?

Log in

No account? Create an account

‪#‎ЯнеБоюсьСказать‬: О ХЕШТЭГЕ ИСПОВЕДЕЙ ЖЕРТВ СЕКСНАСИЛИЯ (18+)
e_v_ikhlov




"Это самое разумное и адекватное высказывание из всех,
что я видела по этому поводу. Л[юдмила].У[лицкая]"

В тему повестей жертв сексуального и квазисексуального насилия я лезть не хотел, поскольку оного избежал полностью (даже подростком и даже в виде подросткового гомоэротического «пикапа») и поскольку и так большое количество мудрых и добрых людей уже высказались.

Но тут я прочитал Андрея Мовчана на https://snob.ru/selected/entry/110824 «Снобе» и послушал Дмитрия Быкова http://echo.msk.ru/programs/odin/1801154-echo/ в его ночной передаче "Один" на «Эхо Москвы», и как Лев Толстой понял, что не могу молчать…

Тем более, что однополая тема в обсуждениях уже мелькала, а красиво обрамляющая её еврейская - ещё нет.

Мовчан, как все российские умеренные прогрессисты написал много букв, абстрактно обличающих социальное зло.

Кроме банальной констатации того, что российское общество безнадёжно пропитано злом и бесправием, он сказал удивительно точную вещь о том, что насилие, т.ч. и сексуальное – это инструмент стратификации, иначе говоря, способ внушить женщинам и подросткам представление об их рабском статусе.

Что, кстати, служит важнейшим доказательством биологической принадлежности людей к высшим приматам.

Быкову (с которым я не согласен во всём, как Бродский с Евтушенко) удалось в своей реакции – он осудил нарушение публикацией исповедей целомудрия и приписал этому процессу некий моральный эксгибиционизм - синтезировать пылкое православное неофитство с семитской боязнью наготы.

Я данное исповедническое движение поддерживаю полностью, именно потому что она освобождает жертв от рабской доли, лишает изнасилование и эротическое приставание особого, внетравматического статуса. Просто ещё одна из разновидностей сильнейшего унижения и причинение боли.

Слабого могли жестоко избить, могли толкнуть в грязную лужу или даже в выгребную яму – изнасилование точно такое же издевательство, вид пытки. Как рассказ о подвешивании на дыбе…

Григорий Померанц писал, что Тертуллиан, епископ римской Африки (Тунис), когда при очередных антихристианских гонениях его подопечные девственницы были изнасилованы, принял такое решение: чувствовавшие лишь боль, страх и отвращение – свою невинность в духовном смысле не утратили и просто жертвы увечья (как много лет назад за неплохие деньги врачи давали родителям глупых девчонок справки о травматическом повреждении, что мол, те поранились, перелезая через забор или попав в колючий кустарник – в медсправочниках особо подчёркивалась рекомендация справку сию бережно хранить для предварительного объяснения с женихом), а покаяние требуется лишь тем, кто почувствовал и некую толику удовольствия.

Кстати, для Быкова – в раннем христианстве исповеди были публичные, точно также как на ранних (и средних) стадиях демократии публичным было голосование на выборах…

Это как проблема с рассказами жертв Холокоста. До процесса Эйхмана в совершенно спартанском Израиле 50-х годов отношение к ним было высокомерным, было даже презрительное прозвание «мыло» - из вас варили мыло, а вы безропотно шли на смерть, то ли дело мы – стражи Израиля вечно с винтовкой…

Только огромное количество страшных и трагических историй и рассказов о благородстве, самоотречении и достоинстве, сохранённых в аду, радикально переломили восприятие…

Очень большое значение по преодолению подавленного психологического стресса от переживаний в Германии последствий войны стала сравнительно недавняя экранизация книги «Одна из берлинок» под названием «Безымянная. Женщина в Берлине» про изнасилования красноармейцами немок. На английском книга вышла 60 лет назад, но до массового сознания немцев её решились донести только сейчас.

Об этом нельзя было заикнуться в ГДР, а в ФРГ в 40-60 годы, в атмосфере консервативной «нравственности» о проблеме говорили в принципе, но раскрыть свою личную тайну и облегчить психологическую травму женщинам было почти невозможно.

И почти одновременно в Израиле появились воспоминания о том, как в семьях, укрывающих евреев, насиловали спасаемых девочек (обычно этим грешили старшие сыновья, а жертвы скрывали свою страдания, считая их неизбежной платой за свою жизнь и жизнь всей семьи). Это тоже сломало стену замалчиваний...

Единственное, чего не хватает в потоке исповедей #ЯнеБоюсьСказать – это покаянных признаний насильников.

Я понимаю, что насильник – «неграмотен», т.е. это тот типаж, который не умеет писать в исповедальном ключе. Не зря в русскоязычном сегменте порнорассказов в жанре насилия и унижений 99% и разно- и однополых историй ведётся от лица жертв.

Это значит, что те, кто в России эротически ассоциирует себя с насильником-мучителем, не «умеют писать» и не любят читать. То же самое относится к тем девушкам (раньше их называли пэтэушницами) и парням (со школой армейской дедовщины и колонии), для которых насильственный и добровольный секс – обыденность и постоянно чередуются в жизни…

Между прочим, для них и есть кино и видео, которое как раз и подаёт события с точки зрения насильника… И тогда мы внезапно видим жуткую реальность расслоения русского социума на мир морлоков и элоев.

Но я полагаю, что среди «элойской» аудитории должен быть процент тех, кто в юные годы практиковал принудительный «пикап», причём, в обе стороны…

Вот их самообличение – очень важно, потому что показывает путь преодоления человеком зла в себе.