Category: армия

РИТУАЛЬНЫЙ ЗАБОЙ КУРОЧКИ РЯБЫ. ЧАСТЬ 2




Впрочем, совершенно непонятен и общий смысл такого блицкрига. Нынешняя линия прекращения огня («линия тишины») стабильна с марта 2015 года, и всё это время с украинской стороны она укреплялась в расчёте именно на угрозу массированного прорыва.

Если Путин и Шойгу, особенно - первый, не окончательно вышли в астрал, то наступление будет вестись якобы силами «суверенных» армий «ДНР-ЛНР», т.е. без авиации и штурмовых вертолётов [которые с утра – я на даче около Кубинки – кружили над головой, пугая кота], и через «линию тишины», а не через северный участок границы – на Чернигов и Киев.

Стратегический прорыв на нескольких направлениях укреплённой многоэшелонированной полевой линии обороны – это действия нескольких дивизий, многих сотен танков и бронемашин при массированной поддержке многих сотен артсистем и систем залпового огня.

Это уже - полноценная фронтовая операция, значительно более масштабная, чем штурмы Грозного зимой 1995 года или наступление на Гори, Поти и Зугдиди в августе 2008 года; операция, при которой потери наступающих в первый же день составят сотни убитыми и ранеными. Формальное подключение к боям ВС РФ станет самым близким приближением к Мировой войне со времён советских угроз провести десантирование в Египет и Сирию 22 октября 1973 года.

Когда 8 лет назад российские танки ещё только выходили из Гори на идущие в Тбилиси шоссе, а из Абхазии российские ВДВ-шники выдвинулись на Поти на грузовиках [достойное книги рекордов Гиннеса использование десантников; впрочем, обратно они везли трофейные унитазы], то в столице Грузии уже было несколько восточноевропейских глав.

Поскольку Обаме надоело ходить в «хромых утках», а Мэй и Джонсону - обживать периферию мировой политики, то к тому времени, когда российские части успеют продвинуться на 10-15 км., в Киеве, скорее всего, уже высадятся первые англосаксонские солдаты (чисто понаблюдать), а Пентагон вспомнит о петиции виднейших сотрудников Госдепа с призывом отбомбиться по войскам Асада – как злостным нарушителям мартовского перемирия.

В случае же расширения военных действий, неизвестно зачем дошедшим до Днепра российским частям предстоит осада городов-миллионников - Запорожья, Николаева, Херсона, Днипра (Днепропетровска) и Харькова…

Это ведь только российским «пикейным жилетом», блеющими голосами звонящими в эфир «Эхо Москвы», придёт в голову, что уставшим от послереволюционного бардака и дороговизны украинцам может захотеться встречать российские части как «освободителей», несущих им – как в песне Александра Галича о чекистских палачах - «порядок и достаток» [такие высказывания – сами по себе идеальное социологическое обследование, лучше всего говорящее о неукротимой тяге отечественного обывателя к «чечевичной похлёбке»].

И полагаю, что и в Кремле, и на Арбате, и на Фрунзенской набережной хорошо расслышали прошлогоднее обещание на конференции НАТО в Вильнюсе, что ответом на штурм Киева будет атомный удар…
Но тогда уже совершенно непонятна потная возня вокруг приватизации «Башнефти». Война – это не только очевидный уход западных денег от любых российских IPO, но и уход последних российских инвестиций от вложений.

И в этом случае уже вовсе абсурдна яростная война компромата с Сечиным и Медведевым-Шуваловым - ведь так бьются только, когда есть реальный шанс на хороший куш, а не когда сановные кланы просто «отрабатывают номер», маскируя лихорадочным обсуждением планов приватизации подготовку к войне и полной уже изоляции страны (поскольку для и нынешней Турции солидарность с НАТО в критический момент выбора будет куда важнее уже явно неактуальных планов по газовому хабу, турпотокам и экспорту помидоров).

Или Путин просто начал очередную импровизацию, к ужасу собственного двора, вновь сдернув скатерть с банкетного стола? Антиистеблишментарный заговор президента и ФСБ? Какая-то зима 1953 года?!

Но, может быть, Путин решил именно так отметить 17-летие своего назначения не просто премьером, но и преемником Ельцина?! В те драматические дни, когда бывший полковник ГРУ, бывший заместитель министра обороны Республики Абхазия и кавалер ордена «Герой Абхазии» Шамиль Басаев в арбузом в руках картинно входил в Дагестан.

Я помню, как в кадре еще киселёвского НТВ первые раненые российские солдаты рассказывали с госпитальной койки о странном сворачивании буквально за несколько дней до вторжения поста десантников, который только в июле, когда третий президент Ичкерии Масхадов подавил мятеж Басаева, был установлен на стратегической возвышенности у дороги между Чечней и Дагестаном.

В июне-июле 1999 года штурмовики с подмосковного аэродрома в Кубинке почти ежедневно явно отрабатывали парные заходы на пгт Тучково, расположенный в излучине Москвы-реки, так напоминающей петляющую Сунжу. Насмотревшись на это, я буквально «вынес мозги» правозащитникам, и в результате Людмила Алексеева и Лев Пономарёв подписали заявление о критической угрозе авторитарного переворота и начала второй войны в Чечне. В те идилические времена заявление имело резонанс, и даже досиживающий последние дни в качестве премьера Сергей Степашин публично заявил, что новой войны допустить никак нельзя…

Год же назад вовсю и тоже парами разлетались лёгкие бомбардировщики, раскрашенные в цвета триколора… И было ясно - их ждала Сирия…

***

Небольшое лирическо-военное послесловие.

Битва за приватизацию российских госкомпаний – выглядела таким же очевидным отказом от обострения международной обстановки, как, допустим, масштабное сокращение численности армии.

Громогласные заявления об украинской террористической сети в Крыму – это «замечательная» подсказка тем, кто выбирает сейчас между Таврией и Анталией на сентябрь и октябрь. Предложения <не того>Аксёнова «пленных не брать… вешать как убитых ворон в виду у украинской стороны» - спокойствия потенциальным и кинетическим отдыхающим отнюдь не прибавляет (значит – ждут ещё «ворон»), как и не прибавляет авторитета российской позиции на Западе, где хватает эрдогановских посулов виселиц.

Таким образом, новым крымским обострением Москва старательно разрушает свои макро- и сравнительно-микро-экономические планы, одновременно перечёркивая два года кропотливых усилий по восстановлению финансового доверия к стране и обустройству благопробретённой «всесоюзной здравницы». Зачем-то звали Кудрина, собирали Санкт-Петербургский экономический форум, ставший дефиле придворного либерализма.

С моей точки зрения, происходящее - феерический абсурд.

Удивительно, как аналитики Кеннеди в своё время не поняли, что решения Хрущева о значительном сокращении сухопутной армии (главное – имевшего опыт войны офицерского корпуса) и отказ от достройки линкоров (самого защищённого от ядерных ударов класса кораблей) – это и есть самое веское доказательство отказа Кремля от жуковских планов европейского блицкрига (под американскими, британскими и французскими атомными ударами из 2-млн. советской армии до оплавленного остова Эйфелевой башни и закопчённых скал Дувра могла дойти ещё многочисленная группировка, а из 1-млн. – никого), а никакой иной концепции Третьей мировой у СССР не было.
Поэтому Берлинские кризисы и Карибская конфронтация были только игрой на нервах Белого дома.

Я, например, полагаю, что если бы Сталин в июне 1941 года, вместо скрытой мобилизации, предвосхитил бы поступок Хрущева, который спустя два десятилетия издал указ о частичной демобилизации (для возращения рабочих рук народному хозяйству), то вечно колеблющиеся немецкие генералы с высокой степенью вероятности «замотали» бы «Барбароссу»: «мой фюрер, видите, больше никакой угрозы на Востоке, поэтому давайте, сперва – Юго-Восток - помочь битым итальянцам в Ливии и прогерманскому мятежу в Ираке».

А вот когда вермахт втянулся бы в бои за Александрию и растянулся бы по Анатолии и Курдистану, то – помечтаем - недомобилизованная Красная Армия могла бы идти на Бухарест, Варшаву, Краков, Данциг и Кёнигсберг, в то время как единственными воротами для быстрого возвращения вермахта в центральную Европу становился бы софийский железнодорожный узел, оказывающийся под ударом армии Иосифа Сталина и партизан Иосипа Тито…

И не надо думать, что такой вариант спекуляция на играх в альтернативные варианты. Вот ситуация в нашей реальности. В начале апреля 1941 года Гитлер, выведенный из себя переворотом в Белграде и отчётливо антигерманским договором
Югославянского королевства с СССР (со стороны Сталина это было формальным нарушением всех его соглашений с Гитлером, т.е. поводом к войне), поломал подготовку к тщательно продуманной «Барбаросе», бросил против Белграда и Афин не только авиацию и пехоту, но и все свободные танки (длительный пробег по балканским дорогам не улучшил их техническое состояние), а также положил на Крите особо подготовленных десантников.

Это привело к месячной (!) отсрочке начала решающей для рейха кампании. В результате к Смоленску вермахт вышел одновременно с завершением развёртывания Второго стратегического эшелона РККА, о существовании которого ни германская разведка даже не подозревала.

После чего почти идеально разворачивающийся план будущего фельдмаршала Паулюса был грубо поломан: месяц ушёл у вермахта на прогрызание позиций даже контратакующего Второго эшелона, и месяц – на захват стратегически и экономически очень нужных (но где-то к весне 1942 года) Киева, Харькова и Донбасса. Поэтому для наступления на Москву по дорогам, заслуживающим этого названия, гитлеровцам досталось 3 недели в октябре и одна – с конца ноября…

Учитывая случившуюся историческую реальность, довольно легко представить себе, как Гитлер соблазнился бы весной 1941 года возможности «в полтычка» (лишь «продавить» преемника Ататюрка – хитрейшего Иненю) заполучить Мосул, Багдад, Басру, Аравию, а также выход на Тегеран и Баку, отлично зная, что его наступающим частям достаточно будет только постреливать в воздух – для острастки англичанам, и так убегающих от восстающих курдов, арабов и персов.

РИТУАЛЬНЫЙ ЗАБОЙ КУРОЧКИ РЯБЫ. ЧАСТЬ 1



НАД АРМЯНСКОМ ТУЧИ СТАЛИ ХМУРО, КРАЙ ТАВРИДСКИЙ ТИШИНОЙ ОБЪЯТ, НА СОЛЁНОМ БЕРЕГУ СИВАША ЧАСОВЫЕ РОДИНЫ СТОЯТ…

Я прошу прощения за обширность этого материала. Но случилась так, что у меня несколько дней не было интернета, но была надежда, что вот-вот восстановится. И появилась возможность текст непрерывно дополнять по мере развития крымского кризиса. Сперва это был только небольшой оперативный «лапшеснимательный» материал. Но потом захотелось по-рассуждать о том, как странно реагирует Кремль и зачем ему этот кризис вообще. Логика повествования потребовала разъяснить и два принципиальных вопроса: о легитимности подполья и о том, чего хотят имперцы от соседней страны. А завывания дежурных милитаристов – о гипотетических вариантах военной эскалации. И – музыка навеяла - о том, как важно уметь различать признаки готовности к войне у противника или как ими можно выгодно играть. Так и разрослось.

***


Совсем короткое литературно-дипломатическое предисловие.

Слушая на днях выступление редактора «Литгазеты» писателя Юрия Полякова на радиостанции «Эхо Москвы», которого спросили о необходимых шагах, на которые, с его точки зрения, должна пойти Украина дабы вернуть «традиционные дружеские отношения с России», я спроектировал его предложения на Эрэфию.

Итак, Эрэфия должна будет:
1) ввести татарский язык (вторая по численности языковая группа) и на латинице в качестве второго государственного языка;
2) признать Северный Кавказ в качестве вилайетов Халифата;
3) признать суверенность самопровозглашённых администраций Сибирской и Дальневосточной республик и предложить им стать конфедеративной частью расширенного Союзного государства (сейчас – между РФ и РБ).

Я почему-то полагаю, что ни одна из существующих в стране русских политических сил, в случае своего прихода к власти на такое не пойдёт, разве что под угрозой ковровой атомной бомбардировки. Поскольку Москва таковой бомбардировкой грозить Киеву не может, то «восстановление традиционной дружбы» - в отечественной просвещенно-имперской версии – явно не актуально.

Но постоянно бродит по российским властным кулуарам плодотворная дебютная идея придумать для Украины такой ужас-ужас-ужас, который воспринимался бы ей как угроза, немедленно понуждающая к капитуляции и сопоставимая с перспективой тотального уничтожения, но куда менее эсхатологическая… Очевидно, что угрозы Медведева разорвать дипотношения явно такое не вытягивают. Тем более что такой разрыв означает необходимость визового режима. И тогда Москве придется решать вопрос со статусом население ОРДЛО – любой эксклюзивный режим для него будет означать фактическое признание «ДНР-ЛНР», т.е. покушение на территориальную целостность Украины ещё раз.

***

Пытаясь разобраться с внезапно разразившимся «крымским Гляйвицем», я вижу три неоспоримых факта:

а) Путин осознал, что быстрого и удачного вмешательства в гражданскую войну в Сирии не будет (скорее, наоборот, будет трясина миниафгана), а также не будет реинтеграции в сообщество цивилизованных стран под демагогическим предлогом «ну, мы же все боремся с международным терроризмом, давайте сплотим ряды», и, следовательно, генеральный вектором российской геополитики вновь становится украинское направление;

б) Путин осознал, что никаких надежд на отмену западных санкций у него нет, несмотря на все клоунские голосования в итальянских региональных парламентах, и поэтому можно с лёгким сердцем выйти из мирного процесса, превратив конфликт с Украиной в «замороженный», подобно конфликтам с Грузией и Молдовой;

в) Путин решил, что Запад сейчас слаб и разрознен, как никогда с того момента, как в прошлом десятилетии Москве, Берлин и Париж выступили единым фронтом против действий Вашингтона в Ираке. Действительно, теракты сделали позицию Олланда необычайно уязвимыми, аналогичный эффект на Меркель оказали скандалы вокруг беженского кризиса (правые же оппоненты Олланда и Меркель согласно российскому законодательству идеально соответствуют критериям «выполняющим функции иностранных агентов»). «Бритоисход» потряс Англию, а атаки Дональда «Дака» Трампа на Хилари Клинтон – Америку.

Однако прежде чем заняться конкретикой нынешнего, стремительно разрастающегося российско-украинского кризиса, я хочу обратить внимание на то, что в международном праве, как и в обычном, кроме кодифицированных норм, есть и нормы «обычные», не просто сложившиеся в течение тысячелетий, но и веками признаваемыми. Вообще, единственным критерием действенности обычного права является именно его широкая признаваемость, интеграция в традицию философской и политической мысли.

К таковым естественным «обычным» правам многовековая традиция, безусловно, относит следующие:
а) право выбора веры (иначе - цивилизационной традиции),
б) право цивилизованного народа восстать против иностранного порабощения или оккупации,
в) право народа восстать против тиранического правления,
г) право на тираномахию.

Более того, поскольку путинско-зорькинская система вообразила себя гарантом международного права (это второе такое (по)замешательство умов отечественных правителей после времён Венского конгресса), то я готов считать легитимным проявлением «обычного» международного права только то, что признанно таковым с точки зрения российской и реабилитированной ныне советской историографий.

Я даже соглашусь с тем, что точки зрения путинско-зорькинской системы создание третьим рейхом Польского генерал-губернаторства в период сентябрь 1939 – июль 1941 года было легитимным с точки зрения международного права, поскольку было признанно советско-германскими соглашениями, и вновь стало нелегитимным только после соглашения Майского-Сикорского 1941 года, признавшего ничтожными правовые последствия для Польши обоих договоров между Гитлером и Сталиным 1939 года.

Так вот, и советская, и российская историография признают безусловное право на вооруженное сопротивление иностранной оккупации и интервенции. Даже до 1917 года российское общественное мнение полностью поддерживало вооруженное сопротивление буров англичанам и сербов Дунайской монархии (после распространения на Боснию императорско-королевского законодательства – вместо формально остающегося до осени 1908 года османского) и такая позиция не опровергалась позицией двора.

Как известно, присоединение Крыма к Эрэфии не было признано легитимным ни одним из компетентных решать этот вопрос международным институтов – ни Генассамблеей ООН, ни Парламентской ассамблеей ОБСЕ, ни Советом Европы.

Впрочем, для любителей прикрыться прецедентом, отмечу, что аналогично не признано и соединение израильского и бывшего иорданского секторов Иерусалима в единое муниципальное образование в качестве столиц Государства Израиль, а также независимость Нагорно-Карабахской республики и Республики Северный Кипр.

Более того, присутствие российских военнослужащих в «Отдельных районах Донецкой и Луганской областей» (ОРДЛО) признано на международном уровне оккупирующим действием.

Современное право регулирует действие сопротивление следующими критериями. Комбатантами (совместно-сражающимися, иначе «партизанами» или «боевиками» - см. скульптуру Шадрина «Рабочий-боевик») признаются те, кто имеет централизованное командование, общие различимые отличительные знаки (хоть ленту на шапке) и соблюдают обычаи и правила войны, т.е. нормы гуманитарного права Женевских конвенций, кстати, запрещающего применение «тактики выжженной земли» даже на собственной территории.

Прицельные нападения комбатантов на оккупирующие гарнизоны, военные части, полицию и административные органы оккупирующей державы не признаются актами терроризма (разумеется, кроме атакованной оккупирующей державы, убеждённой, что любые действия иррегулярных формирований являются терроризмом). Правовые претензии к Организации Освобождения Палестины строились на том, что до 10 июня 1967 года она атаковала цели на территориях, которые критскими соглашениями о перемирии 1949 года были признаны арабскими странами как находящиеся под израильским контролем.

И вот после этих нудных, но необходимых в дальнейшем рассуждений, обратимся к тем крохам, которые нам уже известны и попробуем их проанализировать.

1. Засылаемый диверсионный отряд (в последней версии – 2 отряда) не будет использовать самодельные взрывные устройства – они всегда хуже, слабее и ненадёжней армейских. Причём, самое уязвимое звено – подрыв и детонация. Нам «ФСБ хоум-видео» показало 20 двухкилометровых густорозовых брусков (тола? – прямо из фильма про глушение браконьерами рыбы) с привязанными детонаторами, что делается только перед самой закладкой зарядов. Затем добавляют – это «взрывчатка» для серии минивзрывов на пляжах. Заряд в 2 кг тола, даже безоболочковый, это – очень даже не минивзрыв! Видимо, потом снаряженные детонаторами бруски полагается распилить – каждый на 8-16 кубиков? Но для них нет детонаторов, которые будут сперва вновь отвязаны (а зачем привязали изначально?)… А потом – организовать 160-320 подрывов?

Согласно распространяемой ФСБ версии довольно странно поведение «украинских диверсантов»: через два дня после «провала террористического подполья» (на сегодня – якобы 10 человек) в Армянске, когда «кругом полнейший шухер» (дороги и КПП перекрыты, идёт массированная переброска частей с юга на север полуострова, оцепления и облавы), две увешанные штатным армейским вооружением группы зачем-то идут на прорыв границы – один эпизод среди бела дня – с боем, выдавая подготовку своих действий выдвижением украинской бронегруппы… Всё это приписывается диверсантам страны, два с половиной года ведущей полноценную войну, т.е. весьма опытным. Сообщается о гибели 5 членов группы вторжения (но нам не показывают их тел, что обычно делается спецслужбами при репортажах о ликвидации кавказских «бандформирований»).
Нам показывают одного плотного, но совершенно не похожего на диверсанта мужчину, с избитым лицом, и в двух разных рубашках (первая оказалась потом слишком окровавленной?), которые рассказывает, что украинская военная разведка подрядила его на рекогносцировку будущих целей терактов менее чем за 9 тыс. рублей!

Словом, Штирлиц шёл по Берлину в будёновке, наигрывая на гармошке «Катюшу», через плечо у него свешивались обрезанные парашютные стропы – ещё никогда он не был так близок к провалу…

2. Попытка прорыва диверсионных групп через границу под прикрытием огня бронетехники (скорее всего, подразумевались крупнокалиберные пулемёты) – это акт агрессии, о котором заявляет МИД, а спецслужбы, пограничники и военные дают фактуру: извлечённые из грунта или стен домов осколки мин и пули агрессора; вид воронок; показания пленных; фотографии погибших, сопровождаемые официальными соболезнованиями.

Обязательной стадией реагирования являются немедленное обращение с протестом в Совбез ООН, ОБСЕ и Совет Европы. 10-летним ребёнком я запомнил как быстро и жестко реагировали советские власти на нападения китайцев на советских пограничников на теперь китайском острове Даманский в марте 1969 года.

Но инициативу обращения в ООН отдали Киеву и были очень довольны, что Совбез в ходе консультаций подтвердил необходимость минского процесса! О жалобе на агрессию и терроризм «нелегитимных киевских властей» со стороны Чуркина и речи не было…

Хотя РФ был нанесён не меньший ущерб в живой силе, чем в прошлом ноябре при сбитии турецким перехватчиком бомбардировщика. Причём, огонь якобы вёлся через границу, что по всем международным стандартам кошмар-кошма-кошмар! А градус истерии – на порядок меньше!

Тут был Чуркину и выложить эффектным жестом снимки, да ещё деформированные крупнокалиберные пули от стрельбы украинского бронетранспортёра высыпать из конвертика на стол Совбеза…

Ведь были же звёздные часы человечества: Эдлай Стивенсон, показывающий верещащему Зорькину фотографии советских ракет на Кубе; Джордж Шульц, проигрывающий запись доклада советского лётчика о том, как он только со второй ракеты добил корейский «Боинг» рейса КАЛ-007; Абба Эбан, чеканно ответивший на реплику советского представителя о том, что тому «надоело слушать этот еврейский базар»: пока вы рассуждали о еврейском базаре, еврейские солдаты вышли к Суэцу…

Словом, свистнуто, конечно, было, но свистнуто – откровенно слабо…

Поэтому, чтобы сохранить видимую логичность событий, выдвинем версию, что если всё демонстрируемое нами в последнее время – это не топорная фальсификация в духе Гляйвиц-Майнила, то прорыв был именно в сторону украинских рубежей.

Украинская версия – через границу пробивались российские дезертиры, положившие в итоге почти взвод (2 убитых, 10 раненых) погранотряда ФСБ.

Я же согласен на компромиссную версию. Вот был партизанский отряд с участием только что прибывшего в Крым туристом и арестованного судом гражданина Украины Евгением Панова, а также из неких крымчан-россиян, и когда начались провалы, пошли они через новую границу обратно.

Тут вроде бы становится понятным появление на сцене украинской бронетехники и стыдливое молчание Москвы в течение двух дней о пограничном сражении, в котором, напомню, погибли двое и якобы были ранены 10 российских силовиков. В горячке боя, предполагаю я, преследователи украинских боевиков перешли на ту сторону и были отогнаны огнём украинских частей, а использовать более тяжелые системы вооружения для подавления противника - не решились. Именно поэтому ньюсмейкером темы боя стало именно ФСБ, а не МИД.

Необходимо отметить, что проникновение комбатантов на оккупированную территорию не лишает отряд статуса «партизан». Например, почти все партизанские отряды первой волны во время Великой Отечественной были созданы НКВД и засылались во вражеский тыл, являясь, строго говоря, рейнджерами-пенетраторами. Точно также делали деголлевские бойцы и приданные им в помощь английские и американские (из легендарного Управления стратегических служб генерала Уильяма Донована, которое ЦРУ Аллена Даллеса превзойти в этой сфере так и не смогло) спецназовцы, отправляясь во Францию, к отрядам «макизаров».

Очень важно, что политическая оценка событий, включая конспирологическую связь с недавним покушением на Плотницкого, заявление о прекращении переговорного процесса и, что самое главное, о возращении Кремля к своей февральско-майской позиции 2014 года о нелегитимности («захватили власть и продолжают её удерживать») украинской власти, были сделаны именно Путиным на брифинге, посвященном переговорам с армянской делегацией об урегулирования карабахского кризиса.

Однако официального заявления главы государства, размещённого на его сайте – не было. Нет пока и ноты Смоленской площади, даже ожидаемого градуса резкости блога от Маши Захаровой. Присутствующий же на брифинге Лавров тактично молчал и сей очередной внешнеполитический поворот на украинском направлении никак не комментировал: предполагаю что осмысливал как лучше будет теперь начинать разговоры с западными коллегами: извинительно – «б***, сорри» или, напротив, наступательно - «сорри, б***».

Выдвину гипотезу, что самая проигрышная для украинской стороны версия выглядит приблизительно так.

Участники АТО (из состава гвардии-ополчения) проникли в Крым, где создали подпольно-диверсионную сеть. После её разгрома частично пытались с боем вернуться к своим. Поскольку они проникали на территорию, которую, исходя из позиции ООН, ОБСЕ и Совета Европы, считали оккупированной, то нарушили международное право в значительно меньшей степени, чем отряд Гиркина и казачьи действительно-добровольцы, с оружие в руках вторгшиеся в апреле 2014 года на Донбасс.

Обратим внимание, что приписываемые ФСБ украинскому подполью планы, как уже отмечалось неоднократно, странно менялись. При этом необходимо признать, что планы эти, в изложении отечественных спецслужб: разрушения инфраструктуры (мост), объектов жизнеобеспечения гражданского населения (упоминались газораспределительные сети), покушение на правительственный кортеж крымского начальства, атаки в курортной зоне (и всё это – на плечи семерых!) – оказываются значительно ближе к признакам терроризма (саботаж и слепое поражение мирного населения с целью политического давления), чем к диверсионно-партизанской активности.

Неудивительно, что посол США в Киеве почти немедленно заявил, что российская версия об украинской агрессии, как любит говорить президент Порошенко – фейковая… И вряд ли в данном случае Госдеп не сверил свои позиции с Белым домом.

Теперь о возможных развитиях событий.

Ещё в начале июня всё было переполнено слухами о визите Путина именно в эти дни Минск, где он на личной встрече с Порошенко сенсационно разрулит кризис, подготовкой к чему станет новый обмен украинских узников совести на захваченных российских военных и агентов, а также широкий и окончательный обмен пленными и интернированными в ходе АТО. Вдруг всё отменилось. Ничего принципиального за это время, кроме «Бритоисхода» и скандального разгрома асадистов под «столицей» Халифата Раккой и под Пальмирой не случилось.
Если после всех угроз и российских истерик, путинский пар уйдёт в свисток, то это - сказочный подарок президенту Порошенко, ведь Москва демонстративно сорвала мирный процесс и бряцает оружием.

Может быть, Путин решил так шугануть Запад, в надежде на то, что испуганный Обама и растерянный Керри начнут подгонять «нормандскую тройку» быстро принять все условия сердитого Владимира?

Но три поколения немцев, три поколения поляков, ныне играющих большую роль в ЕС, и три поколения левых (т.е. энциклопедически образованных) французов знают слово «Гляйвиц». А Обама и два поколения американских либералов знают словосочетание «Тонкинский инцидент». И все образованные китайцы и все образованные японцы уже почти 80 лет знают словосочетание «Нанкинский инцидент» («Инцидент на мосту Марко Поло»).

С лидером, который пугает, могут считаться, но не с тем, кто вызывает омерзение и гадливость! Ведь есть вероятность, что подзабытое, сугубо российское выражение «Рязанский сахар» вдруг обретёт такую же мировую известность, как «Чай с полонием»…

Если же в Кремле думают смутить Париж, Лондон, Вашингтон и Берлин тем, что группа украинских боевиков готовила диверсии в Крыму, то, напрасно – современный Запад отлично умеет отличить международный терроризм от резистанс. Тем более что англосаксы (как многовековые русофобы) вовсю поддерживают сирийских повстанцев, среди прочего, периодически сбивающих российские вертолёты.

Северное Причерноморье - не Южное Средиземноморье, и Путин не решиться приказать сделать то, что сделал бы Израиль, произойди похожий инцидент на границе с Ливаном или Газой, а именно – нанести точечный ракетный или артиллерийский «удар возмездия». Хотя симптоматичен очередной хор «полутологов», призывающих именно отбомбиться. Сирию разносить стратосферными бомбардировками уже явно поднадоело: где-то там, далеко, под облаками, уничтожаемые командные пункты и боевая техника – землянки и джипы с пулемётами запрещённых в РФ организаций… А какая же «Святая Русь» – «Новый Израиль», ежели никого не бомбит?

Если Эрэфия готовит блицкриг и встала на путь эскалации кризиса, тогда, разумеется, понятны предостережения «Новой газеты»: не имея возможности прямо обвинить фатерланд в подготовке открытой войны с Украиной, редакция тактично выразила симметричное предостережение обоим сторонам.

Нетленка. Альтернативная история процесса Дрейфуса







Вытащил из сети вот эту миниатюру, опубликованную в "ЕЖ" 1 апреля 2009 года - к началу второго процесса Лебедева-Ходорковского - под названием "Притча об интеллигентской солидарности". Минувшие 7 лет позволили убрать предисловие и заменить несколько числительных в тексте. Однако осталось главное,  чему посвящены все рассуждения - судьбоносности статьи Эмиля Золя "Я обвиняю!", появление которой, по мнению, автора самым определяющим образом повлияло на весь следующий век и даже на мировые события, идущие сейчас.

... Перенесемся в Париж 118 лет назад, в 1898 год. Уже осужден за шпионаж капитан Альфред Дрейфус. Под рев многотысячной толпы «Бей жидов!» уже сломана его шпага, а он сам отправлен в крепость на Чертов остров. Уже стала бестселлером книга «Еврейское государство» потрясенного своими парижскими впечатлениями молодого венского журналиста Теодора Герцля. Уже прошел I Сионистский конгресс в Базеле, учредивший Сионистскую организацию и принявший Базельскую программу:

«Сионизм стремится создать для еврейского народа обеспеченное публичным правом убежище в Палестине. Для достижения этой цели Конгресс рекомендует:

• содействие поселению в Палестине евреев-земледельцев, ремесленников и рабочих;

• организацию и объединение всего еврейства с помощью местных и международных учреждений, в соответствии с законами каждой страны;

• укрепление и развитие еврейского национального чувства и национального самосознания;

• предварительные меры для получения согласия правительств на осуществление целей сионизма».

Уже опубликовано «Я обвиняю!...» Эмиля Золя. За клевету на армию и на военное правосудие его приговорили к году тюрьмы, и символ французской литературы сбежал в Англию.

Десятки людей, цвет французской культуры, выступают с обращением в поддержку Золя и Дрейфуса. Они основывают Лигу прав человека – первое настоящее правозащитное движение в истории. На них обрушивается весь гнев и вся ненависть тех, кто под предлогом «дела Дрейфуса» наносил «удар милосердия» республике. Их презрительно называют «интеллектуалы» (первоначальное значение — «умники»).

Дальнейшее известно. В 1899 году начинается развал обвинения против Дрейфуса. Он помилован. В 1903 году начинается процесс реабилитации. Реабилитирован он был в 1906 году, получил майора и орден Почетного легиона. Во Франции запрещается религиозное образование в государственных школах. Происходит радикальное обновление политической и военной элит – ключевые позиции занимают выходцы из средних слоев, сторонники Дрейфуса. Клерикально-аристократические круги повержены окончательно и бесповоротно.

Теперь перенесемся в альтернативную историю

Допущение первое: Обращение Золя и Манифест интеллектуалов вышли на год раньше

Издатель вежливо возвращает Теодору Герцлю рукопись его брошюры «Еврейское государство»: «Извините, сударь, но Вы написали какой-то параноический бред. Вы уверяете, что ни прогресс, ни просвещение, ни социализм, ни либерализм не способны победить вечный антисемитизм даже среди самых развитых европейских народов. И что спасение евреи должны искать за тридевять земель – где-то в пустыне, в Османской империи. Но посмотрите – весь цвет Франции и других просвещенных стран вступился за несчастного офицера и за общеевропейскую гордость – великого Эмиля». И, когда несостоявшийся отец сионизма покинул его кабинет, сказал секретарше, постучав по лбу: «Бедный молодой человек – талантлив, но его ужасающие кошмары.. зря такого впечатлительного романтика направили политическим корреспондентом в Париж в такое неспокойное время».

Я совсем не уверен, что в этой реальности не было бы Холокоста. Но по крайне мере не было бы политического сионизма. Идеи палестинофилов остались бы в истории как примеры утопической мысли. Жертвы антисемитизма переселялись бы в США и на просторы Британской империи. Радикальные социалисты из черты оседлости не реализовывали бы свои утопические воззрения в рамках общего социалистического движения на просторах Российской империи, а строили кибуцы на «новой древней земле».

Мой пытливый читатель спросит, а почему политический сионизм не исчез через два года, когда в поддержку Дрейфуса поднялся всемирный вал протестов? Просто Герцль писал для Праги, Парижа, Вены, Берлина, Бухареста… а читали его взахлеб – в Варшаве, Одессе, Кишиневе, Вильнюсе…

Кристаллик упал в перенасыщенный раствор. Идея палестинофильства (точная калька славянофильства), родившаяся в 60-е годы XIX века, к концу столетия из маргинальной утопии внезапно стала вполне респектабельным проектом.   


Допущение второе. Манифеста французских интеллектуалов не было бы

Золя тайно бежит в Лондон. На площадях «прекрасной Франции» пылают книги «итальяшки». Города охвачены антиеврейскими выступлениями. В реальной истории (назовем ее «главной последовательностью») происходило следующее: «В Париже, Нанте, Нанси, Ренне, Бордо, Монпелье, Тулузе, Марселе, Безансоне и других городах прокатились еврейские погромы. Антисемитские выступления охватили Алжир. Во главе "антидрейфусаров" выступили "Лига французского отечества" и возродившаяся "Лига патриотов", часть католического духовенства. Тираж антисемитских листовок 1898 г. достиг 130 млн экземпляров. Органом погромщиков была боевая газета "Крест". Майские парламентские выборы 1898 г., на которых победили "антидрейфусары", прошли под знаком шовинизма и антисемитизма. Выступая 7 июля 1898 г. в новой палате депутатов, военный министр генерал Г. Кавеньяк сообщил о трех секретных документах, в частности о письме Папиццарди, в которых о Дрейфусе "упоминалось в выражениях, не оставлявших сомнения в его вине".

Но вернемся в «антидрейфусаровскую» альтернативу.

Десятки тысяч французских евреев стремятся покинуть Францию… Представим себе кабинет его императорского величества кайзера Вильгельма II. У него происходит, как пишут в романах, воистину судьбоносное совещание. На столе меморандум, призывающий принять во Второй рейх французских евреев. Всех.

Главный довод: после того как германские земли, прежде всего Пруссия, приняли изгнанных из Франции гугенотов, был совершен огромный рывок в развитии. А Франция вступила в период угасания, стала проигрывать Англии войну за войной.
Есть и оппоненты – приток сотен тысяч евреев угрожает позициям немцев в торговле, ремеслах, банковском деле. Неизбежен всплеск юдофобии. Но кайзер задумчиво трогает свои знаменитые усы: «Говорят, их язык – такой же, как наш, только записан какими-то иероглифами, типа египетских… Есть определенное культурное родство с германской расой. Наши предки не ошиблись, когда приняли сотни тысяч кальвинистов, над которыми издевались глупые версальские короли. Вот наш любезный генерал Франсуа (в реальности генерал Герман фон Франсуа отличился в августе-сентябре 1914 года при обороне Восточной Пруссии и при прорыве русского фронта у Горлицы в апреле 1915 год)…  Ведь мы этих лягушатников превзошли и победили. Наполеон был прав, когда создавал «Альянс Израэлит». Но этот верхогляд ничего не делал систематически. Систематичность и упорство — это врожденное качество нас, немцев… Нам нужны финансисты, не уступающие лондонским. Вы боитесь, что они все побегут на биржу? Все — не побегут. Готовьте наши указы. О предоставлении убежища иудеям из гуманных побуждений (и пусть не забудут упомянуть про рыцарственный дух германской нации!). Еще указы. О создании военно-инженерных, военно-автомобильных, артиллерийских и пулеметных училищ (господа, читайте в Библии, как умели воевать эти евреи!), курсов военных телефонистов. И готовьте письмо нашему августейшему собрату султану — может быть, он позволит построить пару еврейских городов в библейский местах, все равно там нет никого, кроме разбойников и паломников».  

Октябрь 1914 года. Европейская война — как и планировалось германским Генштабом, и как было торжественно объявлено его величеством в рейхстаге — закончилась «до осеннего листопада». На Елисейских полях уже второй подряд кайзер принимает парад Победы. В его офицерском планшете находится капитуляция, только что подписанная очередным незадачливым Бурбоном. Среди саксонских, ганноверских, бранденбургских и померанских драгунов и гренадеров перед ним гордо маршируют бойцы мотострелковой дивизии «Маккавеи» с семисвечником на штандарте. (По мнению автора, причина провала немецкого наступления на Париж в том, что немцы не догадались посадить солдат на грузовики. Зато защитник Парижа генерал Галлиени перебросил резервы на реквизированных такси).

Сто восемнадцать лет назад французские интеллектуалы-«дрейфусары» спасли не эльзасского еврея, сделавшего карьеру в Генштабе, и не плодовитого французского прозаика с итальянскими корнями. Они спасли свою страну.

Нетленка: немного наивная статья 2004 года о причинах Первой мировой войны






http://www.ng.ru/ideas/2004-08-06/5_europe.html
"Независимая газете", рубрика "Идеи и люди", 06.08.2004

Август 1914-го: крах «просвещенного патриотизма»

Евгений Ихлов

Об авторе: Евгений Витальевич Ихлов - руководитель информационно-аналитической службы общероссийского движения "За права человека".

Тэги: европа, война, монархии, история






европа, война, монархии, историяОдна из многочисленных манифестаций, проходивших в Петербурге в первые дни после объявления о начале войны с Германией.

Статью о событиях, приведших к Первой мировой войне, войне, которая уничтожила блестящую гуманистическую цивилизацию Европы, открыла дорогу большевизму, фашизму, нацизму (а как их эху – маоизму и прочим кровавым радикальным движениям), хочется предварить вопросом: что бы стал делать самый яростный (но просвещенный) сегодняшний российский патриот, самый отъявленный державник и твердый государственник, если бы он был переброшен машиной времени в июль 1914 года? Я полагаю, что он бы обегал все редакции, требуя поместить его воззвание против близкой войны, он бы врывался во все салоны и в офисы всех партий, взывал бы к Госдуме: остановите войну – это гибель России, идите на любые уступки, пусть эти полоумные кузены Ники и Вилли (Николай и Вильгельм Вторые) остановятся, разорвут свои мобилизационные планы; он сорвал бы голос на крошечных, таких потешных митингах: люди! разве вы не видите кровавые тени Ленина, Сталина, Гитлера? И этому патриоту было бы совершенно очевидно: настоящий патриотизм – это не за войну, а против.

Поэтому – не смейтесь над маленькими пикетами против войны в Чечне, не аплодируйте политикам, которые размахивают картонными саблями на косе Тузла и отправляют ряженых боевиков в Южную Осетию/Картли. Вспомните, как 90 лет назад подобная демагогия вызвала серьезнейший кризис европейской цивилизации...

Обратимся к тем роковым дням, тем более что за последние годы мы несколько раз становились свидетелями того, как нацию «раскачивают» до желания поддержать войну, как стремительно формируется образ врага. Вспомним вмешательство НАТО в ситуацию на Балканах весной 1999 г., операцию США против Афганистана осенью 2001 г. и войну англо-американской коалиции против Ирака зимой – весной 2003 г. В одном ряду с этими событиями – идейно-политическая подготовка российского общества ко второй чеченской войне летом и осенью 1999-го. Погружение в нелепую и абсурдную психологическую атмосферу кануна Первой мировой войны заставляет воспринимать все нынешние вспышки массовой воинственности как возвращение оживших теней страшного лета 1914-го.

90 лет назад, в конце июля – начале августа 1914 г., европейская цивилизация предприняла попытку покончить с собой и во многом в этом преуспела. Каким же был европейский мир до того, как он развалился на части?

Первый опыт единой Европы

Даже современному европейцу он во многом показался бы «золотым веком». Вся Европа «входила в Шенгенскую зону», и любой человек среднего достатка мог без проблем путешествовать по ней. Науки и искусства процветали. В массовом сознании общеевропейская духовная и культурная общность явно преобладала над национализмом. Идеи прогресса и гуманизма повсеместно торжествовали, а культурным пессимизмом страдали лишь редкие оригиналы. Все западные правители-монархи, то есть почти все европейские власть имущие, кроме глав Франции, Швейцарии и, разумеется, Североамериканских Соединенных Штатов, являлись родственниками и, неформально общаясь, решали судьбы мира.

Конечно, время от времени случались международные кризисы, демократия вступала в противоборство с традиционной элитой, обострялись национальный, колониальный, рабочий и женский вопросы. Но одновременно было очевидно, что основные, самые больные проблемы общественной жизни решаются, причем мирно и эволюционно. И все понимали, что они будут решены в течение 10–15 лет.

Следует признать, что великие державы регулярно оказывались на грани войны, но был отработан надежный механизм разрешения кризисов. Однако в июле 1914 г. договариваться отказались наотрез. Австро-Венгерскую, Российскую и Османскую империи подтачивали националистические движения. Петербургский двор относился к Дунайской монархии, испытывавшей мучительный процесс внутренней трансформации, с тем же нетерпеливым плотоядным предвкушением добычи, как в середине XIX столетия – к «больному человеку на Босфоре». Впрочем, все заинтересованные силы, включая сербских и чешских националистов, хорошо знали: после скорой смерти его величества Франца-Иосифа наследник эрцгерцог Франц-Фердинанд, взойдя на трон, немедленно превратит двуединую империю в трех- или четырехстороннюю «феодальную федерацию», короновавшись в своей любимой Праге и, возможно, в Загребе. Таким образом, чехи и южные славяне будут подняты в статусе до имперских наций, почти до немцев и венгров (причем именно за счет ущемления венгров). В апреле 1914 г. наследник венского и будапештского престолов четко заявил, что с его приходом к власти наступит конец многовековой приниженности славян в монархии. К сожалению, шовинисты при белградском дворе расценили именно это как угрозу. (Потом его убийца Г.Принцип на первых же допросах скажет: он, Франц-Фердинанд, угрожал нашим планам.)

Итак, накануне войны эрцгерцог Франц-Фердинанд открыто выдвигал лозунг, по сути дела, «Дунайских Соединенных Штатов», а тема создания «Соединенных Штатов Европы» активно обсуждалась политологами. Разумеется, была и больная проблема – Эльзас–Лотарингия. Но неужели кто-то мог всерьез сомневаться в том, что, став через несколько лет по меньшей мере министрами, товарищи по II Интернационалу Жан Жорес и Карл Каутский договорились бы по этому вопросу? Или что по балканскому и польскому вопросам были бы в недалеком будущем достигнуты компромиссы – министрами Виктором Адлером, Вальтером Ратенау и Владимиром Набоковым-старшим?

Мы видим, что в Европе не наблюдалось таких кризисов, которые делали бы большую войну неизбежной. Но кто же тогда был недоволен победным шествием гуманистической и демократической цивилизации? Кто стоял за дипломатической возней, которая спровоцировала всеевропейскую бойню? Больше всего от торжества прогресса и демократии проигрывал быстро терявший свои позиции слой «патриотов» (аристократической элиты), представленный в основном в военно-дипломатических кругах и высших слоях монархической бюрократии. Исторически они были обречены и осознавали это. Консервативный истеблишмент буквально откатывался на всех фронтах – от эстетического до кадрового и идеологического. Французские «патриоты»-традиционалисты дважды пробовали перейти в контратаку, использовав сначала антикоррупционный, антипарламентский и антибуржуазный популизм в виде неомонархического движения сторонников генерала Буланже, а затем площадную ксенофобию в форме расового антисемитизма. Обе эти вылазки провалились, завершившись укреплением светских, даже радикально антиклерикальных принципов Третьей республики и оттеснением клерикально-аристократических кругов от власти. Последней отрадой французских «патриотов» стала борьба за сохранение красных форменных штанов у пехоты в самый канун мировой войны. Увлечь нацию шовинизмом можно было, только если бы «клятые боши» всерьез двинулись на «прекрасную Францию». Колониальные дрязги – сколько кому причитается африканских джунглей – волновали только рантье, митингующих в кафе. Точно так же попытки петербургского двора начать наступление в Галиции во имя спасения сербской династии Кара-Георгиевичей (позднее в императорском манифесте речь шла уже о возвращении земель древнерусских князей) или «освобождения» Истамбула не встретили бы поддержки в российском обществе. Оно еще слишком хорошо помнило позор войны с Японией.

События лета 1914 г. были проявлением истероидной суицидальной реакции. Свести все произошедшее к межимпериалистическим противоречиям сложно. Сторонники крупного бизнеса и радикальные милитаристы, заинтересованные в войне ради войны, были давно лишены абсолютного контроля над жизнью ведущих европейских стран. Следовательно, главная вина за случившееся лежит на демократах. Либералы и социалисты почти всех оттенков спасовали перед зоологическим шовинизмом, за который уцепилась уходившая аристократия. Первые использовали гонку вооружений для индустриализации, а «патриотизм» – как пароль для входа в консервативный истеблишмент. Вторые поверили, что их допустят в истеблишмент «без боя», и поэтому отказались от бескомпромиссной борьбы с «патриотизмом», не заметив, как их «паства» стала переходить на социал-националистические позиции («бей чужака» плюс «социальная защита» плюс «прямая демократия»). Зато консервативная аристократия повторила подвиг Самсона – не простив демократической «Далиле» остриженных волос, она сокрушила, на свою беду, храм цивилизации.

Военная песня на два голоса

Существует версия о буржуазии, наживающейся на гонке вооружений. Пусть себе «наживалась» бы – одна бескровная «гонка дредноутов» сказочно обогащала тогдашние военные монополии. Зачем же воевать всерьез? Кстати, в России основное военное производство было казенным, а купечество на политику не влияло. Особой финансовой заинтересованности в войне в нашей стране не было. Во Франции предприниматели понимали: в случае поражения их страны им придется выплачивать новую гигантскую репарацию, отдавать колонии. А чего стоил один призрак «Коммуны»! Местная элита прекрасно сознавала и то, что любой революционный всплеск во Франции помимо прочего неизбежно раздувал угли русской революции, угрожая гигантским французским инвестициям в России. Неужели желаемая «овчинка» – угольные пласты Эльзаса и Саара – стоила такой выделки?

Гонка морских вооружений была локомотивом британской и германской экономик, но эти державы выступали как слон и кит из детской шутки, которые никак не могут «побороть» друг друга: слабая английская сухопутная армия пряталась на острове или в колониях за спиной гигантского флота, и до нее не могли добраться дивизии кайзера. Кроме того, правящая в Британии либеральная партия так же уперто не принимала милитаризацию и войну в Европе, как партия Егора Гайдара в России – первую чеченскую войну, причем из тех же гуманитарных и финансовых соображений.

Откуда же исходила угроза миру? Вначале «патриоты» (в первоначальном смысле этого термина, т.е. сторонники «отеческих» традиций, приверженцы консервативных ценностей аристократии, выступающие против демократических реформ, открытости общества, приоритета торговли и мореплавания по отношению к исконному земледельческому укладу) занялись пропагандой войны, уничтожая психологические барьеры, вырабатывавшиеся гуманистической мыслью на протяжении 30 лет, доводя националистические настроения до забытого исступления 1840–1850-х гг. Как следствие консервативно-патриотического подъема – в Европе стали быстро расти военные бюджеты.

Тогда либералы, принципиальные противники крупных постоянных армий и европейских конфликтов, стали навязывать консерваторам другой путь к войне. Началась безудержная гонка морских вооружений (строительство гигантских судов и орудий, сверхкрупные заказы на сталь и пр.). Либералы спешно превратились в «имперцев». Общественное разочарование плодами либеральной политики, которая всегда ведет к болезненному разложению традиционного уклада, они пытались компенсировать дозированным шовинистическим популизмом (как и в нынешней России примерно с середины 1994 г.). В самом начале XX века стало очевидно, что и либералам, и консерваторам нужна «вечная» подготовка к войне, в ходе которой каждый решал бы свои политические и экономические задачи.

Все это завершилось трагическим срывом. Заигравшись в «патриотизм», либералы с энтузиазмом оседлали консервативную шовинистическую волну, и самые просвещенные нации Европы бросились в бездну мировой войны.

Лично я полагаю, что война обусловливалась в первую очередь психологическими факторами, давлением «коллективного бессознательного», о чем свидетельствуют некоторые интересные наблюдения.

Первое – невиданная эйфория при известии об объявлении войны, которую с удивлением отмечали современники. Ни одна война ни до, ни после не вызывала такого приступа безумной радости. Радовались даже бельгийцы, хотя численность германской армии превосходила все мужское население королевства и им явно не на что было надеяться, независимо от того, как обернулись бы события на французском фронте. Решение итальянского правительства объявить нейтралитет было воспринято с негодованием. В течение года продолжались массовые демонстрации под лозунгом «Да здравствует война!», принесшие свои плоды: в 1915 г. Италия в войну все-таки вступила.

Второе – дипломатические послания конца июля 1914 г. пронизаны роковой предопределенностью «чудовищной катастрофы» (дословное выражение). Еще не начавшаяся война представлялась неизбежной, хотя каждый возлагал всю полноту ответственности на оппонента.

Третье – выход противоборствующих сторон за пределы разумного. Здесь в один ряд можно поставить разрешение российским солдатам творить «беспредел» в Восточной Пруссии и санкцию германского командования на жесткие зачистки, массовые расстрелы и поджоги городов в Бельгии, Северной Франции и Западной Польше. Ничего подобного не наблюдалось даже во времена самых страшных и кровавых столкновений той эпохи – наполеоновских войн и войны Севера и Юга. Так вели себя только в колониях, подавляя туземные бунты.

Какие бы планы наступлений на Константинополь, Будапешт и Вену ни строило российское высшее военное командование, было необходимо, чтобы Австрия или Германия объявили войну первыми. Немцев же – с учетом сильных позиций социал-демократии – можно было подвигнуть на войну только под угрозой русского нашествия и окружения страны. Ведь неспособность Франции вести наступательные действия была очевидна.

Австро-Венгрия вряд ли нацеливалась на широкую военную кампанию ради планов поглощения Сербии. Обосновать начало европейской войны такими далекими от мирного обывателя геополитическими сенсациями, как вторжение сербской армии на албанскую территорию в районе Шкодера (Скутари), также не представлялось возможным. Другое дело – подлое убийство августейшей особы, которое просто нельзя было оставить без последствий.

Даже британцев, несмотря на их явный антагонизм с Германией (английская бульварная пресса с 1908 г. раздувала антигерманскую истерию), можно было мобилизовать в моральном и политическом отношении только зрелищем «прусского сапога» у родных берегов Дувра. Накануне войны половина английских министров относились к перспективам вмешательства во франко-германский конфликт с глубоким отвращением. И нерешительность Британии летом 1914-го – это не «коварство Альбиона», а естественное следствие раскола в истеблишменте.

Логика роковых решений

Таким образом, реально обеспечить вступление ведущих держав в мировую войну можно было только по тому сценарию, который и был осуществлен: Австро-Венгрия была «обречена» ударить по сербским провокаторам; Россия – с рыком «маленьких обижают» – встала на дыбы; кайзер был вынужден вступиться за союзника (в Берлине понимали, что мобилизация в разгар полевых работ – это война) и пригрозить России; Франция по-рыцарски вступилась за Россию, и на нее обрушились немецкие полки; Британия не могла спокойно созерцать подавление Бельгийского королевства.

Не будем останавливаться на подробностях военно-дипломатических конвульсий конца июля 1914 г., на том, кто куда телеграфировал или звонил (к примеру, 31 июля дежурный по российскому Министерству обороны, товарищ министра полковник А.Поливанов просто отключил телефоны, сорвав попытку государя императора в последний момент отменить уже объявленную всеобщую мобилизацию), какими истеричными нотами обменивались столицы, с какой радостью генералы сдували пыль с планов наступлений. Скажем лишь, что именно Австро-Венгрия, Германия и Россия проявили инициативу в деле начала Первой мировой войны. Именно в этих странах был наиболее силен «средневеково-патриотический» истеблишмент, не готовый вписаться в новую, стремительно набиравшую силу буржуазно-либеральную реальность. При этом в критические часы провокационные поступки таких деятелей, как Поливанов в России, посол Германии при венском дворе фон Чишков или британский военно-морской министр Уинстон Черчилль, явно срывали попытки мирного выхода из разраставшегося кризиса. «Либеральное лобби» в России было тесно связано с французскими либералами и, не дрогнув, благословило жертвоприношение лучших российских частей ради спасения «светоча цивилизации» – Парижа.

В июле 1914 г. в своей ноте Вена фактически потребовала от Белграда публично признать доказанную следствием вину за акт международного терроризма и принести свои извинения. Но Сербия упрямо отказывалась от малейших символических жестов, которые свидетельствовали бы об отмежевании от радикальных пансербских движений. Это поставило дунайскую монархию перед лицом утраты статуса великой державы. Стратегия федерализации, фактически одобренная правящими кругами Вены, в тех условиях была невозможна: любые реформы переросли бы в хаотический распад государства (как это произошло с СССР в 1991 г.), сопоставимый по своей разрушительной силе со взрывом геополитической «вакуумной бомбы» в Центральной и Южной Европе. Теракт в Сараеве дал понять Вене, что на повестке дня российской политики стоит раздел Австро-Венгрии, что Петербургу недостаточно фактического ухода монархии с Южных Балкан, ему нужна ее самоликвидация. Униженной «двуединой империи» следовало наказать Белград, то есть, по принятым тогда нормам, разбить вражескую армию и временно занять часть территории противника.

Кайзер узнал, что в ответ на австрийский обстрел Белграда его российский родственник проводил тайную мобилизацию в прилегающих к Германии округах – Петербургском, Варшавском и Виленском. Он решил, что кровавые события в Сараеве – провокация Антанты ради благовидного предлога для нападения на его страну. Наступил момент истины: кузен Ники – соучастник и покровитель цареубийц, и все это задумано для уничтожения Германии. Дальнейшие события развивались по логике роковых решений: если весь мир против нас, то мы станем действовать со всей беспощадностью, ибо для выживания нации нет слишком высокой цены.

В январе 1914 г. Россия заключила военный союз с Сербией, при этом царь лично обещал Белграду любую помощь. К тому моменту Сербия победила и турок, и болгар. Тогда против кого же был заключен союз? В Вене особо не сомневались на этот счет. Да и какие могли быть сомнения, когда официоз российского Министерства обороны газета «Разведчик» начала кампанию за сокрушение «германизма», опубликовав установочную статью военного министра генерала Владимира Сухомлинова. Тем самым австрийцев, подчинивших славян, объединили с Германией по чисто расовому признаку и противопоставили «германизм» «славянству». В феврале 1914 г. в «Биржевых ведомостях» (аналог нашего «Московского комсомольца» середины 1990-х гг.) появился сенсационный материал о полной готовности российских вооруженных сил к полномасштабной войне. Его автором был И.Мануйлов-Манусевич, сотрудник спецслужб, референт Сухомлинова. (Заметим, что эрцгерцог тогда еще никуда не уезжал, он даже не провозгласил свой план федерализации монархии.) В мае публикация повторилась под провокационным заголовком – «Россия готова! Готова ли Франция?». Тогда же, в мае, сербы получили от людей Сухомлинова дезинформацию о подготовке Францем-Фердинандом австрийской интервенции.

Когда начальнику сербской разведки полковнику Д.Дмитриевичу понадобился тот самый теракт в Сараеве, он выбрал на роль исполнителей не офицеров из тайной сербской организации «Черная рука» (официальное прикрытие – сетевая организация «Народная оборона»), а подростков из марионеточной подпольной группы «Молодая Босния». Их наскоро научили стрелять и бросать бомбы, дав при этом понять, что оружие имеет сербское происхождение. «Младотеррористы» знали настоящие имена и звания офицеров-пограничников, которые переправляли их через сербские погранпункты в Боснию. Вскоре они щедро поделились этой информацией с австрийскими следователями. Послав Г.Принципа со товарищи «на дело», сербские разведчики были уверены в том, что «белградский след» вычислят мгновенно и что венский двор не сможет смириться с таким унижением. По неписаным правилам той эпохи минимальным удовлетворением за подобное злодейство должно было быть выполнение Сербией довольно унизительного ультиматума, не исключавшего временного занятия Белграда австрийской армией. Нежелание сербской стороны пустить в страну австрийских следователей могло быть продиктовано опасениями, что вскроются факты поддержки «Черной руки» со стороны российской военной разведки: царь, дескать, причастен к убийству наследника престола – лучше уж война!

Право на беспредел

Приведем еще одну деталь, относящуюся к начальному этапу боевых действий. По замыслу германских стратегов, немцам в августе–сентябре 1914 г. нужно было продержаться под натиском российской армии две-три недели до падения Парижа. После этого победоносные германские войска пришли бы (на полгода раньше, чем это случилось в реальности) под Горлицу, и Россия потеряла бы Варшаву. Чтобы воспрепятствовать осуществлению этого сценария, российское командование решило любой ценой отвлечь немцев от соблазнительного шанса вот-вот добиться триумфа над Францией. Казачьим частям, вошедшим в Восточную Пруссию, было дано разрешение грабить и насиловать местных жителей (как сказали бы сейчас – разрешение на «беспредел»). Уже с середины XVIII века такие действия в отношении мирного населения были немыслимы для европейской армии. Мольбы о помощи из Пруссии заставили немцев отказаться от «блицкрига».

Можно только гадать, были ли действия российских военных в Восточной Пруссии, нарушавшие тогдашние правила ведения войны, заранее согласованы с французами, кровно заинтересованными в отвлечении германских сил из-под Парижа, или это была собственная импровизация российского командования.

Вспоминая Муссолини





Сейчас много разговоров о фашистской сущности путинизма. Не встревая в потные дискуссии о том, являются ли фашизм и национал-социализм одним или сугубо разными явлениями, я лично полагаю итальянский фашизм и германский нацизм полюсами правого тоталитаризма, точно так же как брежневизм и маоизм стали полюсами левого тоталитаризма. Тем более, что вот-вот исполнится 93 года революции Муссолини.

Когда я пишу о фашизации, то всегда отмечаю, что фашизм всегда имел оппозиционную (героическую) стадию и всегда использовался для разрушения институтов гражданского общества, когда использование демократии грозило парламентским приходом к власти антисистемных леволиберальных и левых (демократических или тоталитарных) сил.

Приход фашистов к власти происходил при поддержке правых либералов. Пусть скромной, молчаливой. И вот теперь — наш лирический герой — Бенито Муссолини. В 1911 году он был лидером антивоенного движения: когда, пользуясь упадком Османской империи, Италия в ходе блицкрига захватила Ливию, и либеральная пресса (иной не было) захлебывалась рассуждениями о том, как Италия понесет цивилизацию племенам северной Африки. Редактор социалистической газеты "Вперед" предложил принести цивилизацию на нищий и феодальный юг страны. Через три года он же был в авангарде тех, кто втягивал Италию в мировую войну, справедливо полагая это единственным путем к статусу европейской державы. Когда в октябре 22-го он пришел к власти (его легко вооруженные отряды на поездах приехали в Рим, где его уже ждало назначение премьером со сверхполномочиями (точно такими же, как у де Голля в мае 1958-го).

Теперь о некоторых мерах дуче. Италия имела огромный доход от английских туристов: тепло, сухо, живописно, хороший обменный курс. Но англичане отличались брезгливостью. И дуче стал отправлять в ссылку начальников железнодорожных станций, где были грязные нужники… И никаких сталинских расстрелов.

Потом он засадил эвкалиптами малярийные болота и настроил целые кварталы социального жилья. И великий Рузвельт с признательностью принял от него в дар статуи коней. Так сказать, от социального реформатора социальному реформатору. Он заставил расхлябанных итальянцев делать лучшие в Европе линкоры (заставить своих моряков воевать лучше англичан было выше его сил). Его эфиопский поход был дичайшей авантюрой. Но осудить его за помощь Франко в борьбе с экспансией сталинизма я не могу.

Второй глупостью дуче стал расовый национализм, сменивший общегосударственный. В результате Энрико Ферми возглавил теоретическую часть "Манхэттенского проекта", а мог — какой-нибудь "проект да Винчи". Потянули же "голубые линкоры". И никаких расстрелов! Один из самых вегетарианских диктаторских режимов: касторка очень унизительна, но лучше даже путинских болотных судилищ. Убийство Матеотти, так похожее на убийство Немцова, было заговором самой тупой части партии, срывавшей его планы втянуть в блок часть социалистов. Почти единственным его настоящим политзеком был Грамши, спокойно писавший в крепости теоретические работы.

Это я к тому, что сравнение итальянского фашизма с путинизмом может быть оскорбительным для режима дуче.

"Навальнианский джихад: Муаддиб позвал фрименов (первые впечатления о 30-ом)



79242Прямая ссылка на встроенное изображение79248

1. О глупости тех, кто называет Алексея "кремлёвским проектом". У проекта не сажают брата. После такого любой "проект" озвереет. И самая страшная месть будет не что взбунтуется, а что подставит в нужный момент.

2. Об уроках 30-го. Как известно, накануне 30 декабря русских националистов призвали придти на Манеж, поддержать сторонников Навального. Но это никак не сказалось на численности.

Выводы:

а) в России нет левых как массовой уличной силы;

б) в России нет оппозиционных Кремлю националистов как массовой уличной силы;

в) в России есть уличная сила (какая ни есть) только у сложившегося летом 2013 года альянса либералов и национал-либералов;

г) есть в качестве уличного феномена "монархо-имперцы";

д) главная "битва столетия" пройдёт между категориями "в" и "г".

3.
О том, почему власть не боится "Майдана". Только в России схваченный на несанкционированной акции пытается доказать, что просто гулял... Это никогда не помогает, но вызывает презрение. Поэтому власти и не боятся таких "хитрецов".

Но для горожанина из среднего класса (ещё по сути - из "третьего сословия") водить за нос налоговую, ГИБДД и проч. - стандарт поведения, поэтому ничего странного в тактике уловок не видно.

А власть пугает не лишняя тысяча демонстрантов, но люди-питбули, готовые идти до конца: либо разорв
ать врага голыми руками, либо сесть на годы (как при коммунистах).

Фидель Кастро никогда бы не стал вождём революции, если бы после провала штурма казарм Монкадо в июле 1953, он стал бы уверять следователей, что никакой он не экстремист, а просто вышел погулять по живописным окраинам казарм. А что с винтовкой взяли - нашёл и нёс сдавать. Получил бы тот же год тюрьмы. Но никаких речей в суде в стиле "история меня оправдает" не было бы... И отсидел бы "фраерок, попавший в непонятки" свой срок на параше....

4.
О том, что несупермассовый выход 30-го будет гореть на щёках сторонников братьев как пощечина. А потом суды куче народа отвесят сутки. И следующий раз - народ ломанётся спасать свою честь. А вообще - урок: массовая акция по соцсетям не делается если это не взрыв эмоций. Ничто не заменит плотную территориальную сеть.

5. О том, что самый важный социологический симптом 30-го - в Питере выход был уже 1/2 московского.

Весь период "стратегии-31" и "белоленточного движения" соотношения были в лучшем случае 1/10. Это подравнивание возвращает в период "движения несогласных" 2007-08 годов, когда Питер сперва даже лидировал по численности. И это означает, что Навальный перестал быть "столичным феноменом", что вторая столица протестно прогрелась.

Ещё одна нетленка: публикация в ЕЖ от 1 апреля 2009 "ПРИТЧА ОБ ИНТЕЛЛИГЕНТСКОЙ СОЛИДАРНОСТИ"

Дрейфуса дело. Энциклопедия кольера. понятие

Fin de siecle

Герцль, Теодор (Theodor Herzl)William Kaiser 2



Альтернативная история процесса Дрейфуса

31 марта начнется второй процесс над Платоном Лебедевым и Михаилом Ходорковским. Значение второго процесса будет значительней, чем первого. К октябрю 2003 года «басманное правосудие» уже сложилось. Второй приговор покажет, что оно – «навечно». И надо либо с ним навсегда смириться, либо искать «нелинейный» вариант решения.

Самой важное, как поведут себя властители дум. Чем четче и внятней будет их позиция, тем легче будет государству сманеврировать. Я не хочу морализировать, лучше я расскажу притчу о том, как интеллигенция спасла свою страну – а могла погубить своим равнодушием.

Перенесемся в Париж 111 лет назад, в март 1898 года. Уже осужден за шпионаж капитан Альфред Дрейфус. Под рев многотысячной толпы «Бей жидов!» уже сломана его шпага, а он сам отправлен в крепость на Чертов остров. Уже стала бестселлером книга «Еврейское государство» потрясенного своими парижскими впечатлениями молодого венского журналиста Теодора Герцля. Уже прошел I Сионистский конгресс в Базеле, учредивший Сионистскую организацию и принявший Базельскую программу:

«Сионизм стремится создать для еврейского народа обеспеченное публичным правом убежище в Палестине. Для достижения этой цели Конгресс рекомендует:

• содействие поселению в Палестине евреев-земледельцев, ремесленников и рабочих;

• организацию и объединение всего еврейства с помощью местных и международных учреждений, в соответствии с законами каждой страны;

• укрепление и развитие еврейского национального чувства и национального самосознания;

• предварительные меры для получения согласия правительств на осуществление целей сионизма».

Уже опубликовано «Я обвиняю!...» Эмиля Золя. За клевету на армию и на военное правосудие его приговорили к году тюрьмы, и символ французской литературы сбежал в Англию.

Десятки людей, цвет французской культуры, выступают с обращением в поддержку Золя и Дрейфуса. Они основывают Лигу прав человека – первое настоящее правозащитное движение в истории. На них обрушивается весь гнев и вся ненависть тех, кто под предлогом «дела Дрейфуса» наносил «удар милосердия» республике. Их презрительно называют «интеллектуалы» (первоначальное значение — «умники»).

Дальнейшее известно. В 1899 году начинается развал обвинения против Дрейфуса. Он помилован. В 1903 году начинается процесс реабилитации. Реабилитирован он был в 1906 году, получил майора и орден Почетного легиона. Во Франции запрещается религиозное образование в государственных школах. Происходит радикальное обновление политической и военной элит – ключевые позиции занимают выходцы из средних слоев, сторонники Дрейфуса. Клерикально-аристократические круги повержены окончательно и бесповоротно.

Теперь перенесемся в альтернативную историю.

Допущение первое. Обращение Золя и манифест интеллектуалов вышли на год раньше.

Издатель вежливо возвращает Теодору Герцлю рукопись его брошюры «Еврейское государство»: «Извините, сударь, но Вы написали какой-то параноический бред. Вы уверяете, что ни прогресс, ни просвещение, ни социализм, ни либерализм не способны победить вечный антисемитизм даже среди самых развитых европейских народов. И что спасение евреи должны искать за тридевять земель – где-то в пустыне, в Османской империи. Но посмотрите – весь цвет Франции и других просвещенных стран вступился за несчастного офицера и за общеевропейскую гордость – великого Эмиля». И, когда несостоявшийся отец сионизма покинул его кабинет, сказал секретарше, постучав по лбу: «Бедный молодой человек – талантлив, но его ужасающие кошмары.. зря такого впечатлительного романтика направили политическим корреспондентом в Париж в такое неспокойное время».

Я совсем не уверен, что в этой реальности не было бы Холокоста. Но по крайне мере не было бы политического сионизма. Идеи палестинофилов остались бы в истории как примеры утопической мысли. Жертвы антисемитизма переселялись бы в США и на просторы Британской империи. Радикальные социалисты из черты оседлости не реализовывали бы свои утопические воззрения в рамках общего социалистического движения на просторах Российской империи, а строили кибуцы на «новой древней земле».

Мой пытливый читатель спросит, а почему политический сионизм не исчез через два года, когда в поддержку Дрейфуса поднялся всемирный вал протестов? Просто Герцль писал для Праги, Парижа, Вены, Берлина, Бухареста… а читали его взахлеб – в Варшаве, Одессе, Кишиневе, Вильнюсе… Кристаллик упал в перенасыщенный раствор. Идея палестинофильства (точная калька славянофильства), родившаяся в 60-е годы XIX века, к концу столетия из маргинальной утопии внезапно стала вполне респектабельным проектом.  

Допущение второе. Манифеста французских интеллектуалов не было бы.

Золя тайно бежит в Лондон. На площадях «прекрасной Франции» пылают книги «итальяшки». Города охвачены антиеврейскими выступлениями. В реальной истории (назовем ее «главной последовательностью») происходило следующее: «В Париже, Нанте, Нанси, Ренне, Бордо, Монпелье, Тулузе, Марселе, Безансоне и других городах прокатились еврейские погромы. Антисемитские выступления охватили Алжир. Во главе "антидрейфусаров" выступили "Лига французского отечества" и возродившаяся "Лига патриотов", часть католического духовенства. Тираж антисемитских листовок 1898 г. достиг 130 млн экземпляров. Органом погромщиков была боевая газета "Крест". Майские парламентские выборы 1898 г., на которых победили "антидрейфусары", прошли под знаком шовинизма и антисемитизма. Выступая 7 июля 1898 г. в новой палате депутатов, военный министр генерал Г. Кавеньяк сообщил о трех секретных документах, в частности о письме Папиццарди, в которых о Дрейфусе "упоминалось в выражениях, не оставлявших сомнения в его вине".

Но вернемся в «антидрейфусаровскую» альтернативу. Десятки тысяч французских евреев стремятся покинуть Францию… Представим себе кабинет его императорского величества кайзера Вильгельма II. У него происходит, как пишут в романах, воистину судьбоносное совещание. На столе меморандум, призывающий принять во Второй рейх французских евреев. Всех. Главный довод: после того как германские земли, прежде всего Пруссия, приняли изгнанных из Франции гугенотов, был совершен огромный рывок в развитии. А Франция вступила в период угасания, стала проигрывать Англии войну за войной. Есть и оппоненты – приток сотен тысяч евреев угрожает позициям немцев в торговле, ремеслах, банковском деле. Неизбежен всплеск юдофобии. Но кайзер задумчиво трогает свои знаменитые усы: «Говорят, их язык – такой же, как наш, только записан какими-то иероглифами, типа египетских… Есть определенное культурное родство с германской расой. Наши предки не ошиблись, когда приняли сотни тысяч кальвинистов, над которыми издевались глупые версальские короли. Вот наш любезный генерал Франсуа (в реальности генерал Герман фон Франсуа отличился в августе-сентябре 1914 года при обороне Восточной Пруссии и при прорыве русского фронта у Горлицы в апреле 1915 год)…  Ведь мы этих лягушатников превзошли и победили. Наполеон был прав, когда создавал «Альянс Израэлит». Но этот верхогляд ничего не делал систематически. Систематичность и упорство — это врожденное качество нас, немцев… Нам нужны финансисты, не уступающие лондонским. Вы боитесь, что они все побегут на биржу? Все — не побегут. Готовьте наши указы. О предоставлении убежища иудеям из гуманных побуждений (и пусть не забудут упомянуть про рыцарственный дух германской нации!). Еще указы. О создании военно-инженерных, военно-автомобильных, артиллерийских и пулеметных училищ (господа, читайте в Библии, как умели воевать эти евреи!), курсов военных телефонистов. И готовьте письмо нашему августейшему собрату султану — может быть, он позволит построить пару еврейских городов в библейский местах, все равно там нет никого, кроме разбойников и паломников».

Октябрь 1914 года. Европейская война — как и планировалось германским Генштабом, и как было торжественно объявлено его величеством в рейхстаге — закончилась «до осеннего листопада». На Елисейских полях уже второй подряд кайзер принимает парад Победы. В его офицерском планшете находится капитуляция, только что подписанная очередным незадачливым Бурбоном. Среди саксонских, ганноверских, бранденбургских и померанских драгунов и гренадеров перед ним гордо маршируют бойцы мотострелковой дивизии «Маккавеи» с семисвечником на штандарте. (По мнению автора, причина провала немецкого наступления на Париж в том, что немцы не догадались посадить солдат на грузовики. Зато защитник Парижа генерал Галлиени перебросил резервы на реквизированных такси).

Сто одиннадцать лет назад французские интеллектуалы-«дрейфусары» спасли не эльзасского еврея, сделавшего карьеру в Генштабе, и не плодовитого прозаика с итальянскими корнями. Они спасли свою страну.

http://ej.ru/?a=note&id=8936