тогда бывшая зона АТО станет «опполендом», как Западный берег Иордана стал «ооп-лэндом».

Дух украинского реванша может толкнуть на репрессии и дискриминацию «предателей». Ответом будет только появление всё более радикальных антикиевских сил.
Тогда демократически избранная власть «оппо» начнёт «продавать кирпич» - если не мы, то… Хуже всего, если в видах такого сценария, Киев будет тянуть с полным восстановлением демократии.

Одним из вариантов могло быть создание двух-трёх автономий на месте нынешних «ДНР-ЛНР» (кроме коридора к Азову): Луганской, Донецко-Макеевской и, допустим, Краснодонской. Тогда именно умеренным «оппо» станет нужна защита Киева от радикалов (как сейчас администрации Рамаллы защита Израиля от Хамас – и трудно нынче вообразить израильскую осаду Рамаллы весной 2002 года).

Что же касается языков, то стандарты ЕС о региональных языках и языках меньшинств ещё никто не отменял, и официального двуязычия на Юго-Востоке избежать не удастся.

Киев должен стать символом защиты, поэтому жители Юго-Востока должны слышать, как и обитатели Брайтон-бич, кругом родную русскоязычную речь (но дорога в социальный лифт выше сельского муниципалитета – только через качественный украинский), его должны бить родные русскоязычные менты, скручивать в бараний рог русскоязычные чиновники и разорять русскоязычные жулики…
А спасать – присланные с «большой земли» прокуроры.
Поэтому – больше автономий, хороших и разных…

И давно было сказано, что с помощью кольта и доброго слова можно сделать куда больше, чем только с помощью кольта…

ДВЕ ВОЙНЫ И ДВА ПРЕДАТЕЛЬСТВА



Если кто не знает, то в августе 2016 года Эрэфия начала ещё одну войну – с курдами. Что завершило 90-летнюю историю предательства Москвой курдского народа. Но перед кратким рассказом об этом – ещё об одной войне.

Одной из причин того, что Петербург не просто продал Америке Аляску, но и ещё раздавал сенаторам огромные взятки за утверждение сделки, было то, что сия территория кроме репутации «ледяной горы», как говорили в Конгрессе до проведения «просветительской работы», была ещё и изрядно горячей картофелиной. Потому что Аляска – это не только обширный полуостров, но и узкая полоска совсем не ледяного побережья вдоль западной Канады, немного не доходящая до штата Вашингтон. И вот 200 лет тому назад там разразилась «Русско-Индейская война». Когда с лёгкой руки куперов, ридов (старших) и маев гимназисты заболели любовью к благородным индейцам, а уж тем более при советской власти, превратившей американо-индейские войны в вечное клеймо позора на империализме янки, войне Русско-Индейской старательно забыли, довольно подло предав этим память отважных российских казаков и поселенцев, храбро отражавших атаки туземцев, стремящихся добыть для своих коллекций их скальпы.

Я же надеюсь, что власти будущей свободной России найдут в себе волю получить у властей штата Аляски разрешение на создание монумента героическим защитникам Русской Америки. Потому что нечего тут фальсифицировать историю и отрицать попытку геноцида части российского народа…

Но теперь к курдам. Большевики не хуже Одиссея умели изобретать Троянских коней. В 1921 года, как известно, Ленин, в рамках пакетной сделки с другом Ворошилова Ататюрком (красный маршал изображен на его памятнике в составе скульптурной группы), передал Красному Азербайджану Карабах и Нахичевань. Более того, автономный Карабах был отрезан от союзной и не менее Красной Армении коридором.

В этом коридоре – Лачинском, были курдские деревни. И вот там был создан Красный Курдистан – маленькая, но очень важная из геополитических видов национально-культурная автономия.
Турецкие власти тогда вообще запретили употреблять слово курд, требуя заменять его на «горный турок». Создать в этих условиях «лабораторию» по культивированию национальной курдской идентичности было сильным вызовом не только в отношении шахского Ирана, английского Ирака, но и братской Турции. О международных играх вокруг Курдистана читайте Дж. Олриджа «Горы и оружие» (продолжение «Дипломата»).

Сталину были очень нужны курды. В том случае, если бы, защищая Финляндию, британцы решились бы выполнить свою угрозу нанести бомбовый удар по нефтепромыслам Баку (а как они ещё могла остановить союзника Гитлера), то самолёты взлетали бы из Мосула. И тут совершенно бесценной оказалась бы помощь курдских партизан, совершающих против мосульской авиабазы диверсии.

В 1945 году, когда Сталин создал Южный Азербайджан, в планах был и Свободный Курдистан, для которого в Лакском анклаве уже были идейно закалены кадры. Но через год Трумэн ударил атомным (ну, кулаком) по столу, СССР покинул суверенный Иран, суверенный тегеранский меджлис категорически отказался ратифицировать уже подписанные и очень-очень выгодные Москве договора, и иранские власти свой «освобождённый – после советской оккупации в августе 1941 года – север зачистили [дописать «на совесть» рука не пошла]». Так произошло первое предательство Москвой курдов.

Пока курды тревожили не только члена НАТО Турцию и проамериканский Ирак всё было в порядке. Но тут в Багдаде воцарился «прогрессивный» Хусейн. Начав с публичных казней евреев, он быстро переключился на курдов [искреннее надеюсь, что на эшафоте он вспомнил не только клубы газа над курдскими селениями в марте 1988, о чём позаботился его курдский конвоир, но и виселицы на тегеранской площади в январе 1969]. Москва пометавшись, добилась заключения 45 лет назад исторического перемирия в Курдистане. Но багдадский, как написали бы братья Стругацкие, «микрогитлер» (есть у них описание в «Хищных вещах века» недовольного «зажратостью» Запада «беженца» - смуглого генерала в роскошном мундире), все условия перемирия презрел, и обрушил на курдов всю мощь своей артиллерии. Москва же, как гарант сделки, про свои обязательства старательно забыла. Это было второе предательство ею курдов.

Прошли года. Этой весной, Путин и Лавров, запутавшись в своих сирийских интригах, и не зная, что дальше делать после пальмирского концерта Гергиева-Ролдугина, принялись вовсю заигрывать с курдами. Москва срочно приветствовала создание курдами некоей многонациональной автономии у южных границ Турции (тогда ещё – главврага) и стала требовать присутствия на переговорах по Сирии курдской делегации, чем вызвала ярость Дамаска (центральной части города – пригороды у повстанцев). Начались намёки на федерализацию Сирии. Всё вспомнили российское участи в «федерализации» Украины [вы будете печально смеяться, но российская дипломатия до Минска-2 именовала донецких сепаратистов «сторонниками федерализации»] и вздрогнули. Соблазн отбить у американцев сирийских курдов и, тем самым, заполучить мощнейший рычаг влияния на ситуацию в Сирии, Турции и Ираке был столь велик, что затмил все обещания Асаду-мл. сохранять «бумажное» единство Сирии.

Необходимо напомнить, что с прошлой осени канал «Россия-24» постоянно делал апологетические репортажи о подготовке в Сирии отрядов Курдской рабочей партии, с упором на участие в них женщин – типа, не фундаменталисты.

Знаменитый гадатель по полёту двуглавых орлов, Авгур Алексеевич Венедиктов, даже рассыпал намёки, что отказ Америки согласиться с условиями Путина по Сирии привёдет к появлению пророссийского Курдистана (тут надо вспомнить драматическую игру голосом ААВ: «и мало никому не покажется»).

Словом, хромой вашингтонской утке в очередной раз предложили «купить кирпич». Но тут срочно пришло братание с Эрдоганом. Курды не стали предавать Америку, со спецназовцами которой чихвостили игиловцев, и Москва нанесла бомбовый удар по курдским позициям, старательно чуть не задев американскую часть. Так началась Малая Российско-Курдская война. Так завершилось третье предательство Москвой курдов…

НАВСТРЕЧУ ЮБИЛЕЮ "СОХРАНЕНИЯ СОЮЗА" - НЕДОРАЗУМЕНИЯ И ПОДТАСОВКИ






Каждая годовщина августовских событий вызывает поток заклятий от умеренных прогрессистов, что Ельцин и «видный реформатор» Назарбаев, которому хотели отдать власть над правительством «обновленного Союза», Союз спасали, а путчисты, сорвав подписание уже подготовленного Союзного договора, его погубили.

Я так полагаю, что если бы у республиканских элит было бы желание в этот Горбачевско-Назарбаевский Союз идти, договор бы и подписали. Ну, не  20, так 24… Ещё и торжественнее вышло бы. Дескать, вопреки злобным проискам врагов! Очень вышло бы красиво, величественно и символично – победители хунты сплачивают монолитное единство…    


А на самом деле, тот горбачёвский вариант рассматривали как легальную возможность перехода к тому состоянию отношений, который через 4 месяца назвали СНГ, и по которому у большинства республиканских национальных элит был консенсус. Три месяца ушло на преодоление психологической инерции – было трёхвековая империя и вся вышла…

Но пока инерция преодолевалась, испекались всё более и более децентрализованные версии союзного договора. Когда же стало ясно, что союзные структуры уже стали собственной тенью, а за спиной у Кравчука появились результаты референдума 1 декабря в поддержку независимости Украины, он – решился предложить Ельцину прекратить эту игру.

Опытные политики всё это понимают, что моральное давление имперских ностальгистов требует твердить, что демократы изо всех сил старались не нарушить волю [народов, поддержавших на референдуме 17 марта сохранение Союза], но исполнить…

Поскольку рухнуло само, то ельцинцы получили сказочную возможность забыть, что независимость (под эвфемизмом государственный суверенитет) от союзного центра Российской Федерации было их лозунгом; что демократы призывали сказать на том референдуме «Нет»; что июле 1991 года Координационный Совет Движения «Демократическая Россия» призывал Ельцина никакого нового союзного договора не подписывать.


Правда о том, что 19-21 августа 1991 года произошла российская национально-демократическая, национально-освободительная революция, слишком шокирующая, чтобы разрешить ей стать фактом истории. Подобно тому, как фактом истории стало провозглашение независимости Украины 24 августа.

Надо только понять, что словом «национальное» в данном случае именуется гражданская, полиэтническая политическая нация, как при провозглашении независимости 13 североамериканских колоний, а не этническая нация, как при развале Югославии…
А теперь о разнице между сталинским союзом и теми союзными договорами, что готовился к подписанию 20 августа 1991 года и которым, кстати, был учреждён СССР 30 декабря 1922 года. Это разница между «федерацией» и «конфедерацией». Хотя в ряде случаев политологическая точность обозначений не соблюдается: как, например, в швейцарском, когда федерацию называют конфедерацией, или в мексиканском, когда федерацией называют вполне унитарное государство.   

Федерация (союз) предполагает общее самосознание её жителей как единой нации.
Конфедерация (союзничество) – альянс автономных государств-наций. СССР в редакции конституций 1924, 1936 и 1977 годов – это государство единого советского народа, «беззаветно преданного родной партии» и готово нести все исторические тяготы и испытания для реализации общесоюзного/имперского мессианского проекта – мировая революция, коммунистическое строительство и тому подобное «светлое будущее».

Паллиативный договор 1991 года предусматривал формирование центральных органов власти республиканскими элитами и сведение политики к непрерывному пошлому торгу о перераспределении налогов, субсидий, полномочий… Какой-то нынешний Евросоюз или ельцинская РФ с её договорами с субъектами федерации. И, разумеется, никакой «новой общности советский народ», но свободные республиканские нации, ревниво следящие за тем, чтобы соседней не перепало «не по чину».

«Обновленный» Союз, конечно, не стал бы терпеть над собой ни тотальную партию, ни всемогущего КГБ, ни необъятных аппетитов ВПК и в голодной стране требующей ресурсов для поддержания «геополитического паритета» с НАТО.     

ГКЧП был нужен союз как толкиенское «братство кольца», а не как ефремовское «Великое кольцо» разумных сверхцивилизаций, «дружащих домами».

Прошу простить за сравнение, но разница между Союзом Лукьянова-Крючкова-Варенникова и Союзом Горбачёва-Ельцина-Назарбаева была такая же, как между церковным браком и гражданским однополым браком. Не было трансцендентальной мистики – «станешь плоть едина». А если вывести эту «мистику» за скобки, то ведь легализация семейных гражданских союзов – это укрепление семейных ценностей.

А чтобы не было недопонимания и недоразумений надо просто именовать СССР идеократической империей, а новые версии Союза – переходом к «Общему рынку».

Разница как между неоримской империей Карла Великого и Сакральноримской империей тевтонской нации с советом из 8 курфюрстов во главе. Поэтому события 1991 года надо корректно интерпретировать как попытку трансформации «вертикальной» империи в «горизонтальную», державы – в политико-экономический союз вокруг российских углеводородов, уральской и «новороссийской» тяжелой промышленности.

Как Общий рынок и Европейский союз выросли из Европейского Союза угля и стали, объединивших* индустрию Лотарингии, Нанси, Саара и Рура, за которые до этого веками шли войны.

Но сводить все эти сложности к перепалке кто и как хотел сохранить Союз – «либо глупость, либо измена». И измена не покойной державе, но ревнивой богине Клио.

* Нынешний российско-украинский разрыв – прямое следствие перехода России от промышленноцентричной к рентно-сырьевой экономике. Если бы в 1950 году в Руре нашли море нефти, а на Центральном плато  - океан газа, то никакого союза Парижу и Бонну бы не понадобилось.
Британия чуть ли не двадцать лет рвалась в Общий рынок, потому что ещё не были открыты месторождения Северного моря. И пока Шотландия жила шахтами, а не вышками, сепаратизм там был забавной экзотикой.

О БЕРЛИНСКОМ КРИЗИСЕ ЕЩЁ РАЗ






«Дзэн – это ваш обычный жизненный опыт  только на два дюйма от реальности» (проф. Судзуки)

55 лет кульминации августовско-октябрьского (1961 года) кризиса, как сейчас бы сказали, «вокруг Берлина» - это повод ещё раз поговорить о роль символов в кризисах, их «многослойном» характере и  об их глубинной исторической подоснове.

С весны 2014 я неоднократно сравнивал российско-украинский конфликт с берлинскими событиями 1961 года и алгоритм тогдашней политики президента Кеннеди (почти идеальной) с политикой президента Обамы. Но мне хочется заглянуть в корни этого кризиса ещё раз, тем более что окончательно он завершился в 1989 году - в фатальное для немцев число – 9 ноября, и именно так как планировали участники возникшего тогда невидимого и внешне антагонистического союза – американский левый либерал Кеннеди и немецкие правые радикалы.


Как следует понять корни Берлинского кризиса и действия Запада в его ходе, можно только отступив на полтора тысячелетия вглубь европейской истории. Послеримская Европа (ограничим её с востока Доном и Окой) состояла из трёх сопоставимых этнокультурных массивов – кельтов, германцев и славян. Тюркские вклинения – угры и авары - очень быстро ассимилировались. Кельтский ареал называют «романскими народами», но это только потому, что именно он унаследовал римскую цивилизацию и распространил дальше (аутентичный католицизм, например, ирландские миссионеры).

Кельтский ареал органично разделился на 4 «лепестка» - Галлия, Иберия, Италия и Британия (бритты, скоты, гэллы, эйры), правящей военной элитой в которой стали германцы (в Англии – в два слоя – саксы и норманны). Эти четыре «лепестка» непрерывно воевали между собой: Англия – за власть над Францией; Франция – за власть над Италией и Испанией; Испания – за власть над Францией (помогая Католической лиге), Англией и Южной Италией.  Это были – жуткие, эпические войны, составившие весь драматизм среднего и высокого средневековья.

А вот значимых междоусобных войн германский земель почти не было, напротив возникла почти идеальная модель «горизонтальной» державы конфедеративного типа - ассиметрический Первый рейх. Та самая Сакральноримская империя тевтонской нации.

Поэтому естественной геополитической задачей главной кельтской страны – Франции было ослабить немцев, стравить их между собой. Для начала два создателя французского национального государства – Генрих
IV Бурбон и Наварра и премьер-министр его сына – кардинал де Ришелье с огромным усердием спровоцировали страшнейшую Тридцатилетнюю войну, уменьшившую немецкое население на  1/4. Немного погодя в дело вступил «солнечный» внук Наварры и зачистил Пфальц, прирезав себе Эльзас и Франш-Контэ – граница по Рейну – геополитическая программа кардинала. И этого ада вышла супервоинственная Пруссия – на её восточной окраине немецких земель все эти кошмары отражались только потоками переселенцев.

Пруссия немедленно опробовала режущиеся зубы на обескровленной Саксонии, а потом кинулась на Австрию. В результате, через поколение армии «фрагментированной» Германии лупили даже якобинцы. Однако алгоритм производства «крысиного тигра» сработал, и появилась Пруссия Бисмарка, а потом и его Второй рейх. Когда его победили, то ужали и обескровили, но сохранили единым. А вот поверженный Третий рейх предпочли не просто разделить, но насмерть стравить обломки. Как известно, немцев, итальянцев и японцев спасла от маргинализации только Первая Холодная война, когда их ресурсы остро понадобились Западу и Востоку.


В результате оказалась выполнена трёхвековая геополитическая задача Западного (Римского) Запада – немецкие земли разделены на три части: бессильный австрийский обломок, из которого дважды выбиты все имперские притязания; и два смертельно ненавидящих друг друга государства – бывшая Западная Пруссия (ГДР) и альянс Баварии и бывшей прирейнской Германии, подаренной Пруссии Венским конгрессом (ФРГ).

Но над Западным Западом довлеет кошмар – немцы избирают нейтралитет, воссоединяются и предпочитают блокированию с наследниками Рима симбиотический союз с наследниками Орды – как во времена Бисмарка. Во всех западных политических триллерах о немецком реваншизме, цель рвущегося к власти неофюрера (Прототрампа) – союз с Востоком, новое издание пакта 1939 года. Для немцев формально единый «Потсдамский» Берлин 1949-1961 – хрупкое воплощение робкой надежды на мирное объединение.

Но на сцене появляются американцы. Они еще не усвоили змеино-мудрый макиавеллизм Ришелье (он придёт к ним в эпоху Никсона-Киссинджера), они пылают крестоносным идеализмом Ричарда Львиное Сердце: Германия должна быть свободна от проклятого безбожного коммунизма, Германия должна стать Америкой Центральной Европы – федеративной, демократической и сильной.  Западный Берлин – это не росток немецкого нейтрализма – это плацдарм свободного мира, нормандский пляж в «день Д», Иводзима…
А для СССР – сверху донизу – Берлин – это великий утешительный приз: памятник в Трептов-парке и покрытый красноармейскими граффити Рейхстаг должны примирять с тем, что побеждённые опять живут лучше победителей…

Но на сцене ещё два действующих лица, перед которыми стоит нелёгкий выбор – французский и немецкий национализмы. Для Франции, казалось, все исторические задачи решены: сильной Германии нет, и на Правобережье Рейна стоит Рейнская армия (в мае 1968 года к ней примчался де Голль уговаривать давить танками восставшую Сорбонну), и ФРГ вошла – пока младшим партёром Парижа – в создаваемый «Общий рынок».

Но Париж отдаёт себе отчёт, что самоизоляция от главных кризисов означает утрату международного авторитета – зачем делать атомную бомбу, если не грозить ей периодически? Де Голлю не повезло – эй-бамб появилась у него на год позже того времени, когда бы он тоже мог грозить ей Хрущеву… А без бомбы Генерал решил, что лететь в Берлин как-то не солидно. Представляю, как бы они смотрелись рядом с Джоном Фицджеральдом на том миллионном митинге. И решился бы де Голль в свою очередь крикнуть: «Я - их бин тоже берлинец!» [Кеннеди выкрикнул свой знаменитый слоган с ошибкой – не «я – берлинец», а «я – берлинский»]? По крайней мере, в октябрьские события, Генерал не решился поддержать французскими танками американские при противостоянии с танками советскими у Чек-Пойтн-Чарли. А ведь одновременный (Лондон бы не отстал) прорыв каких-то «ГДР-овских» заграждений танками всех трех западных держав мгновенно восстановил бы гарантированную Потсдамом свободу сообщений по городу. Ульрих утёрся бы, как потом утёрся Кастро. И Хрущев бы отступил, как через год отступил на Кубе. Потому, что собравшись устраивать мировую войну, не сокращают армию сразу после призыва, не увольняют прошедших войну офицером, не режут на металлолом почти достроенные линкоры на стапелях!  Но Кеннеди негласно компенсировал бы ему Лаосом, как и собирался…


Словом, оказавшийся не у дел де Голль потыркался, потыркался, накопил обиду  «що пацаны перетёрли без него» и через пять лет скандально ушёл из НАТО, а потом устроил ту самую неразлей-вода сепаратную дружбу с Москвой, что так опасался от какой-нибудь необисмарковской Германии, и в знак которой запретил проведение в Париже демонстрации солидарности с оккупированной Чехословакией…

Совсем сложно немцам. С одной стороны, тевтонская ярость да германская честь, а с другой, чего-то можно добиться только как часть свободного мира – иначе в третий раз Германия только хрустнет…

Принимается немецкими националистами важнейшее решение – никакого «особого пути», идти с Америкой за освобождение всей Германии и Европы от коммунизма. Такой же судьбоносный выбор, что делали русские правые националисты зимой-весной 2014 года – европейский и антипутинистский выбор вместе с Киевом, или соблазн приращения к евразийской империи русских анклавов.

Но немецкий выбор, чтобы не быть предательством отцов, сражавшихся с англосаксами, предательством памяти жертв ковровых бомбардировок немецких городов, должен иметь мощное моральное подкрепление. Речь Кеннеди – хорошо. Но мало! А вот американские патрули, идущие сносить незаконные преграды (статус Берлина предусматривал право всех союзников патрулировать весь город)   - это знак! Да, путь им заслонили советские танки; да, перепуганный старичок Аденауэр раскудахтался, что нужен мирный компромисс; да, никто всерьёз не стремился к танковым дуэлям на берлинских улицах, но – была проявлена воля! Америка показала, что готова умирать за немцев!

И возник новый консенсус – заокеанского либерализма и немецкого национализма. Поэтому в ФРГ очень долго было самое слабое антивоенное движение, движение против американских баз. Ведь они – защитнички, единственные! Потому в 80-е так сравнительно просто прошло критически важное для слома советской воли решение о развертывании в ФРГ американских ракет средней дальности.


И ещё об одном надо упомянуть – согласно доктрине немецких правых объединение Германии будет результатом антикоммунистического восстания в ГДР. Когда так и случилось, центристский истеблишмент «переписал историю», сделав главным героем Горбачёва. Да, так знакомая нам «вера в доброго царя». Потом выяснилось, что вековая геополитическая традиция Западного Запада делить немцев взяла вверх даже над рассудком – и Миттеран вместе Тэтчер хором умоляли Горбачёва наложить вето на объединение Германии.

Но то ли Михаил Сергеевич решил не повторять «проспект Руставели» у Бранденбургских ворот, то ли у канцлера Коля нашлись более весомые экономические аргументы, но Горбачёв предпочёл стать «лучшим немцем 1990», а не «палачом Германии». Впрочем, очередной французский президент в очередной раз затаил злобу – и в августе 1991 года Миттеран признал ГКЧП. Поторопившись и насмешив людей вместе  с главой ООП Ясиром Арафатом.


Теперь, учтя всё вышесказанное, давайте разберём итоги полосы берлинских кризисов. Убедившись в провале блокады Берлина лета 1948 года, Сталин «отпрыгнул» и предложил Трумэну и Аденауэру «необисмарковскую» альтернативу – единая «нейтральная» (т.е. аграрная) Германия. Это не только решило бы немецкий вопрос, но и предотвратило бы Холодную войну и гонку вооружения.

При наличие огромной нейтральной Германии, население которой поднялось бы и против американо-французской армии, например, идущей на Вислу и Влтаву, и против советско-польской, идущей к Рейну, Третья мировая в сухопутном варианте невозможна (а забрасывать атомными бомбами освобождаемых никто не будет).   


Но поскольку одновременно Сталин поставил коммунистов в Будапеште, Праге и Варшаве, веры ему не было никакой. Хрущев начал охмурять Аденауэра и демонстративно эвакуировал Австрию, оставив её буржуазной… Одновременно в британской дипломатии началась дискуссия о том, можно ли протянуть руку послесталинским советским вождям (на платформе губительности атомной войны), но победила позиция вернувшегося на год к власти Чёрчилля, что «большевики не меняются и понимают только силу». Хрущев в итоге сбросил с формального премьерского места «труса и капитулянта» Маленкова, а поражение и раскол Запада во время Суэцкого и Венгерского кризисов позволили Кремлю в 1958 году ультимативно потребовать передать Западный Берлин под полицейский контроль ГДР.  Видимо, Хрущев, как и нынешний Кремль, полагал, что для удачности переговоров надо создавать «точки давления».

В итоге, срок ультиматума надо было непрерывно переносить… И не надо думать, что победители Берия не услышали его доводов в пользу нейтрализации и объединения Германии как буржуазной страны - финляндизации. Потом произошёл громогласный раскол Москвы и Пекина, и Хрущеву стало не до Берлина.  Но пока Кремль пугал берлинцев новой блокадой (память о спасшем двухмиллионный мегаполис чуде, сотворённом американской транспортной авиацией была вполне свежа), шёл малозаметный процесс трансформации сознания западных немцев от восприятия себя как коллективных жертв победителей  к восприятию защищаемыми свободными миром. Тогда же произошло историческое примирение с Израилем с выплатой контрибуции (формально – компенсация за «ариизированную» собственность, но с признанием этим актом за еврейским государством статуса душеприказчика жертв Холокоста).


Только катастрофа американской политики на Кубе в апреле 1961 года вдохнула в Хрущева дерзость идти ва-банк в берлинском вопросе. Однако советские вожди бездарно прохлопали (протабанили ушами) точку перехода сознания западных немцев из побеждённых инициаторов мировой войны к осознанию себя свободной нацией – частью свободного мира, над которым стоит угроза коммунистического порабощения. Возник и упрочился союз англосаксонской демократии, немецкого либерализма и германского реваншизма… Результатом этого стал бездарный провал хрущевско-ульриховской пропаганды о том, что Стена – эта «Антифашистский вал».

Сооружение Стены, великолепное как пример идеально скоординированной спецоперации и демонстрация рабской покорности восточногерманского силового и партийного аппарата, немедленно стало политической катастрофой. Поскольку и в своих глазах, и в глазах цивилизованного мира – немцы вновь стали невинной жертвой. Как они чувствовали себя жертвой «Версальского диктата».
Возможность удержать в ГДР ещё пару-тройку миллионов человек не могло компенсировать постепенное превращение 17-миллионов в латентную «пятую колонну».  Да, немцы молчали и в 1968, и в 1980, но их взрыв в октябре 1989 сразу лишил советскую внешнюю империю всей Европы. Если взять пример из истории Первой мировой, то это как Салоникский фронт, который три года вызывал германские насмешки как самый большой лагерь для французских военнопленных, и которых Берлин решил не трогать, чтобы у 20 болгарских дивизий был стимул чувствовать себя при деле, а потом в октябре 1918 фронт рванул и мгновенно вышел на подступы к Будапешту (завоеванных венгров отдали сербам), выведя из войны Турцию и Болгарию, развалив Дунайскую империю и обрекая этим Германию на капитуляцию (торг стал неуместен).    

Советская дипломатическая историография старательно изображала итог Берлинских кризисов как грандиозную победу Кремля. Дескать, захотели и перегородили, и что ответил Запад – митингом Кеннеди?! Но этот митинг позволил Америке вновь ощутить себя защитницей свободы и демократии.

Шрам, рассекший немецкий город, стал тем самым конкретным воплощением железного занавеса, которого так не хватало Чёрчиллю для выразительности. Стена, колючая проволока, самострелы – что лучше могло дать понять, что мир социализма – это концлагерь. И по сравнению с кровавыми жертвами этой Стены, что значил весь пропагандистский бубнёж об «угрозе возрождения западногерманского милитаризма»?! Ещё мало возрождается!    
То, что Москва не позволила Бонну аннексировать Западный Берлин, опять же было на руку спецслужбам США и Британии, которые могли не оглядываться на немцев и немецкие законы. 
Это всё иллюстрирует тот факт, что победы стратегические могут быть превращены в сокрушительные метастратегические поражения.

И теперь пара юридических вопросов. Разделив город в августе, нарушили права немцев, гарантированные Потсдамскими соглашениями. Не пустив патрули союзников в октябре, нарушили права стран-победителей, гарантированные Потсдамскими соглашениями. Потсдамские соглашения определяли раздел Германии и Берлина безусловно – по праву победителей. Август 1961 год прикончил тот самый Ялтинско-Потсдамский мир, который так хотят восстановить в Кремле и на Смоленской площади.

Мир-сговор победителей был заменен через 14 лет Хельсинкским актом, где мир и гарантию нерушимости границ и статус-кво, обусловили соблюдением ряда прав человека и гражданских свобод. Но СССР многократно нарушил свои обязательства по «третьей корзине». И не только преследованием диссидентов, но и даже таким «пустяком» как возобновлённым глушением «Голоса Америки», «Би-Би-Си», «Радио Франс-интернейшенл», и «Радио Канады» в конце августа 1980 года, когда польские коммунисты капитулировали перед «Солидарностью» («Свободу/Свободную Европу», «Голос Израиля» и «Немецкую волну» глушили всё равно).


Поэтому у СССР исчезло право настаивать на нерушимости раздела Германии и Берлина, он потерял своё легитимно признаваемое право победителя.    

"Каспаров.ру 17-08-2016 (11:34)" http://www.kasparov.ru/material.php?id=57B4212DD14F1

     

РИТУАЛЬНЫЙ ЗАБОЙ КУРОЧКИ РЯБЫ. ЧАСТЬ 2




Впрочем, совершенно непонятен и общий смысл такого блицкрига. Нынешняя линия прекращения огня («линия тишины») стабильна с марта 2015 года, и всё это время с украинской стороны она укреплялась в расчёте именно на угрозу массированного прорыва.

Если Путин и Шойгу, особенно - первый, не окончательно вышли в астрал, то наступление будет вестись якобы силами «суверенных» армий «ДНР-ЛНР», т.е. без авиации и штурмовых вертолётов [которые с утра – я на даче около Кубинки – кружили над головой, пугая кота], и через «линию тишины», а не через северный участок границы – на Чернигов и Киев.

Стратегический прорыв на нескольких направлениях укреплённой многоэшелонированной полевой линии обороны – это действия нескольких дивизий, многих сотен танков и бронемашин при массированной поддержке многих сотен артсистем и систем залпового огня.

Это уже - полноценная фронтовая операция, значительно более масштабная, чем штурмы Грозного зимой 1995 года или наступление на Гори, Поти и Зугдиди в августе 2008 года; операция, при которой потери наступающих в первый же день составят сотни убитыми и ранеными. Формальное подключение к боям ВС РФ станет самым близким приближением к Мировой войне со времён советских угроз провести десантирование в Египет и Сирию 22 октября 1973 года.

Когда 8 лет назад российские танки ещё только выходили из Гори на идущие в Тбилиси шоссе, а из Абхазии российские ВДВ-шники выдвинулись на Поти на грузовиках [достойное книги рекордов Гиннеса использование десантников; впрочем, обратно они везли трофейные унитазы], то в столице Грузии уже было несколько восточноевропейских глав.

Поскольку Обаме надоело ходить в «хромых утках», а Мэй и Джонсону - обживать периферию мировой политики, то к тому времени, когда российские части успеют продвинуться на 10-15 км., в Киеве, скорее всего, уже высадятся первые англосаксонские солдаты (чисто понаблюдать), а Пентагон вспомнит о петиции виднейших сотрудников Госдепа с призывом отбомбиться по войскам Асада – как злостным нарушителям мартовского перемирия.

В случае же расширения военных действий, неизвестно зачем дошедшим до Днепра российским частям предстоит осада городов-миллионников - Запорожья, Николаева, Херсона, Днипра (Днепропетровска) и Харькова…

Это ведь только российским «пикейным жилетом», блеющими голосами звонящими в эфир «Эхо Москвы», придёт в голову, что уставшим от послереволюционного бардака и дороговизны украинцам может захотеться встречать российские части как «освободителей», несущих им – как в песне Александра Галича о чекистских палачах - «порядок и достаток» [такие высказывания – сами по себе идеальное социологическое обследование, лучше всего говорящее о неукротимой тяге отечественного обывателя к «чечевичной похлёбке»].

И полагаю, что и в Кремле, и на Арбате, и на Фрунзенской набережной хорошо расслышали прошлогоднее обещание на конференции НАТО в Вильнюсе, что ответом на штурм Киева будет атомный удар…
Но тогда уже совершенно непонятна потная возня вокруг приватизации «Башнефти». Война – это не только очевидный уход западных денег от любых российских IPO, но и уход последних российских инвестиций от вложений.

И в этом случае уже вовсе абсурдна яростная война компромата с Сечиным и Медведевым-Шуваловым - ведь так бьются только, когда есть реальный шанс на хороший куш, а не когда сановные кланы просто «отрабатывают номер», маскируя лихорадочным обсуждением планов приватизации подготовку к войне и полной уже изоляции страны (поскольку для и нынешней Турции солидарность с НАТО в критический момент выбора будет куда важнее уже явно неактуальных планов по газовому хабу, турпотокам и экспорту помидоров).

Или Путин просто начал очередную импровизацию, к ужасу собственного двора, вновь сдернув скатерть с банкетного стола? Антиистеблишментарный заговор президента и ФСБ? Какая-то зима 1953 года?!

Но, может быть, Путин решил именно так отметить 17-летие своего назначения не просто премьером, но и преемником Ельцина?! В те драматические дни, когда бывший полковник ГРУ, бывший заместитель министра обороны Республики Абхазия и кавалер ордена «Герой Абхазии» Шамиль Басаев в арбузом в руках картинно входил в Дагестан.

Я помню, как в кадре еще киселёвского НТВ первые раненые российские солдаты рассказывали с госпитальной койки о странном сворачивании буквально за несколько дней до вторжения поста десантников, который только в июле, когда третий президент Ичкерии Масхадов подавил мятеж Басаева, был установлен на стратегической возвышенности у дороги между Чечней и Дагестаном.

В июне-июле 1999 года штурмовики с подмосковного аэродрома в Кубинке почти ежедневно явно отрабатывали парные заходы на пгт Тучково, расположенный в излучине Москвы-реки, так напоминающей петляющую Сунжу. Насмотревшись на это, я буквально «вынес мозги» правозащитникам, и в результате Людмила Алексеева и Лев Пономарёв подписали заявление о критической угрозе авторитарного переворота и начала второй войны в Чечне. В те идилические времена заявление имело резонанс, и даже досиживающий последние дни в качестве премьера Сергей Степашин публично заявил, что новой войны допустить никак нельзя…

Год же назад вовсю и тоже парами разлетались лёгкие бомбардировщики, раскрашенные в цвета триколора… И было ясно - их ждала Сирия…

***

Небольшое лирическо-военное послесловие.

Битва за приватизацию российских госкомпаний – выглядела таким же очевидным отказом от обострения международной обстановки, как, допустим, масштабное сокращение численности армии.

Громогласные заявления об украинской террористической сети в Крыму – это «замечательная» подсказка тем, кто выбирает сейчас между Таврией и Анталией на сентябрь и октябрь. Предложения <не того>Аксёнова «пленных не брать… вешать как убитых ворон в виду у украинской стороны» - спокойствия потенциальным и кинетическим отдыхающим отнюдь не прибавляет (значит – ждут ещё «ворон»), как и не прибавляет авторитета российской позиции на Западе, где хватает эрдогановских посулов виселиц.

Таким образом, новым крымским обострением Москва старательно разрушает свои макро- и сравнительно-микро-экономические планы, одновременно перечёркивая два года кропотливых усилий по восстановлению финансового доверия к стране и обустройству благопробретённой «всесоюзной здравницы». Зачем-то звали Кудрина, собирали Санкт-Петербургский экономический форум, ставший дефиле придворного либерализма.

С моей точки зрения, происходящее - феерический абсурд.

Удивительно, как аналитики Кеннеди в своё время не поняли, что решения Хрущева о значительном сокращении сухопутной армии (главное – имевшего опыт войны офицерского корпуса) и отказ от достройки линкоров (самого защищённого от ядерных ударов класса кораблей) – это и есть самое веское доказательство отказа Кремля от жуковских планов европейского блицкрига (под американскими, британскими и французскими атомными ударами из 2-млн. советской армии до оплавленного остова Эйфелевой башни и закопчённых скал Дувра могла дойти ещё многочисленная группировка, а из 1-млн. – никого), а никакой иной концепции Третьей мировой у СССР не было.
Поэтому Берлинские кризисы и Карибская конфронтация были только игрой на нервах Белого дома.

Я, например, полагаю, что если бы Сталин в июне 1941 года, вместо скрытой мобилизации, предвосхитил бы поступок Хрущева, который спустя два десятилетия издал указ о частичной демобилизации (для возращения рабочих рук народному хозяйству), то вечно колеблющиеся немецкие генералы с высокой степенью вероятности «замотали» бы «Барбароссу»: «мой фюрер, видите, больше никакой угрозы на Востоке, поэтому давайте, сперва – Юго-Восток - помочь битым итальянцам в Ливии и прогерманскому мятежу в Ираке».

А вот когда вермахт втянулся бы в бои за Александрию и растянулся бы по Анатолии и Курдистану, то – помечтаем - недомобилизованная Красная Армия могла бы идти на Бухарест, Варшаву, Краков, Данциг и Кёнигсберг, в то время как единственными воротами для быстрого возвращения вермахта в центральную Европу становился бы софийский железнодорожный узел, оказывающийся под ударом армии Иосифа Сталина и партизан Иосипа Тито…

И не надо думать, что такой вариант спекуляция на играх в альтернативные варианты. Вот ситуация в нашей реальности. В начале апреля 1941 года Гитлер, выведенный из себя переворотом в Белграде и отчётливо антигерманским договором
Югославянского королевства с СССР (со стороны Сталина это было формальным нарушением всех его соглашений с Гитлером, т.е. поводом к войне), поломал подготовку к тщательно продуманной «Барбаросе», бросил против Белграда и Афин не только авиацию и пехоту, но и все свободные танки (длительный пробег по балканским дорогам не улучшил их техническое состояние), а также положил на Крите особо подготовленных десантников.

Это привело к месячной (!) отсрочке начала решающей для рейха кампании. В результате к Смоленску вермахт вышел одновременно с завершением развёртывания Второго стратегического эшелона РККА, о существовании которого ни германская разведка даже не подозревала.

После чего почти идеально разворачивающийся план будущего фельдмаршала Паулюса был грубо поломан: месяц ушёл у вермахта на прогрызание позиций даже контратакующего Второго эшелона, и месяц – на захват стратегически и экономически очень нужных (но где-то к весне 1942 года) Киева, Харькова и Донбасса. Поэтому для наступления на Москву по дорогам, заслуживающим этого названия, гитлеровцам досталось 3 недели в октябре и одна – с конца ноября…

Учитывая случившуюся историческую реальность, довольно легко представить себе, как Гитлер соблазнился бы весной 1941 года возможности «в полтычка» (лишь «продавить» преемника Ататюрка – хитрейшего Иненю) заполучить Мосул, Багдад, Басру, Аравию, а также выход на Тегеран и Баку, отлично зная, что его наступающим частям достаточно будет только постреливать в воздух – для острастки англичанам, и так убегающих от восстающих курдов, арабов и персов.

Странная мысль (послесловие к "Анапе - значит "фашизм?")









Читая и слушая споры в связи с анапским* инцидентом, связанные с выдвижение гипотез о внутренней борьбе в истеблишменте между сторонниками продолжения умеренно-репрессивной линии и постепенном возвращении к "доукраинской" нормальности и сторонниками революционного (хунвейбиновского) путинизма, я пытаюсь представить как его будут оценивать историки будущего.

Для примера оценим поистине судьбоносного выбора 1927-28 годов, когда решалась судьба НЭПа и так называемого "бухаринского гражданского мира". К началу прохождения этой точки/зоны бифуркации СССР по уровню репрессивности был сравним с центрально-южноевропейскими авторитарными режимами. Несколько тысяч "правых" политзаключённых ("контры"), чуть меньше сторонников "левой оппозиции" в политизоляторах... Консенсусное понимание того, насколько мир стабилен, а безграмотные финансовые решения и разрыв (новый конфликт) с крестьянским большинством - опасны.

Спустя несколько лет - миллионный ГУЛАГ, миллионы жертв Голодомора, гибель огромного традиционного крестьянско-ремесленного мира, формировавшегося веками, сравнимая только с Холокостом... но уникальная дестабилизация кичливого Запада.

События 1930-33 годов, как известно, вызывали всплеск совершенно напрасных надежд у эмиграции на полный и окончательный крах большевистского режима. Большевистский режим, конечно, был добит к 1938 году, но возникший на его месте сталинизм был куда мощней, гибче и динамичней...

Про китайский выбор 1965-66 года - решимость выбрать между некоей китайской версией НЭПа и Великой Китайской пролетарской культурной революцией (официально осуждённой как разрушительная авантюра китайской компартией только на днях), судить не берусь. Но там, как я понимаю, у Мао был выбор - постепенное сползание к страны к антикоммунистической революции или рискованная попытка самому инициировать антиноменклатурную революцию.

Поэтому я не берусь предположить, какой вариант вернее приблизит мирных крах путинизма - его авантюризм и спровоцированный системных крах режима, или медленное возвращение к унылому застою и робкие реформистские импровизации, которые создадут критическую массу перемен для обратного перехода от опричного режима к олигархическому.


* Это - продолжение темы, начатой в "Анапа - значит "фашизм?"
http://e-v-ikhlov.livejournal.com/174473.html


Пытаясь закрыть майскую тему…










Александр Солженицын в своё время говорил, что русский народ выиграл Вторую мировую (стал сверхдержавой, получил пол-Европы во «внешнюю империю»), но проиграл Отечественную войну (сталинским рабом начал, сталинским рабом завершил). Точно также, как при государе императоре Александре Павловиче, в Минус Первую мировую войну.

Я же, вслед за Виктором Суворовым (Резуном), придерживался и придерживаюсь строго обратного понимания: Великая (Третья) Отечественная война была выиграна – вторгшийся враг – разбит, страна восстановлена в довоенных границах и расширена, но Вторая мировая проиграна, ибо геополитические приращения экономически обременительны, население «внешней империи» склонно восставать, против СССР создана мощнейшая военно-политическая коалиция, а идея большевизма сама по себе, без оккупационной поддержки нежизнеспособна.

Между прочим, на роль сырьевого придатка «Запада» России (РСФСР) была избрана не ельцинко-гайдаровско-путинско-кудринским руководством, но в рамках народно-хозяйственного планирования в СССР и решений 1965 года о специализации экономик стран СЭВ (для молодых – Совет Экономической Взаимопомощи – его офис ныне небоскрёб мэрии Москвы). Решения, что центры ракетно-космической (Южмаш) и радиотехнической (ВЭФ) отраслей возникнут вне РСФСР принималось «принцами Госплана».

Решения, что кораблестроение – это ГДР и Польша, оптика – ГДР, транспорт и станкостроение – ГДР, ЧССР, Венгрия, фармацевтика и овощеводство – Венгрия и Болгария, а РСФСР – нефть, газ и рынок сбыта – принимались Брежневым и Косыгиным. Они же принимали решения о том, что при одинаковом уровне трудозатрат закупочная цена на картофель была в десятки раз ниже закупочной цены на цитрусовые, что разорило и обезлюживало центральную Россию (Нечерноземье), но создавало избыток наличности в Закавказье.

Схожая ситуация ведь была и в 1813 году – императорская армия обильно лила кровь на полях Германии – ради укрепления своих будущих злейших геополитических врагов – Англии, Австрии и Пруссии и присоединения центральной Польши – огромной бомбы под империей. Именно поэтому прозорливый Кутузов, понимающий, что пересекая Западный Буг, он становится английским ландскнехтом, призывал императора оставить французский и немецкий национализмы наедине друг с другом.

Другое дело, что хитрый фельдмаршал и представить себе не мог, что монарх мечтает, окончательно забросив Россию, заняться конструированием всеобщего мира и умеренно-либерального будущего для всей Европы.

С учётом всего этого давайте посмотрим, что такое 9 мая 1945 года для России. Если это день превращения СССР в глобальную державу – соуправляющего мировой директории, то именно Российская Федерация, точнее, её антисоветское национально-освободительное движение 1990-91 годов СССР уничтожило. Поэтому у Кремля столько же моральных прав на победу Сталина, сколько было бы, допустим, у короля лангобардов гордиться победами римского оружия в Иудеи или Дакии.

Криптовойна с Украиной довела ситуацию до полного абсурда, потому что она похоронила все надежды на великий восточнославянский союз, отрезала Россию от Европы и превратило во врагов два народа, больше всего потерявших людей во время Второй мировой войны.

Если это день победы в Отечественной войне, то поражение третьего рейха можно было уже отмечать 9 июля 1943 (когда захлебнулось наступление вермахта на Курск), 9 ноября 1943 (после освобождения Киева) и уже совсем-совсем точно 9 августа 1944 (когда у стен восставшей Варшавы по приказу Сталина было остановлено наступление Красной армии).

Если это день символического единства народов бывшего СССР, точнее, «Русского мира» внутри СССР, то вышеупомянутый российско-украинский конфликт это единство похоронил со всей обстоятельностью.

Если это день памяти десятков миллионов жертв войны, то его не отмечают с таким высоким содержанием брутального реваншизма. При этом почти все из тех, кто раз в год лицемерно оплакивает неимоверные советские потери, совершенно согласны с обоснованностью и оправданностью потерь от большевистского и сталинского террора.

На самом деле 9 мая – это попытка спрятать за историческим надрывом и похотью милитаризма понимание бездарно растраченного исторического и морального капитала грандиозной победы. Победы, которая стала кульминацией российской истории, её веков строительства деспотической империи, которая была лишь средством обслуживание армии, её идеологических экспериментов, помогающих подобрать доктрины, самые удобные для тотальной мобилизации, эксплуатации и порабощения общества.

Даже исторический подвиг военного и послевоенного поколений, которые, увидев свою и своих отцов, а не государственную силу на фронтах, смогли постепенно изжить и сбросить коммунистический тоталитаризм, сегодня является главной целью пропагандистской дискредитации.



БОЛЬШАЯ ЛОЖЬ О ТРИЕДИНОМ РУССКОМ НАРОДЕ




В России до сих пор очень широко распространен миф о триедином русском народе, или русской нации, якобы только волею исторических пертурбаций (среди которых не последнее место уделяется настойчивой заботе большевиков в 20-е годы о развитии этнических культур), разделенном на собственно русских (великорусов), украинцев (малороссов) и белорусов. Из слов высших должностных лиц РФ, включая Путина, непрерывно говорящих применительно России и Украине о едином народе, следует, что такая позиция является частью если не государственной идеологии, то, по крайней мере, криптогосударственной доктрины.

Другие, особенно украинцы и, отчасти, белорусы, с этим не согласны, и приводят массу примеров из области лингвистики, анализа ментальности и быта, даже генетики – всякое там распространение гаплогрупп.

Я же разделяю точку зрения, согласно которой по восточной Украине и восточной Белоруссии проходит размытая, но быстро сужающаяся социокультурная граница (лимитроф), отделяющая «материнскую» Европейскую цивилизацию от цивилизационной дочки – Русской цивилизации.

Точно также как, скажем, волны Атлантики отделяет от «матери-Европы» её Северо- и Латино-Американских цивилизационных «дочек».


Но при формировании национальной идентичности преодолимы и эти барьеры.

Однако если основа нации – идентичность и вытекающая из неё солидарность, а стремление к национальному единству – это фундаментальный признак любого национализма, то оценивая ситуацию с «триединым русским народом» под этим ракурсом, очень легко убедиться, что его существование – романтический (и во многом - истерический) идеологический миф.

Докажем это от противного. Исходим из того, что «триединый русский народ» (ТРН) – реальность.
Просто так случилось, что ТРН оказался разделен на несколько государств. Довольно нормальное явление – во второй половине 40-х такая же неприятность случилась с немцами, корейцами, вьетнамцами, китайцами (Республика Тайвань, Макао, Гонконг). В 1921 году Ленин, по настоянию Ататюрка, отдал Советскому Азербайджану две прилегающие к Советской Армении исторические армянские области – Нахичевать и Арцах (Карабах).    

Понятно, что при реальном ощущении ТРН своей разделённости, главной целью национальной политики России становится воссоединение. Точно также как в Китае, ФРГ, Кореях и Вьетнамах. Воссоединение становится родом национальной идеи, высшей мечты…
Ничего подобного в РФ нет и близко.

Идём далее. Допустим, что раз в Киеве пока правят антимосковские силы, поощряющие локальный сепаратизм юго-западной «ветви» ТРН, на этом направлении возник временный исторический тупик. Как у Китая с Тайванем.
Но ведь есть иные направления национальной интеграции: у Китая, например, португальский Макао и британский Гонконг.

Поэтому будем решать назревшие исторические задачи по мере возможности.  Ведь у нас есть западная «ветвь» ТРН – Белоруссия. В Белоруссии почти нет традиции антирусского сопротивления (бои под Оршей и Полоцком при Иване IV – старательно забытые страницы истории). Очень удобно то, что у России и Белоруссии центральный миф – общий. Это - Великая Отечественная война. Тем более, что Белоруссия русифицирована не на ¾ как Украина в 1991 году, но уже процентов на 95%.

Поэтому, если ТРН реальность – просто протяни руку к Минску! Но руку никто не протягивает!! Ни разу!!! Все предложения об интеграции завершались либо предложением Белоруссии войти в РФ несколькими областями, в рамках некоего ЗФО, либо стать заведомо неравноправным членом гипотетической конфедерации.
Хорошо, политики и бюрократы не могут договорится, но где народная инициатива, где гражданское общество. Где марши единства? Параллельные митинги-концерты в столицах? Где камлание интеллигенции?

Ведь несложно себе представить, как бились бы за воссоединение немцы, если бы не было Берлинской стены, подло названной коммунистами «Антифашистский вал».

Лишь один-единственный фильм снят об очень условном воссоединение России и Белоруссии – кажется, «Любить по-русски–3», и то всё исчерпывается открытием губернатором пограничного моста для свободного общения приграничного населения - такой айне кляйне дер руссише  Шенген. А сколько альтернативной фантастики написано об объединении с Украиной, или хотя бы об «освобождении Крыма».


За 22 года, прошедших после свержения прозападного президента Беларуси Шушкевича, можно было вполне «раскачать» обе страны на воссоединение. При этом широким фронтом выйдя на польские рубежи, и эти триумфально-символически «вернуться в Европу». И уже имея образцово-показательное объединение, из Москвы, и из Минска искренне протянуть руки дружбы Киеву.
Так Пекин, дав полувековую политическую автономию Гонконгу, изо всех сил показывает Тайваню, что торг вполне уместен.    

Но для левых русских националистов режим Батьки – образец совкового ренессанса, и они вовсе не были сторонниками его ликвидации. Ценность его сохранения в качестве «заповедника гоблинов» была значительно выше стремления к гипотетическому национальному единству.

А для правых русских националистов овладение Киевом – лишь дань романтическому мифу об империи, о непрерывной монархической преемственности – от Рюриковичей к Романовым (и Голштейн-Торпам)… Нужно символическое обладание. И только. С надеждой как можно скорее ассимилировать трофейное население, русифицировать его «обратно», переиграть битвы Деникина с Петлюрой и Махно…

Удел украинцев в глазах русских имперцев – быть презираемыми туземцами, лишь часть из которых можно употребить на что-либо годное… Так Третий Рейх подходил к чехам и латышам. Такова была участь эльзасцев во Втором Рейхе. И так бы обращались с австрийцами, если бы не особое покровительство им со стороны «главного австрийца» Германии.

Счастье от Крыма – это трофейный курорт, море и портвейн. Никаких массовых гражданских движений солидарности с полублокированными крымчанами – нет. И уж тем более нет – с разрушенным Донбассом. Так не ведут себя по отношения к частям разделённой нации. Так ведут себя по отношению к лояльному населению завоеванных провинций. Которые отдавать, конечно, жаль, но если подопрёт, ну, что же, такова се-ля-ви!

Поэтому никакой реальной общерусской идентичности нет и  помине. А значит ТРН – не существует! Есть стремление восстановить западную часть империи, при восприятии будущих подданных именно как «недорусских».

Как всегда у меня, наглядный пример из альтернативной истории. И чтобы потрафить мейстриму – пусть он будет антиамериканским.

Представьте себе, что США заболели идеей завершения североамериканского цивилизационного единства. И тут Канада распадается из-за французского квебекского сепаратизма. Логика идеи англосаксонского единства, казалось, требовала бы сперва «подтянуть» англоязычную часть. И уже создав «Большой Союз», попытаться вовлечь франкоязычную «Республику Квебек».
Однако, вместо этого, Вашингтон, совершенно не обращая внимание на дружественную Оттаву; точнее, лениво предложив ей войти в США по-штатно, сосредотачивает всё давление на Квебеке.

И когда Квебек, напомнив здравицы де Голля «свободному Квебеку»,   предлагает Парижу создать конфедерацию, и запрашивает Брюссель об ассоциировании с Евросоюзом, Вашингтон заявляет, что такие действия «франкоязычных сепаратистов» грубо нарушают принципы доктрины Монро 1829 года - о недопущении создания новых европейских владений в Западном полушарии. Поэтому, дескать, США оказываются вынуждены защищать англоговорящих жителей Квебека от угрозы французского колониализма.
После чего американские морпехи высаживаются в Новой Шотландии (Нью-Скотии) и в Нью-Брансуике, а местные законодатели, под прицелом десантников, голосуют за вступление в Новую Англию.

Затем, в англоязычных районах Квебека ЦРУ инспирирует мятеж, а когда туда направляются части спешно созданной квебекской армии, на помощь мятежу, кроме наёмников ЦРУ, направляют и спецназ, в частности, оккупируя полуостров Святого Лаврентия и прилегающие к Аляске канадские индейские территории (якобы для защиты коренного населения от геноцида), создавая общую полосу с северо-западными штатами.

Вот при таком развитии событий, можно ли говорить, что, влезши в канадский кризис, США исходят из стремления к воссоединению разделённой колонизаторами великой североамериканской нации, или это лишь реванш за провал стародавней авантюры 1812 года по захвату Канады (пока британские войска были скованы сражениями с Наполеоном), закончившейся взятием и сожжением Вашингтона английским десантом?!

И каждый скажет тогда, что нет никакой великой разделённой североамериканской нации, а есть империализм в стиле позапрошлого века, когда тоже любили воевать «гибридно» - натравливая на противника вооруженные до зубов индейские племена.

(Вернувшись в нашу историческую реальность, отметим, что как полководец Джордж Вашингтон выдвинулся именно в борьбе с воинственными индейцами, которых французы наускивали на английских поселенцев).      

Юбиляр, который не был ни в чём виноват







85 лет исполнилось ученику чародея, который честно не виноват ни в чём из того, что ему вменяют враги, и который честно не хотел ничего из того, за что его хвалят поклонники. Чтобы оценить по справедливости действия Михаила Сергеевича Горбачёва, надо понять исторический контекст его прихода к власти.

Но прежде всего, я хочу высказать свой главный тезис, который буду стараться доказать в последующих рассуждениях. Итак, вот он: ИСТИННОЙ ЦЕЛЬЮ ПОЛИТИКИ ГОРБАЧЁВА БЫЛО СОЗДАНИЕ РЕЖИМА, КОТОРЫЙ СЕЙЧАС НАЗЫВАЕТСЯ ПУТИНИЗМ.

Где-то за полтора года до мартовского дня, когда после нескольких дней напряженной аппаратной борьбы неприлично молодой член Политбюро, секретарь ЦК по сельскому хозяйству Горбачев стал Генеральным секретарём, бесславно провалился второй после 1953 года путч госбезопасности против партии. Ещё был жив Андропов, но партаппарат нейтрализовал все его усилия превратить КГБ если не в новую партию власти, то, по крайне мере, низвести партаппарат до обслуги комитетской верхушки. Андропов отлично понимал, что СССР в том виде, каким он его принял осенью 1982 уже нежизнеспособен. Опыт посла в Будапеште осенью 1956 года наглядно показал ему каким может быть этот финал, в первую очередь для партработников и работников госбезопасности… Поэтому Андропов принял в принципе верное решение низвести партийного монстра до роли коллективного пропагандиста и агитатора (о чём мечтал ещё Хрущев), а роль коллективного организатора забрать на Лубянку, где, как ему казалось, находятся самые адекватные мозги в стране, которые располагают (как ему казалось) самой адекватной картиной положения дел.
Он только не догадывался, что силовики могут управлять страной только в тех жарких странах, где они действительно управленческая элита. В нежаркой стране, где с липким страхом прячущий ксероксы книги Джиласа о номенклатуре кандидат социологии, доцент МГУ лучше понимает происходящее, чем заваленный оперсводками генерал КГБ, такое не могло получится. Это осознал Путин, стремительно наводнивший свой аппарат такими доцентами.

Горбачева, который был креатурой Андропова, его заготовкой на несостоявшуюся кадровую революцию, продвинули ещё сталинские монстры, во главе с Громыко, решившие вести курс Андропова на, как они считали неосталинскую реставрацию, только с возвращением центра принятия решений обратно – с Лубянки на Старую площадь. Горбачева воспринимали как «Дмитрия Медведева минус 1» - шустрого краснобая, хорошего бюрократа, руками которого можно делать нужные, но непопулярные шаги.
Альтернативой был только ярый борец с сионизмом первый секретарь МГК Виктор Гришин. Но экспериментировать с красным нацизмом они не решились. Очередь придти к власти в России так называемой «русской партии» из молодой поросли комсомола и КГБ, мечтающих заменить опостылевший коммунизм на русский национальный социализм, настала только при Путине. Полтора десятилетия «передержки» они скоротали в бизнесе или на плохо оплачиваемых силовых должностях, копя злобу на реформаторов и демократов, оттолкнувших их буквально с предпоследней ступеньки к трону.

Но вернёмся к Горбачёву. Путина и Сечина рядом с этим «Медведевым минус 1» не оказалось и он, что называется, отвязался… Горбачев немедленно начал из партии Брежнева делать свою – пачками заменять пожилых первых секретарей на более молодых секретарей - вторых и третьих. Он решил, что полностью обязанные свои возвышением ему, они будут лично преданны именно ему, а не обсевшим его со всех сторон «коллективным руководством». Горбачев начал как правильный неосталинист: борьба с нетрудовыми доходами – и милиционеры крушили лопатами «незаконные» парники у колхозников, и новая волна арестов «цеховиков», только и обеспечивающих приезжающих отдыхать на черноморские курорты мало-мальски интересными шмотками; ну, и конечно, «трезвость – норма жизни», с уничтожением ценнейшего виноградарства… Потом последовало введение госприёмки – создание альтернативного фабрично-заводскому ОТК госоргана, маловосприимчивого к доводам дирекции о срывающемся плане и срывах поставок. Одновременно был полностью перекрыт поток еврейской эмиграции, а голодающему в знак протеста ссыльному академику Сахарову стали делать искусственное кормление.

Когда нефть в два рывка подешевела в четыре раза, и ровно во столько же уменьшились водочные доходы, СССР заглянул в лицо финансово-экономического краха. И тут до славного тандема Горбачев-(Николай)Рыжков наконец дошла простая мысль – советской власть исчерпаны все нерыночные механизма стимулирования экономики, кроме как возвращения сталинского прикрепления работников к предприятиям. Одновременно, академической и научно-технической интеллигенции, решившей было, что раз настала «пора обновления», то теперь удастся преодолеть склеротические препоны и двинуть науку и технологии был был дан показной урок – все «высунувшиеся» немедленно получили по башке, а сладкогласый генсек даже не удостоил внимания десятки и сотни человеческих драм, поверивших в него учёных и конструкторов. Десяток лет готовившийся Пленум ЦК по вопросам научно-технического прогресса так и не был собран до той поры, когда на Пленумах уже обсуждалось только, как остановить революцию…

Но Горбачев, как и оба русских царя-реформатора по имени Александр, как и потом Дмитрий Медведев решили компенсировать неудачи в экономике и структурных реформах  разговорным жанром. Вольнолюбивая риторика первого лица развязала языки, а развязанные языки, устав прославлять славную пору обновления, принялись докапываться до  причин неудач. Этому очень способствовало славная манера новых правителей перекладывать всю вину на предшественников. Но как только табу на критику системы оказывалось можно обойти под предлогом критики неправильных предыдущих правлений, по системе начались непрерывные таранные удары, всё реже сопровождающиеся оговорками, что всё это лишь расчистка места под новое созидание.

Горбачев, хотя мог бы получать информацию из первых рук – от доцента МГУ социолога Раисы Максимовны, не знал о двух важнейших факторах: что антикоммунизм давно стал криптоиделогией творческой интеллигенции (основных смыслопроизодителей), а этнический национализм – криптоидеологией титульной номенклатуры и титульной интеллигенции во всех национальных республиках, включая российские и закавказские автономии.

Словом, дав даже дозированную свободу слова, Горбачев точно также раскачал страну до революционной ситуации, как оба первых Александра, Николай I, и как потом Медведев.

А потом настала пора завершать Холодную войну красивой почётной капитуляцией. Прекращать глушение «голосов», выпускать политзэков, разрешать массовый выезд «прорабов перестройки» за рубеж, где они уже несли совок по-черному. И объяснять народу, что Запад – не враг, но взаимовыгодный партнёр. И брать, брать кредиты под любые проценты…
Тут сделаю маленькое лирическое отступление. Не хочу показаться гением прогностической мысли, но уже лет в 14 (апрель 1973 года) я очень чётко представлял себе конец социализма (я просто помню этот момент, когда на Остоженке выходил из троллейбуса и шёл в сторону Савёловского переулка): когда начнутся экономические трудности, попытаются начать экономические реформы, реформам будет сопротивляться бюрократия, тогда к власти придёт русский Дубчек (тогдашний идеал коммуниста-реформатора) и начнёт политические реформы, но не удержит ситуацию под контролем и начнётся антисоветская революция…

Собственно почти всё так и случилось, только коварный и двуличный, но незадачливый диктатор Горбачев – это совсем не прекраснодушный реформатор Дубчек.        

Но выруливаю к финишу. Начинаются попытки экономических реформ, тех самых, что должны были произойти к концу 60-х годов, как развитие косыгинских реформ, но были свёрнуты после открытия в 1967 году самотлорских месторождений, быстро превративших СССР в сырьевой придаток к Западной Германии и США.

Эти реформы немедленно создали двухсекторность (т.е. шизофреничность) в народном хозяйстве. Возник госкапиталистический сектор, с хозрасчётными возможностями, а рядом бился в корчах дефицита сектор бюджетный. Рядом с убогой советской торговлей появились кооперативы. Столь обожаемая сторонниками демократического социализма двуукладность экономики имела хоть какой-то смысл, когда вектор был устремлен к плану и индустриальному развитию. Когда вектор устремлён к рынку, а экономический идеал – это Америка Рейгана и Англия Тэтчер, начался стремительный распад социалистического сектора и выход скрытой накопленной инфляции наружу. Чтобы понять насколько Горбачев не понимал реальность экономической ситуации в СССР, кратко расскажу анекдот из моей жизни. Горбачеву понравился красный ирландский сеттер Буша-старшего, ему решили в утешение подарить такого же. Подарить нельзя – партийная этика, только купить в клубе по официальной клубной цене (в 5 раз меньше реальной, но одного щенка с помёта полагается продавать через клуб – дань советскому лицемерию). Готовый щенок – только у меня. Приезжают, забирают, платят 50 рублей. Апокриф. Узнав о нужной сумме, инициатор перевода экономики на модели хозрасчета восклицает: Как дорого!     

После «письма Нины Андреевой» (март 1988) – фактического ультиматума сталинистов, точнее, советских фундаменталистов, Горбачев объявляет войну КПСС, поскольку понимает, что она больше не инструмент реформ, но орудие любого контрреформатора. Пример с карабахским кризисом, когда коммунисты Армении мгновенно стали Армянской национальной, а коммунисты Азербайджана – азербайджанской национальной партиями, очень наглядно показал и бессмысленность использования местных структур КПСС в качестве инструмента имперской политики.   Поскольку опора на поющую ему непрерывную осанну творческую интеллигенцию оказалась очень зыбкой, Горбачев пошёл правильным путём – он благосклонно отнесся к созданию массовых антипартийных движений – «Народные фронты в защиту перестройки», включающих прибалтов-членов КПСС. Горбачеву всё-таки не пришло в голову опираться на движение пэтэушников, из числа тех, кого из-за трусости не приняли в гопоту.

Всю настройку сбило появления Ельцина как харизматического вождя русского антиноменклатурного движения. Но Горбачев виртуозно лавировал, превратившись в главного заступника членов КПСС перед лицом быстро поднимающейся антиноменклатурной и антикоммунистической революционной волны.

Дальнейшее было просто филигранно. Как бы уступая требованиям демократов, Горбачев сперва разрешает на выборах выбор из нескольких кандидатов от КПСС, а это уже внесение открытого политического раскола в партию власти, приглашение к фракционному расколу, а затем легализует многопартийность. Таким образом, КПСС больше не сакральная партия-церковь, а вульгарная партия власти. Он даёт возможность всем самым оголтелым свои противникам скопиться в Компартию РСФСР унылого аппаратчика Полозкова.   

Летом 1990 года, одновременно с легализацией малых предприятий (идеальный механизм обналичивать средства хозрасчётных госпредприятий, аффелировавшись с ними) принимается решение о создании государственно-монополитического капитализма путём номенклатурной приватизации самых прибыльных активов. Всё только портит «война законов» - объявляющие свой государственный суверенитет республиканские номенклатуры накладывают на предприятия свои длани загребущие.

Дальше Горбачев несётся вскачь с вырвавшейся на свободу революцией. Он вводит пост президента, поднимаясь над КПСС и превращая этим её в аналог ПЖиВ – приводные ремни президентской машины власти.
Горбачев, подобно Хрущеву, с добровольной помощью статусной интеллигенции создаёт новую популярную идеологию, замешанную на антисталинизме и призывах к дозированной гласности.
     

Он устраняет слишком самостоятельное правительство Рыжкова-Шеварднадзе и собирает новое - будущий ГКЧП. Уже повсюду в бунтующих республика льётся кровь, но Запад снисходителен – ведь Горбачев не решился давить танками все восточноевропейские революции. Он только намекал тамошним заскорузлым деятелям, что надо бы стравить пары и сработать на опережение.  

Остаётся сделать последний шаг – прижать ненавистных нищающему простонародью кооператоров, и под предлогом борьбы с хаосом и национальными столкновениями ввести чекистско-полицейскую диктатуру (ненадёжную армию бы быстро вернули в казармы). Самый тяжелый этап должен был пройти ровно четверть века назад, пока, как предполагали, американцы увязли бы в партизанской войне в Ираке. Но стратеги Буша-старшего, осмыслив уроки Индокитая,  предпочли двум месяцам уличных боёв полтора месяца бомбардировок и 100 часов блицкрига в Кувейте.
Словом, ничего не вышло. А потом начались политические забастовки шахтёров, распалась Югославия, показав, что делает история с упирающимися. Всё сломал идиотизм будущих деятелей ГКЧП, не понявших, что новый союзный договор всё же лучше многолетних непрерывных войн, и разобиженных на то, что Горбачев решил слить и их (они-то были заготовкой на вариант «А»), и пойти на некий вариант «Б».

Но Ельцин уцелел, КПСС распалось во мгновение ока, и Горбачев вернулся не как спаситель и объединитель, но как заложник антикоммунистов-победителей.

Но он честно старался создать авторитарный государственный капитализм. Только он опередил время. Первый раз в своей политической деятельности, когда он всегда запаздывал на такт.