June 21st, 2016

О КРАХЕ «РУССКОГО МИРА» НА ПАЛЬЦАХ (18+)



Когда страна находится в двух шагах от грандиозной, пусть и символической катастрофы, на эту тему необходимо высказаться честно и откровенно.

Я попытаюсь объяснить ситуацию буквально на пальцах, но не с точки зрения канонического церковного права, которое лишь способ решения коллизий, возникающих при интерпретации традиции, но именно с точки зрения традиции, взятой как социокультурная данность.

Поскольку культурология и социальная история – суть секулярные гуманитарные дисциплины, буквально находящиеся в иной интеллектуальной вселенной, нежели религия, занятая трансцендентальным общением социума, то я просто не могу оскорбить чувств верующих и этнические чувства, точно также, как зачтение выдержек из работ по ювенальной психологии не могут оскорбить подростка, поведение которого они призваны проанализировать.

Хотя могут его огорчить, например, выдвинув гипотезу, что его агрессивная гомофобия и вообще ненависть к сверстникам, ведущим иной, более индивидуалистический и комфортный, стиль жизни, а также неистовая страсть к парципации (желание быть деиндивидуализированной частью некоей брутальной символической силы – агрессивной великодержавной государственности, яростного национального движения, консолидированного локального подросткового сообщества), как следует из тестов, весьма вероятно обусловлены его скрытой (подавленной) гомосексуальностью, провоцирующей перманентный кризис личной идентичности.

Так, про геев написал, теперь про евреев и исламских фундаменталистов. О понимание традиции. «Все знают», что есть еврейские и исламские религиозные суды, а ранее были монастырские. Так вот, эти суды – способ разрешения коллизий, возникающих при применении «канонического» религиозного права, являющегося часть традиции… Например, раввинские суды – это прообраз нынешних третейских (общественных) судов, они основаны на Галахе (часть Устной Торы, т.е. томах Талмуда). Они не создают традицию, но лишь её интерпретируют. То же самое относится к шариатским судам. При этом в Израиле есть государственные судьи (шоффеты, в отличие от даянов), в исламских государствах – кази (в отличие от улемов). Причём, фольклор, неистово выставляя на посмешище несправедливость и коррумпированность кади (один цикл о Ходже Насреддине чего стоит) и шоффетов (согласно Мишне Агады именно за их цинизм и беспредельность, потрафляющей властям и обывателям, и были испепелены Содом и Гоморра), окружая улемов и даянов великим почтением.

Рискованное культурологическое сравнение. Есть суд «воров в законе», интерпретирующий «воровской закон», т.е. нормы «обычного права», распространённые в социальных стратах, где превалирует догосударственный (народно-архаический) менталитет, ещё не открывший для себя «Большого общества», и есть «народный районный суд» - Басманный, Пресненский. Тверской, Мещанский, Бабушкинский, Савёловский, Бутырский, «Мосгорштамп»…, словом, имя им – «Легион». Да, да – тот самый, X, с кабаньим рылом на щитах, поставленный оккупационным гарнизоном в римской колонии Элия Капитолина, т.е. на руинах Иерусалима, и попав под власть диббуков и сбросившись с осквернённой ими горы Сион, взял и дружно утопился в местной речке-переплюйке – очень уж диббуки торопились к своей мамаше-Лилит – роковой еврейской фольклорной вамп с птичьими ногами. Есть такое толкование специалистов по раннему христианству.

Теперь, помолясь, к главной теме. Согласно теории покойного Григория Померанца (или пересказу им мировых культурологических достижений), каждая мировая религия – это «маркер локальной цивилизации». От себя добавлю – даже «мерцающая» иудейская цивилизации, периодически мощно выходящая за пределы еврейского племени, захватывая ханаанских туземцев – самаритян; покоренных – на свою голову – Хасмонейской династией бедуинов Негева, возведших на Иерусалимский престол Иродидов; бедуинов Йемена (периодически истребляемых за сиё эфиопами-христианами); восставших против Халифата тунисские племена царицы Зинобии; знаменитых хазар, татов, крымских караимов…

Версия о принятии иудаизма и еврейской идентичности (лучше числится потомком римопотрясателей Бар-Кохбы, чем детосжигателей) остатками недобитых Римом пуннов, положивших, таким образом, основу многочисленным алжирским и ранееиспанским еврейским общинам – для меня слишком экзотична, но не упомянуть её не имею право.

Христианство возникло в рамках Рима и эллинизма. Но цивилизационное разделение и радикальная разница исторических судеб Западного и Восточного Средиземноморья объективно привели к появлению разных церквей.

На Западе античность рухнула и цивилизацию спасали и восстанавливали монастыри.

На Востоке – она была сохранена государством, и монастыри ему в этом помогали. На Западе малообразованные рексы и императоры в вопросы канонического права и теологические споры не лезли. Могли приказать убить «этого несносного попа» - архиепископа Кентерберийского Томаса Бэкета. Могли приказать перенести папскую резиденцию в Авиньон. Могли поддержать рвение инквизиторов. Могли Лютера. Известны два примера вмешательства. Прямые указания короля Генриха VIII Английского как должно выглядеть «англиканство» с доктринальной точки зрения. И поддержка венским императором Сигизмундом на церковном соборе германских гуманистов, протестующих против планов объявить Талмуд подлежащим уничтожению еретическим произведением. (Ему явно больше нравилось числить в своих августейших предках Давида и Соломона, нежели правителя, вымаливающего в Каноссе прощение у предшественника современных ему римских педофилов и кровосмесителей).

А вот у византийских василевсов «доктринально-каноническая» позиция была куда более активная. Приблизительно, как у генсека ЦК КПСС и секретаря ЦК по идеологии (сек-2) - по отношению к изысканиям Института марксизма-ленинизма при ЦК КСС.

Одни чередования иконолатрии, икономахии и обратно – в зависимости от пертурбаций при константинопольском дворе. Всём своим эстетическим великолепием русское православие обязано только тем, что крещение киевского «великого герцога» (кагана) Владимира пришлось именно на период торжественного восстановленной иконолатрии. Это как огромная идеологическая разница между партиями «международного коммунистического и рабочего движения», сформировавшимися до «исторического XX съезда» (коминтерновским) и после.

Поэтому, когда сейчас вовсю идут разговоры о нерушимости тысячелетней православной традиции, я это воспринимаю приблизительно также как социал-демократ, даже большевик – современник Плеханова, Мартова, Ленина, Богданова и Бухарина, воспринял бы сталинский «марксизм-ленинизм» из тома Испарта, а хотя бы и ленинский «Эмпириокритицизм». Здесь надо выделить раннего Сталина, в своём «Нацвопросе» вплотную приблизившегося к понятию «политическая нация», но не смогший этого сделать из-за отсутствия такого понятия в левой социологии (спасибо помешавшимся на этничности австромарксистам).

Как всегда оппортунизм в главном стараются компенсировать «фундаментализмом» в частностях. Так совершенно «еретическое» по меркам Коминтерна благословение Москвы западным коммунистам на мощное продвижение в парламентаризм (ранее считавшимся лишь декорацией на буржуазной диктатуре) сопровождалось бесноватыми гонениями на любые западные культурные заимствования, именуемые «буржуазными» и «мелкобуржуазными», пропагандистское изображение Запада как некоего Хтонического царства, в аду которого страдают «подлинные патриоты» (антиамериканцы), коммунисты и негры.

Но вернёмся к драме христианства рубежа предыдущего миллениума. Юго-Восточное Средиземноморье – «южный эллинизм» почти полностью стал исламом. Остались Римская церковь на базе рухнувшей западной Империи и абсорбированных гигантских германских, финно-угорских и славянских масс, захлестнувших кельтскую и италийскую племенную «платформу».

Остался Северный Эллинизм – на базе южнокавказских, южнобалканских и западноазиатских племён, и раннехристианских народов Ближнего и Среднего Востока, ставших при Халифате резерватами в качестве основной налоговой базы (первоначально мусульмане были освобождены от налогов – кроме благотворительного взноса с сокровищ – «закята») – откуда многовековая, столь контрастная с Западом и Византией, традиция религиозной толерантности в исламе.

Естественно, что феодальная Европа и деспотическая Византия в 11 веке нашли массу идеологических предлогов расплеваться на всю жизнь.

Желающих отсылаю к насыщенной истории идеологических препирательств Каутского и Ленина, Сталина и Тито, и Хрущева и Брежнева-Суслова с Мао и итальянской «еврокомпартией».

Перед гибелью, сотрясаемая ударами болгар, «франков»-крестоносцев, славян, арабов и тюрок, Византия (которая, по мнению Г.С. Померанца, в отличие от Европы в полноценную консолидированную цивилизацию так и не сложилась, оставшись «цивилизационным узлом») успевает рывком расширить свой ареал на Киевскую Русь, создав огромную и богатую «цивилизационную дочку». В дальнейшем подражавшие василевсам и потому столь же бесцеремонные к священноначалию, великие герцоги (князья) Владимира и Москвы сделали всё, чтобы добиться полной религиозной самостоятельности, объявив себя «Святой Русью», т.е. не религиозной провинцией Константинополя, но самостоятельным богоизбранным православным царством. Причём, последний ещё и дал предлог для уничижительных обвинений, создав в последние месяцы существования Флорентийскую унию – догматический альянс между всем Западом и одним осаждённым турками мегаполисом. Через века эта Уния дала возможность православным Галиции сохранить в католическом окружении Речи Посполитой высокую степень теологической и организационной автономии, избежать принудительной католикизации и полонизации.

Так вот, «Русский мир» - это вовсе не этнический альянс, развившийся из славянского племенного союза, сложившегося по оси Крым – Рига. И не ареал любителей Пушкина.

Это этнополитический проект, являющийся опорой «Святой Руси» - как антизападного (антиевропейского) цивилизационного проекта. После 1919 года он расширился в сторону запада за счёт миллионов русских православных, а также связанных с русской культурной традицией кавказцев и евреев, дважды бежавших от большевизма. И только окончательный крах «Великой России» – уже в качестве СССР – своей последней аватары, перевёл восприятие ситуации в плоскость отношений русской протонации, её диаспоры и её ареалов, отсечённых «беловежскими» границами.

При погружённости сознания в этничность (с упованием на её пассионарность), «Русский мир» воспринимается как некий «русский сионизм». По крайней мере, видимо, именно так понимали его птенцы гнёзд Рогозина и Лимонова. Но в концепции «Русского мира» нет ни пафоса возвращения на родину, ни стремления утвердить национальные ценности.

Есть ссылка на антилиберальную и монархическую национал-православную традицию, как она была сформулирована секулярными придворными идеологами накануне Крымской войны. Есть мечты о восстановлении Екатерининских границ – до Киева и Измаила, Риги и Киргиз-кайсацкой орды.
«Русский мир» - это ностальгия по созданному Петром Великим этническому союзу московитов (русские и иные народы Улуса Джучи) и украинцев как базы для «России» - петербургской (балтоцентричной) европейской империи. Точно также как Грейт-Бритиш – это англо-саксо-кельтский союз для создания глобальной океанической империи, а Двуединая монархия – немецко-венгерский союз для контроля придунайских и приальпийских пространств.

Евромайдан окончательно похоронил идею «России» как европейской, пусть временно региональной, но сверхдержавы. Шок на один исторический миг вызвал из небытия доктрину «Святой Руси» - осажденного православного «Израиля». Но она показалась излишней экзотикой. Конечно, Царионова и Чаплина в наклеенных пейсах можно красиво снять в эпизоде нападения хасидов на иерусалимский гей-парад, но, во-первых, третьего уже не будет, а, во-вторых, я бы при них тему был лишний раз не будировал… А то 17 июня на «Эхе Москвы» Чаплин столько раз помянул про «36 мужских членов» на разгромленной манежной выставке Сидура, что я искреннее пожелал ему обрести оный и на пятке – что б каждый раз разувался…

«Русский мир» - это основа антилиберального евроимперского проекта. Но проекта не национального, а цивилизационного – так немецкие романтики видели свой Гроссдойчланд в качестве воплощения «особого пути» - альтернативы «торгашеской Британии», «изнеженной Франции», «разложившейся Италии», «побитой Симоном Боливаром Испании», «ославяневшейся Австрии»…
Поскольку вначале уже говорилось, что цивилизационный проект осмысляется исключительно религиозно (даже если это американская гражданская религия «сияющего народам града на высотах»), то для правового оформления интерпретации «канонической традиции», требуется пусть и символический акт, но подчинения всех православных «Русского мира» одному патриарху.

Разумеется, киевский патриарший престол – первичен, поскольку именно он стал основой новой цивилизационной дочки Византии. Но вы ещё вспомните первичную иерусалимскую церковь?! Там вообще были одни… Как в первом составе РСДРП, состоявшей из массы рабочих кружков Черты оседлости и «диванной» партии Плеханова (и как укоризненно напомнил мне историк и радиожурналист Михаил Соколов – ещё целого ряда провинциальных русских рабочего-интеллигентских кружков, масштаба нынешних «несогласных»)… Но нельзя же в поисках исторической справедливости всё доводить до фанатизма! И оттуда и оттуда тех выперли… С огромным удовольствием… Наверно, потом и взаимным – ибо мудрость приходит с годами…

И вот в конце XVII века – в разгар геноцида старообрядцев, цепляющихся за свой (да, да, именно иерусалимский канон), на волне эйфории от зарождения великорусской европейской империи, происходит искомая консолидация – киевская православная церковь (бывшая учредителем «северного православия) входит в подчинение московскому патриарху. Как комсомольская хозрасчётная тризовская фирма – в ОНЭКСИМ, а некий кооператив – в «Петрокоммерцбанк» (возомнившего о себе учредителя кооператива пришлось посадить за подделку собственной печати – живая история). Отныне московская церковь, киевско-московско-питерская империя и московско-византийская цивилизация – одно.

Но дальше, сильно дальше, происходят две неприятности. Патриарх Константинопольский, как поставленный еще василевсами и признанный легитимной басурманской властью султана-халифа, не просто олицетворяет сохранение символического единства тени византийского «цивилизационного узла». Как обитатель периодически распадающегося на этнокультурные блоки-страны пространства – арабского, турецкого, европейско-колониального, он мыслит более национально-государственно.

Тем более что в том регионе наднациональный цивилизационно-государственный проект называется «Халифат» и является символом всяческого экстремизма. Поэтому идея «православно-славянского» квазихалифата, коим и должен стать «Русский мир» в своём высшем развитии, не может найти у него сочувствия. Точно также как и большевистский проект «Земшарной республики Советов», который стал самым первым и самых грандиозным воплощения глобального безбожно-псевдомессианского проекта «квазихалифатского», позднее сжавшегося до послесталинской неомосковской империи.

Это значит, что концепция национально-государственных православных поместных церквей ему ближе и понятней, московских претензий на обладание символическим капиталом в виде ностальгии по «Великой России». А то непонятно: цари/президенты разные, а патриарх – общий… А дальше начинается юридическая интерпретация традиции – учредитель вправе выйти из состава участников фонда. Вышли же три братские республики – члены ООН, т.е. имеющие международную правосубъектность, из «фонда» СССР, ликвидировав юрлицо! И после этого все крики: типа, не так протокол заверили, есть же решение «общего собрания» (референдум 17 марта 1991) не значат ничего – есть положение о фондах в законе об НКО и отделение минюста (за совсем медный прайс) регистрирует ликвидацию юрлица, констатировав аккуратную работу ликвидационной комиссии…

Поэтому достаточно «третейском суду» в лице Константинопольского патриарха признать права украинской православной церкви на расторжение пусть и трёхвекового «соглашения о соучредительстве» общемосковского патриаршества, как с лица планеты исчезнет и тень великорусской цивилизации «Третий Рим», с её пятивековой историей.

Появятся две национальные церкви в двух соседних - давно и угрюмо враждующих странах – как в Болгарии и Сербии, например. Так было в исламском мире, после того, как под давлением греческого, французского и британского контингента последний султан Блестящей Порты отказался от звания Халифа Правоверных.

Только жестокой депрессией, обрушившейся на Первопрестольную, я могу объяснить агрессивное и какое-то детски-обидчивое реагирование на кризис вокруг критского собора. Пообнимавшись на Кубе с папой Франциском, настаивать на еретичности западного христианства – это после полувека торчания во всемирном совете церквей! Поддакивать запрету на брак православного с инославным! В очень православной-самодержавной-народной Российской империи граф Витте спокойно был обвенчан с еврейской, перешедшей для этого в протестантизм. И таких смешанных православно - немецких и еврейских пар было полно в остзейских слоях административной элиты. И были армяно-григорианские (т.е. монофизитские, «дохалкидонские») супруги православных купцов, офицеров и чиновников.

Взять инициативу на себе, предложить переучредить моспатриархат как некую бинарную (со второго уровня управления) структуру, вроде двуединой дунайской монархии. Умаслить Киев освобождением ещё дюжины украинских политзэков, предложить посредничество при разруливании «минских» непоняток, а Константинополь поддержать посредничеством с сердитыми «поместными»… Ведь кризис назревал минимум год. Куда делась вся многовековая византийско-имперская школа?!

Но кризис летит себе «падающим домкратом», подобно ситуации с выборами в ОРДЛО, судьбой несостоявшихся российских олимпиоников и разоблачённых черномаечников-тиффози во Франции. Такой большой системный кризис империи, агонизирующей не только политически, но и символически…


ИНТЕЛЛИГЕНТОФОБИЯ И ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПЕДАГОГИКА




Самую смачную юдофобию выдают «раскаявшиеся евреи». Самые ядовитые инвективы против интеллигенции исходят от интеллигентов поколения next+.
Философ и поэтесса АВ начала очередную эпистолярную кампанию против советских интеллигентов-шестидесятников и отчасти семидесятников.

Для меня, как для представителя интеллигенции промежуточного поколения между генерацией «дети 20 съезда» и поколением «трезвости – нормы жизни», для условно говоря, «внука 20 съезда», такая критика воспринимается как слишком жестокая и несправедливая… Это как сейчас обвинять поэта Павла Когана за строчку «Но мы ещё дойдём до Ганга» в призывах к советскому вторжению в Афганистан, и не к вторжению комкора Примакова-отца, как это и было взаправду, но и к вторжению маршала Устинова.

Ведь с моей точки зрения поколение шестидесятников было первым целостным гуманистическим поколением, которое без устали деконструировала сталинизм, вообще тоталитаризм и ксенофобию, и советчину. И ругать эту генерацию за компромиссность и излишне эзопов язык, это такая же глупость, как выдвигать претензии* к известнейшему галлилейскому целителю и экзорсцисту за то, что он не разжигал при кесаре Тиберии ту Иудейскую войну, что так полыхнула при кесаре Нероне.

А то, что идейно победив, и будучи назначены властью жрецами гласности и демократии «детки-двадцатосъездовцы» так некрасиво себя повели, так бросились прислуживать Ельцину, Лужкову и Путину, то такова участь всех победителей на своём пиру, всех жрецов, хорошо знающих своё (почтенное) место у подножия трона.

Собственно говоря, у меня к «шестидесятникам-семидесятникам» один упрёк – борясь с режимом, они боролись не за его свержение, а за право стать его тайными и действительными тайными советниками, определять тоталитарную идеологию и, отчасти политику, а не сделать так, чтобы она была в принципе не невозможна. Почти полвека назад братья Стругацкие прозорливо изобразили это в «Обитаемом острове» - в виде тех «Членов Подполья, Которые Хотят Не Уничтожить Башни, А Сменить Их Программу».
Здесь надо немного отвлечься на общую тему сущности тоталитаризма. С моей точки зрения, самой универсальной его характеристикой будет стремление государства стать педагогом-воспитателем.

Все остальные аспекты тоталитарной политики – кондуиты со старательной фиксацией всех поступков и проступков, монополизация государством «кнутов и пряников», старательное «ограждение от влияния улицы» - это только обеспечительные меры.

Даже в Тёмные века (вполне научный термин) Средневековья «отличать добро от зла» приучала церковь (а различия между ними придумывали богословы) – подчёркнуто не государство, но почти равный ему общественный институт.
Государство стремится стать «педагогом» (т.е. пастырем душ и умов подданных, формирователем личности) только с этапа абсолютизма в Европе, а в Неевропах – с правления правителей-модернизаторов.
Но всё это время шла борьба между государством, богословами и секулярными философами и литераторами за право стать «педагогом нации». Поэтому такая радость была в Берлине, когда всемирно знаменитый Гегель согласился стать «королевско-прусским философом». А вот Томаса Мора за четверть тысячелетия до этого казнили именно за демонстративное уклонение от подобной чести…
Однако в условиях тоталитаризма, особенно когда режим испытывает кризис и жадно ждёт поддержки хоть от кого, хоть от прирученных интеллектуалов – ранее (как и вновь сейчас) самых презренных каст из числа властной обслуги, у интеллектуалов появляется соблазн прорваться в государственные жрецы, легитимизируя, тем самым, сам принцип госжречества.

Даже советско-русские диссиденты были единственными, кто главным лозунгом своим сделали требование от власть предержащих буквально соблюдать декоративное законодательство тоталитарного государства, а не его ликвидацию и установление парламентской демократии. Поэтому в период кризиса советского коммунизма интеллигенция была нацелена на решения силами слабеющего государства своих задач, а не на передачу власти гражданскому обществу с собой, как провозвестникам и идеологам демократии, во главе.

Стремление интеллектуалов овладеть тоталитаризмом изнутри, а не разрушить его – это непростительный грех перед историей, потому что, даже приводя конкретную модификацию тоталитаризма к краху (как это случилось в СССР), это стремление позволяет тоталитаризму и номенклатурному принципу самоорганизации элит, всё время возрождаться, подобно Фениксу из собственного праха. Причём ещё до поддержки первопутинизма в России, интеллектуалы в республиках помогли легитимировать новостарую власть, старательно участвуя в создании национальных этно-романтических идеологий.

И с этой точки зрения, наследие даже самой гуманистической волны тоталитарной интеллигенции должно быть подвергнуто самой резкой критике.
Другое дело, что нападкам подвергаются не жрецы «шестидесятничества», а их паства и эпигоны, которые вовсе не рвались на роль иерофантов при фараонах или епископов томасов-бэкетов при королях-ричардах, но пошли за своими пастырями просто потому что они впервые с начала двадцатых годов заговорили нормальным человеческим языком. Даже когда они пытались крутить в своих молитвенных барабанах ранне-большевистские мантры…

* С другой стороны, установи Он единоначалие, используй свою харизму и не допусти грызни между аристократией и массами, а также кровавой междоусобицы между теми социальными слоями, что через поколение разделятся на сторонников Йоканана га-Гушхалы и приверженцев Шимона бар Гиоры, то римлянам соли на хвост было бы насыпано изрядно – поболе, чем это удалось сделать Сыну Звезды во времена божественного Адриана… А там, глядишь, раскачались бы галлы, германцы и армяне…


Лжевасилевс, или Большое русское уравнение





Сложилась мощная историософская традиция выводить отечественный вполне тоталитарный деспотизм из периода ордынского ига. Начали это Пушкин Александр Сергеевич и граф Толстой Алексей Константинович… До них просто никто даже и не думал критически рассматривать отечественное самодержавие, которое выстраивало независимое централизованное государство и имело только две «прорехи» в поступательном движении – параноик Иоанн IV и авантюрист Василий Шуйский. Точь в точь как брежневских времён история КПСС – лишь с двумя неприятности – культистом Сталиным и волюнтаристом Хрущёвым.

Последним из числа тех, кто, подобно галльскому вождю Бренну меч, бросил свой авторитет на службу антиордынской гипотезы, стал Михаил Веллер.

Вообще спор о причинах русского деспотизма я считаю куда более важным, чем дискуссии вокруг да около «нормандской» теории. И именно поэтому для массового сознания этот спор почти не ведётся.

Давайте посмотрим, из каких компонентов складывается то, что ассоциируется с самым Тёмным Средневековьем (прямо германовская экранизация «Трудно быть богом», хотя сами Стругацкие изображали ужасы кризиса Ренессанса, т.е. эпоху Савонаролы, а вовсе не эпоху Крестовых походов или Столетней войны). Беспросветная неграмотность населения; жесточайшая религиозная нетерпимость, ведовские процессы; забитость, бесправие, крепостная зависимость простолюдинов…

Дополнительно отметим, что феодальные войны; минигражданские войны в городах-республиках; разбой отрядов наёмников, то ли идущих на службу к очередному кондотьеру, то ли уходящие от него озлобленными за недоплату; набеги совсем диких племён с периферии цивилизованной Европы – датчан, тех же викингов, басков, аваров, алжирских и марокканских пиратов, доходивших в поисках рабов до британских берегов, Это будни Средневековья, совершенно не помешавшие развитию римского права, схоластической философии, трансатлантическим плаваниям, Ренессансу и Реформации… Русь даже не испытала Чёрной смерти, которая уполовинила урбанизированную часть населения Западной Европы как раз к столетнему юбилею ига.

А какие два основных фактора формируют идеологический ландшафт Средневековья? Церковь, монастыри, ставшие «фабриками смыслов», и рыцарская традиция, ведущая свою основу из варварской военной демократии. А теперь скажите, на что именно из этого набора покушаются ордынцы, установив иго? С монастырей – пылинки сдувают… Веротерпимость – сплошная. Ещё бы, до исламизатора хана Узбека ордынцы - либо небопоклонники, либо христиане - несториане или еще какие-то «дохалкедонские», т.е. ещё вполне терпимые разновидности.

Рыцарственные обычаи и прочие пережитки военной демократии. На них тоже никто не покушается. Ордынцы – свободные общинники, имеющие право на стальное оружие (это вверх гражданской свободы для средневекового простолюдина). Воины – выбирают хана. Воины влившихся в Орду племён и народов – получают равноправие с коренными. Воины княжеских дружин вправе пользоваться теми же вольностями и привилеями, что и раньше – тот факт, что их князь присягнул «царю» (официальный титул хана на Руси) ничего в этом не меняет. Точнее, не должно менять, как не меняло личного положение немецкого барона и французского маркиза присягание их графа-герцога австрийскому императору, прусскому курфюрсту или французскому или британскому королю.
И что из этого принесло на Русь самодержавный деспотизм тоталитарного типа?

Разумеется, из-за ига обрезаны культурные контакты с Западом и на Русь переводы константиновых дикреталиев, из каковых якобы вышло всё западноевропейское право, не попадают. Но ведь это Киеву обрезаны контакты с Краковом, а члены Ганзы Новгород Великий и Псков ничем не ограничены – плавай в Ригу, Данциг, Гамбург и Любек. Хоть до матушки до Темзы доплывай, хоть до батюшки до Копенгагена – Гамлетовской могилке поклониться… Но контакты с Константиновым градом открыты. А Византией по развитию и утончённости культуры по сравнению с Сорбонной – что та же Сорбонна 1968 года по сравнению с тогдашними гуманитарными факультетами МГУ…
Тут интересная историческая загадка – мощнейшая, всё сносящая на своём пути ордынская армия от Киева и Галиции ломанула по довольно бедной Польше, потом свернула в уже совсем убогие немецкие и венгерские земли, дикие хорватские владения… И развернулась у Триеста, бросив прощальный взгляд на то самое завещанное Батыем Последнее море… А с левого фланга этого непобедимого воинства лежали богатое и плодородное Болгарское царство и огромный, уже снова богатый, но только что отбитый греками у крестоносцев Византий. Бери - не хочу.

Так вот, византийской культурной подпитки никакое иго не перекрывало. В течение целых 200 лет. И никакого опасения, что цареградские попы начнут внушать русичам стремление скинуть басурманское иго.
Только вот маленькая деталь. На Руси слово «византиец» как было бранным, так и осталось. Римляне тоже весьма саркастически относились к своим цивилизационным учителям, но скажем прямо, выражению «греколум» («гречишки») по негативной экспрессии довольно далеко до «лукавый византиец».

Итак, подведём итоги негативного воздействия Орды на Русь (кроме первичного разгрома городов, который можно поставить в один ряд с французским разорением Рима, погромом Южной Франции при антиальбигойских походах, проходу участников Первого Крестового похода по прирейнским городам):

- лишение урбанизированной Руси такого важного источника твёрдой иностранной валюты как продажа соплеменников в рабство в Византию – в основном через Крым;
- прекращение древнерусско-половецкого этнического симбиоза (ордынцы всех остальных кочевников разогнали);
- обрыв возможностей для духовенства и аристократии юго-западной части Руси контактировать с интеллектуальными центрами Западной Европы (новгородским садко только и было дело по всяким гейдельбергам шляться и чад своих на одну университетскую скамью со всякими голоштанными гильденкранцами усаживать);
- освобождение князей от необходимости зависеть от «черни» (включая купеческую олигархию, духовенство и дружинную старшИну) при занятии престола - через получение ханского ярлыка; частичное перемещение борьбы за власть с «честных» феодальных сражений в кулуары ханской ставки, что требовало от князей уже совсем иных личных качеств (впрочем, ровно таких же, какие были нужны при папском и иных итальянских дворах или при дворе Людовиков XIII-XV).

Что же из перечисленного могло привести к формированию деспотических традиций самодержавия – в отличие от альтернативной (Западной) Руси – Литвы, где сформировался своеобразный феодальный федерализм?

Разница – одна, небольшая, но важная, как маленький кусочек кожи, разделяющий колхозника и киббуцника. ВИЗАНТИЙСКАЯ ДУХОВНАЯ ТРАДИЦИЯ. Её не было в Западной Европе. Филологи и историки, бежавшие из обречённого Царьграда во Флоренцию, обрели неслыханную в тогдашнем мире академическую свободу.
Только всепроникающее влияние церкви могло насадить византийские представления о «терпимости» и «человеческом достоинстве». И на этот цивилизационный «скелет» очень удачно наросло «мясо» – подавленные ордынскими саблями городские (коммунарные) революции, которые почти везде победили в Западной Европе, а в русской истории значатся как (повсеместно подавленные) восстания горожан против ордынских баскаков и князей, и интенсивное пополнение русской элиты аристократическими «мигрантами-гастарбайтерами» - христианскими ордынскими родами, принёсшими к княжеским дворам навыки раболепия ханской ставки. Вот, собственно и весь вклад Орды в складывание тоталитарных замашек Московии. Остальное – от Константинополя. И по единственному каналу культурной ретрансляции – через церковь.

Необходимо отметить, что русская аристократия легко могла парировать зловредное влияние ордынцев на общество. Князья могли сохранить в городах вполне лояльные магистраты из купеческой и цеховой старшИны. Князья и русские (варяго-славяно-литовско-половецкие роды) бояре и дружинники могли доходчиво объяснить татарским аристократам, вливающимся в русскую элиты и ставшими православными прозелитами, что на Руси ордынские нравы не в чести, а в чести вполне «готские» представления о личном достоинстве воина. Можно же было не повторять политики Александра Великого и Двурогого, погубившего остатки эллинских представлений о чести и демократии тем, что поощрял своих греческих и македонских сподвижников так же ползать перед ним на карачках, как это делали его новоприобретенные персидские придворные. И сделать это просто из самосохранения, прикинув, что, вообще-то, неограниченная («беспредельная») княжеская власть – это именно по их душу, а не для укрощения мужичья и мастеровщины. Ну, например, то, что отлично понимали их английские, норвежские, испанские, французские коллеги.
Могущественная церковь могла бы очень ясно дать понять князьям и боярам, включая свежеиспечённых, что не годится православным копировать на Святой Руси ухватки Сарая. Что у нас тут Крещенный мир. Но этого не сделала. Хоть исторические примеры были у нё перед глазами. Евреев, которые, смогли уравновесить Сангедрином [греческий перевод этого термина ныне одиозен] своих вполне монстровидных эллинизированных монархов. И Римская церковь смогла ввести в рамки и баронов, и императоров.

Поэтому ордынское влияние было отнюдь не источником деспотизации системы власти русского Средневековья, но лишь его очень удобным орудием – в руках князей, бояр, епископов и настоятелей монастырей. Точно также, как персизация – инструментом деспотизации со стороны монархий потомков диадохов, а эллинизация - в руках последних царей Хасмонеев и первых римских кесарей.

Поэтому Путин как должное влезает на Афоне на вакантный трон василевсов, не понимая, что он на нём также комичен, каким бы выглядел де Голль, вздумай тот попозировать в тронном зале Версаля, или Джон Кеннеди – среди камней Камелота. Тем более что в русском языке «византиец» - это довольно сильное ругательство, ибо культуру не обманешь.



СЛОЖНОЕ: МИР И ПРОГРЕСС В ОТСУТСТВИЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА



Бегло вопрос о различие реформ социума и цивилизационной реформации я поднимал в одном из предыдущих рассуждений, поэтому я сохраню их в закавыченном виде, а разъясняющие комментарии буду давать в квадратных скобках.

Итак. «Тут надо ещё больше углубиться в тонкости цивилизационных процессов, затронув, например, принципиальнейшую разницу между реформой и реформацией. Реформу, которую как правильно заметил Борис Ефимович, начинают только тогда, когда кончаются деньги. [Как отмечали хорошо изучившие попытки ненавистных, поскольку справедливо видели в них попытки предотвратить чаемую революцию, реформ Ленин и его последователи и эпигоны] правители [правящие круги, наиболее адекватные слои элит] сами выбирают, проводить ли им реформы и как. Они могут провести частичные реформы, выведя общество из сложившегося равновесия, а потом «завернуть гайки» и удивляться революционному брожению. Могут ничего не делать, и попредседательствовать на похоронах системы, разрушенной кризисом и революцией, или рухнувшей под натиском более ловко модернизировавшегося соседа. Могут предусмотрительно заменить назревающую социально-политическую революцию, растянув подразумеваемые ею общественные трансформации на поколение… [Реформы – это менее всего новые законы и смена этоса правящего класса, элит и субэлит, это ещё и изменение социального поведения, социальных ролей, высших страт, их раскол и пополнение за счёт ротации и суб- и даже контрэлит.

Два простых примера. Основной социальной функций средневековых элит может оказаться изоляционизм и культурная консервация социума, блокирование «реформационных» – о которых ниже – процессов, например, последовательная антирыночная и антисекуляристская политика.

При одном виде реформ запущенные социальные лифты вытесняют неадекватных представителей таких элит за счёт социальной ротации из числа субэлит и «реабилитированных» ранее репрессируемых контрэлит.

При другом виде социально настолько меняется роль ранее «профессионально» антирыночных и антипрогрессистских групп, что они сами становятся пионерами реформационных процессов - открытости, межцивилизационного информационно-культурного обмена, буржуизации. Про различие между социальной стратегией в условиях цивилизационной модернизации со стороны английской, нидерландской и скандинавской аристократии; и романской – французской, испанской, итальянской и да-да, русской {хотя тут процесс был двойственен – русская аристократия была радикально антирыночной, но столь же радикально вестернизационно-просветительской}, написаны целые библиотеки. Интересен и обратный процесс: созданные Ельцинской революцией новые предпринимательские, бюрократические и медиакратические кадры, сломавшие советскую партийно-хозяйственную номенклатуру, при Путинской контрреволюции вновь восстановили номенклатурный тип правящего слоя, рефеодалезировавшись», т.е. вернувшись к «купеческой», «придворно-служивой» {«мандаринской»} и «жреческой» социокультурным моделям. Собственно, вся идеология «особого исторического пути» и есть доктринальное обоснование и легитимации такого исторического реверса. Нет ничего удивительного в превращении комсомольского функционера в биржевика эпохи первоначального накопления капитала – такое сплошь и рядом было с богатыми виноторговцами или, наоборот, с захудалыми маркизами в XIX веке, но вот обретение им оным биржевиком никогда не испытанной им ментальности совкового директора облторга?].

А вот реформация – это объективный фазовый переход социума. Жило-было традиционное аристократически-жреческое (агро-грамотное) общество и вдруг получите монотеистическое феодальное средневековье. [Прихожане храмов превращаются в «церковный народ» {это, разумеется, относится к мечети, «раввинистской» синагоге и даосским и буддийским монастырям} - первый институт протогражданского общества; князья, встроенные в деспотическую «вертикаль» - создают сложную систему феодальных отношений, развивающуюся во второй институт протогражданского общества – сословно-представительские органы.]

И следом – общество модернити с веберовской «протестантской этикой», дюргхеймовским «расколдовыванием мира», конституцией и наукой… [некоторые цивилизации сохранили «слоистый» характер – индийская {затронутые средневековизацией в наибольшей степени принимали ислам, ареал которого детально совпал с ареалом эллинизации, появления секулярной философской интеллектуальной автономии, «аристотелизации» и «платонизации»}, китайская, византийская, японская, русская – и совместили все фазовые состояния одновременно].

Этот фазовый переход всегда идёт на один такт – от платоновской Академии нельзя сразу попасть в Сорбонну-1968, но лишь через Сорбонну, обсуждающую, не надо ли сжечь еретика Рабле. В западном мире реформация почти завершилась, и там нет понятия «ереси» в качестве культурно-актуального. Поэтому вашингтонец - прихожанин греческой церкви не может подумать про своего соседа – прихожанина нависающего над фронтом его церкви (с очень красивой мозаикой с рыбой) огромного католического кафедрального собора – еретик.

«….начавшаяся при Петре I реформация Руси не имела своим источником и своим орудием православную церковь. Завершили реформацию большевики. Мы помним про сдвиг на такт. ВКП(б)-КПСС пришлось самой стать псевдоцерковью, но – квазикатолической. От этого болезненный культ пытаемых и казнимых героев-мучеников; сталинские «ведовские процессы», непрерывное разоблачение ересей; тотальность веры, но и партсъезды-«соборы», решительно меняющие «теологию». {Очень чётко заметен переход от «агрограмотного» сталинского деспотизма к феодализму «договаривающихся» и самокооптируемых номенклатурных кланов и к частичному возвращению к «академической автономности» свободы идеологических и искусствоведческих дискуссий}.

Горбачёв и Яковлев пытались «протестантизировать» КПСС, но она рухнула, не вынеся этого, точно так же, как не вынесла «лютеризации» католическая церковь Северной Европы. Нынешние российские «парламентские партии», это, если угодно, предельная возможность «квазипротестанизации» капээсоподобных политических организмов. Демократическая же оппозиция ещё хранит «католическую» матрицу и рвётся пострадать и спасти людей от душегубительной государственной ереси (как гонимые английские католики в Англии 17-18 веков). Но – каждая по отдельности.»
Новый текст, к которому всё предшествующее было предисловием.

Реформация как фазовый переход вовсе не несёт в себе автоматическое освобождение общества. Оно как раз является побочным продуктом революций и заменяющих их реформ. Реформация Нидерландов и у англосаксов привела к торжеству парламентаризма, во Франции – к абсолютизму тоталитарного типа, потом повторенного якобинцами, а в России Екатерины Великой – к замене крепостничества средневекового-европейского типа на какое-то совершенно азиатское рабовладение, затем повторенное сталинизмом.

Более того, характерный, видимо, и для социумов, закон минимализации энергозатрат, помогает авторитарным и тоталитарным тенденциям, позволяющим обеспечивать высокую степень управляемости и лёгкость мобилизации ресурсов. Не случайно вход в реформацию на Западе происходил в атмосфере ведовских процессов, а на Руси – с церковного раскола и гонений на старообрядцев и протопротестантские движения. Что было «технологически необходимым» уничтожением архаическо-доцерковных (языческих и народно-христианских) цивилизационных пластов, являющихся основным препятствием для тотального инструментального переустройства социума, где церковь должна была стать рупором и «приводными ремнями» абсолютизма и национальных монархий, а университеты – монополистами «смыслопроизводства».

Для решения двух из трёх глобальных «сахаровских задач» - обеспечением «мира» (прекращения локальных конфликтов и подавления тоталитарного террористического движения) и «прогресса» - технологический глобализм и глобализация гуманитарно-социальных реформ, принимаемых местными «суверенными» властями только при их включённости в мировые коррупционные схемы, третья – гарантии «прав человека» не только не помощник, но огромное препятствие.

Например, именно тотальная электронная слежка (привет Сноуденам-Ассанжам от Дэна Брауна) и Гуантанамо сломали хребет запрещённой «Аль-кайде», а проблемы запрещенной ДАИШ и Талибана были бы мгновенно решены применением тактического ядерного оружия или сверхмассированных ударов конвенциональными системами оружиями. Автоматическое развитие процессов Реформации ведёт только к сдвигу к «мягким» тоталитарным конструктам в стиле высокой античности, включая массовый импорт «метеков». Поэтому антитоталитарная профилактика Запада заключалась только и исключительно в превращении права человека в гражданскую религию.

Необходимо напомнить, что полтора века назад плюрализм Запада был спасён только тем, что культура стремительно превратилась в автономный и враждебный церкви индуктор и сублиматор религиозной и гуманистической (пострелигиозной) этики, а антиэлитистские партии-квазицеркви – в постоянного оппонента постсредневековых элит.

Реакцией на плюрализм и антиэлитизм, антииерархизм стал слом второй реформации – тоталитарные социально-имитационные провалы на предшествующие фазы реформации. У правых (фашистов) – к высокому средневековью, у левых (коммунистов) – к агрограмотному обществу или к фазе «шаманско-военных демократий». Но «однофазовый ограничитель» позволил лишь «псевдокатолицизировать» Русь и «квазиреконкистадоровать» Запад. Более глубокие исторические провалы остались лишь изолированными социокультурными протуберанцами.

Все четыре Русские революции (1905-07; 1917 (март-ноябрь); 1917-1922; 1989-93), либерально-протестное движение (2006-2013) и будущая антипутинистская революция – это поэтапные входы в Реформацию модернити. Главная историческая задача страны – последовательная дефеодализация, точнее, десредневековизация.

Она будет происходить в форме «протестантизирования» (не зря все протестные идеалы сводятся к требованиям создания подчинённого свободному и независимому бизнесу «дешёвого – национального - государства», гарантированных демократию институтов и к полной свободе рациональных идеологических дискуссий). Поэтому никаких массовых дисциплинированных квазикатолических оппозиционных «партий-общин» больше не будет, но настанет час популярных лидеров-«проповедников» и всплески оппозиционных харизматических движений.

Но самая «засада» будет в том, что неизбежно столкнутся два исторически закономерных процесса:
а) «расколдовывание» и «веберизация» общества, подъём демократизации и стремление к его институциональному закреплению, и
б) повышение уровня социальной «управляемости» на стадии перехода власти от «сословной» номенклатуры к политизированной буржуазии, уже сейчас подготавливаемая правоконсервативной апологией «дебыдлоизации».


И как всегда на стадии революционной реформации очень важную роль должна сыграть борьба с политическим «сектантством» - появлением плеяды «магических» политиков-популистов.

Вот, собственно к этой мысли академика Сахарова я плавно подводил всё время – для предотвращения прохождения России Второй Реформации вторично в одной из тоталитарных модификаций, Права Человека должны быть превращены в гражданскую религию, включая такой практический аспект этого, как постепенное снятие политического и экономического отчуждения. И это – главная задача для либеральной оппозиции.



ДВА НЕДОВОЛЬНЫХ И ТРИ УСОМНИВШИХСЯ (НАВЕЯЛ АЛЕКСАНДР СКОБОВ)



Питерский историк Александр Скобов своими обличениями в адрес литераторов Юлии Латыниной и Михаила Веллера навеял мне интересные размышления.

Но сперва небольшое справочное предисловие. Левая социология конца 20-х годов, несмотря на сегодня комический догматизм и всё своё манихейство, была очень въедлива и внимательна к нюансам.

Ведь она была «предапокалиптической» - марксисты так же чутко прислушивались к мельчайшим признакам краха капитализма, как нынешняя либеральная оппозиция во всём старается углядеть финиш путинизма.

В тридцатые загадка как бы разрешилась – апокалипсис проявился - к власти пришёл Гитлер, за этим должна была последовать война всех сил реакции во главе с фашизмом против СССР и крах империализма под соединёнными ударами Красной армии и объединённых антифашистских сил Запада.

Так вот, тогда левыми социологами было проведено весьма скрупулёзное разделение на «буржуазные» и «мелкобуржуазные» слои, а также выделен класс наёмных менеджеров («клерков», предавших классовую борьбу).

Имелось в виду, что «буржуазия» извлекает прямую выгоду из своего статуса господствующего класса в эпоху империализма.
«Мелкая буржуазия» уже имеет двойственную природу – с одной стороны, она эксплуатирует извлечение прибавочной стоимости в качестве работодателя, но с другой стороны – страдает от всевластия монополий и из-за своей промежуточности может поддерживать как социал-реформизм, так и с другой стороны – правый популизм.

Отдельно – менеджеры, которые персонально олицетворяют власть обезличенного коллективного работодателя (акционеров), но при этом сами полностью зависимы от нанимателя (вы попробуйте уволить токарЯ – члена профсоюза, а вот «работающий в офисе» менеджер вылетает с работы с полтычка). И «предательство клерков» в том, что, будучи сами социально бесправны, они за комфорт, часто непропорциональный трудовым и творческим усилиям, помогают угнетать действительно бедных наёмных работников.

Так вот, при кризисе наиболее социально уязвимы именно «мелкобуржуазные» слои (включая клерков). Ещё достаточно архаические народные массы рабочих, мелких служащих и фермеров, столкнувшихся с лишениями, выбирают стратегию выживания, которая им ретранслируется традицией – «не жили хорошо, и не надо было привыкать».

А вот батальоны и полки завсегдатаев условной сети «Гурман», переходящие за покупками в условный «Перекрёсток» - это крах социального статуса, достигаемого годами тяжёлого труда и унижений.

Дело ещё в том, что вписывание больших рыночных систем в региональную или мировую систему разделения труда («мир-экономики»), дающую огромную общую выгоду, всегда означает усиление экономического «дарвинистского отбора». Вот характерный пример с «исходом Британии».

Понятно, что оплата испанских рыбаков куда скромнее оплаты британских, поэтому в рамках «Общего рынка», а потом и ЕС, основные поставки рыбы, в т.ч. в Англию, куда выгоднее вести от испанцев. Разница сказочно обогащает посредников, но и выгодна покупателям рыбы в крупных сетях… Но разоряются британские рыбаки, с их небольшими судёнышками, не способными рассекать бурный Бискайский залив…

Поэтому они от всей души желают провалиться Евросоюзу в ад и грезят возвращением в эпоху доброй старой Англии, где всю рыбу привозили именно романтические британские моряки… Идея же, что им – третьему поколению славных английских мореходов - надо бы лучше сходить на компьютерные курсы и обучиться разработке дизайна товаров для «поднявшихся» испанских рыботорговцев – слишком психотравмирующая.

Огромным строительным корпорациям очень выгоден завоз миллионов гастарбайтеров. Но азиат вырывает сумочку из рук жены мелкого русского предпринимателя (к жене крупного он просто не подойдёт), а другой – ставит у него под окном пахучую шаверму.

Поэтому мелкому русскому предпринимателю очень хочется слушать истории про мифических русских студентов, готовых перед лекциями помахать мётлами во дворах… (тем более, что он слышал, что в годы молодости его родителей таковых было множество: так в те «года былинные» физически крепкий профессор университета за счастье почитал разрешение по совместительству вечером подмести подземных переход и убрать снег с автостоянки, удвоив свой доход)…

И Латынина – пророк его! И слушателям, и читателям Веллера приятно слушать хвалу экономическим рецептам Глазьева о необходимости эмиссии – хорошо, когда тебе дают лишние деньги (а рассуждения о том, что такая эмиссия с инфляционным лагом в 3 месяца обесценит выплаты по его банковским депонентам – это слишком «грузит мозгИ»).

Слой «мелкой буржуазии» (и примыкающие к ним «клерки») – самый бесправный и уязвимый. Валютная волатильность бьёт именно по ним, ведущим расчёты в рублях, при этом обогащая корпорации, хранящим капиталы в офшорах, а налоги и зарплаты низшим слоям персонала платящим в рублях.

Проклинаемая Латыниной и Веллером западная леволиберальная модель за 80 лет сумела создать некоторые компенсаторные механизмы.

Но чтобы добиться этого, мелкобуржуазным слоям пришлось отвернуться от соблазна «магической» - правопопулистский демагогии: один взмах волшебной палочки – остолопы-дети начинают с почтительностью и завистью слушать отцовские рассказы о том, как славно и патриотично было, лёжа в затопленном фекалиями окопе, получать в афедрон пригоршню картечи, а потом полной грудью вдыхать иприт – и всё во славу разборок своего императора и чужого короля… за провинцию, название которой без поллитры пивасека и не произнесёшь… два – и исчезают смущающие умы левые интеллектуалы и «шахермахерствующие» еврейчики…

Западная демократия уцелела только при переходе основной массы мелкой буржуазии в средний класс, традиционно поддерживающий либерально-реформистский курс с его борьбой с корпорациями-монополиями, с манией политкорректности и прав человека…

А ведь так порой хочется, чтобы «испарились» беженцы и их потомки, перманентно «склонные к фундаментализму мусульмане», московские гастарбайтеры, арабы на «территориях»… были бы лишены избирательных прав бедняки, низкооплачиваемые наёмные работники и бюджетники - главный постулат либеральнейших французских конституций 1791 и 1849 годов, борьба с которыми с демагогически-демократических позиций и сделала правителями Франции Робеспьера и Луи-Наполеона.

И раз есть социальный слой, желающий «чуда», то, согласно самой примитивной версии марксизма, именно он формулирует императивный классовый заказ, немедленно и буквально исполняемый «надстройкой», включая «идеологов-сказочников».

Если ещё вернуться к Веллеру, то его программа несложна – это такой популярный «дёместризм» - только сохранение в культуре сложной системы табу обеспечивает её стабильность.

Плохо (поверхностно) образованный «мелкобуржуазный класс» судит о жизни, обращая внимание на семантические сдвиги. Если жизнь усложняется и ухудшается, а единственными видимыми изменениями стали легализация однополых браков и приём беженцев, то именно это и стало причиной кризиса.

Речь идёт о масштабнейших перетеканиях капиталов (и вакансий) между отраслями, странами, и целыми экономическими мирами – Северной Америкой, Восточной Азией и Западной Европой.

Но реальным и символическим следствием происходящего являются именно права геев и беженцев. И за этим стоят жёсткие закономерности:
- крах «протестантской этики», понуждающей людей зубами хвататься за любую работу и видящей в своих детях «нахес» (высшее счастье), требует огромного импорта метеков, готовых за гроши махать мётлами и, как Хаим вековой давности, «то рожает двое, то рожает трое, то рожает сразу четырёх…» [впрочем, в знаменитой песне ему все дружно кричат: «генук, мешугэнэ»];
- необходимости обеспечения психологического комфорта для основы технологического лидерства стран - креативно-интеллектуального слоя, для которого повышенная частота «генетической особенности» оказалась закономерной.

Проблема французских волнений, например, связана с тем, что у противников принудительного повышения социальной мобильности нет своего парламентского представительства. За реформы и социалисты и консерваторы.
А у огромных профсоюзов нет своей фракции. Это прямое следствие краха западных левых партий четверть века тому назад…

Поэтому я предлагаю не вести бесполезных полемик с правыми популистами, в конце концов, они – «механическое пианино».

Бесполезна и полемика с их поклонниками - их уровень интеллектуального восприятия ниже порога понимания доводов оппонентов. Например, куда мне девать аргумент о том, что выстраивание западноевропейской цивилизацией (исходно – национально-этнической) механизмов аккультурации мусульман – арабов и тюрок – является закономерным и необходимым этапом для перехода на следующий уровень культурной универсализации, только и способной предоставить шанс посоревноваться в битве за глобализацию с США?

Мучительный процесс трансформации наций-государств в государства-цивилизации…

(Парадоксы: реакция на быстрорастущий исламский компонент заставил немецких шовинистов орать: вы в наш дружный многовековой христианско-еврейский коллектив басурман не пхайте; трагедия в Орландо исторгла из обывателей консервативного Юга нутряной вопль: фундаменталисты, руки прочь от наших геев).

Конструктивный подход – это разработка социально-экономических механизмов для компенсации издержек рыночного развития и вписывания в систему регионального и мирового разделения труда для среднего класса, и предложения их для внедрения.

А ругаться с куклами с пищалками в животе – себя не уважать!



СНЫ О ЧЁМ-ТО БОЛЬШЕМ…





(Автору известно и он об этой свой информированности сообщает всем желающим, что деятельность «Хизб-ут-Тахрир» и КПСС на территории РФ и ряда других стран признаны незаконными)

Кроме всем хорошо известной легитимности правовой, ссылки на которую уже навязли в зубах, есть ещё и моральная легитимность, т.е. признание или непризнание личностью, группами личностей или целыми сообществами, моральной оправданности или, напротив, предосудительности, существования различного рода общественных и государственных установлений или институций.

За принадлежность к «Хизб-ут-Тахрир» (араб. – «Освободительная армия», поэтому далее ОА) в РФ судят как за экстремизм. Для осуждения даже не нужно подтверждения того, что данная структура ОА готовила или призывала к насилию или свержению власти. Даже не нужно подтверждения того, что все сторонники идей ОА в РФ составляют единую взаимосвязанную организацию. Впрочем, и 80 лет назад в СССР для обвинения в участии в деятельности троцкистского террористического контрреволюционного подполья хватало и найденной в чулане старой брошюрки или газеты со статьёй создателя Рабоче-Крестьянской Красной армии.
ОА была создана в Иерусалиме – стольном граде Британской Подмандатной Палестины эмиром Хусейни при активном содействии спецслужб Третьего рейха и активно нападала на мирное население ишува (еврейской общины), участвовала в осаде Западного Иерусалима, в военном смысле была разгромлена. Здесь ради справедливости надо указать, что крайне правое крыло еврейского антиколониального вооружённого подполья одно время получало помощь от дуче [как там в старых частушках: «говорят, что Муссолини похоронен в Тель-Авиве… Евреи, евреи, кругом одни евреи»].

Затем ОА превратилось в сеть ячеек в арабских странах, и с позиций, как сейчас сказали бы, революционного исламизма, боролась сперва с властью коррумпированных арабских монархий (в их коррупции и неловких попытках вестернизации члены ОА видели первопричину унизительного поражения арабских армий в ходе Палестинской войны 1948-49 годов), а потом и с социалистическими арабскими режимами – как с «сатанинскими безбожными».

Отнюдь не везде ОА прибегала или призывала к террору. Арабская цивилизация вообще ближе к установкам бедуинской военной демократии, поэтому, в отличие от нынешних рафинированных европейцев, включая в их число и россиян, в ней любая революционная деятельность, в т.ч. тираномахия, не попадает автоматически в разряд экстремизма. В этом она близка к испаноязычным культурам с их романтическими представлениями о герилье.

Но у ОА есть один необычайно вызывающий тезис – согласно её запрещённой в РФ и множестве иных стран доктрине, все суверенитеты арабских и иных мусульманских стран – морально не легитимны. И высшей политической целью ОА является восстановление единого теократического федеративного государства на основании соединения мусульман в единою исламскую политическую нацию. Как это и было в первые века после Хиджры, пока объективные социокультурные различие исторических регионов не привели к тому, что внутри Халифата вновь не проявились контуры древних государств и империй.

И только англосаксы с их навязчивой манией либерального глобализма (а также, как нам постоянно разъясняют со Смоленской площади, и неизбывной многовековой русофобии) не сочли одно лишь наличие мечты о халифате достаточным основаниям для запрета ОА как экстремистского движения.

Но попытаемся посмотреть на подобные доктрины с другой стороны. Для всех искренних сторонников марксизма частная собственность – морально не легитимна, и её уничтожение как принципа – и есть основная политическая цель коммунистического движения. Одновременно лозунг насчёт соединения пролетариата – это моральная делегитимизация идеи национального суверенитета. Тебе сказано: иди воевать – Эльзаснаш! Правительство так решило, законноизбранный многопартийный парламент так проголосовал… А ты, вражина, смеешь рассуждать о стравливании братского интернационального пролетариата путём империалистической войны! Садись, пять, нет, семь лет каторжных работ.

Сперва оппозиционных марксистов преследовали за их попытки морально делигимизировать частную собственность и национальный суверенитет. Затем, после того, как часть из них прорвалась к власти, и в жестокостях и безумствах они далеко превзошли своих бывших гонителей, компартии и коммунистическую символику стали запрещать в Восточной Европе, включая Украину. Но я повторяю – для любого, считающего себя марксистом, даже если в существующей «падшей» действительности, он апологет скандинавского рыночного социализма, частная собственность и приоритет национального суверенитета – морально не легитимны, и их отмена желательна в некой высшей исторической перспективе.


Точно также как и для всякого истинного христианина доктринальные принципы насчет «второй щеки», «прохождения второго поприща» и «отдания галибеи истребователю через суд халата» [в синодальном переводе – одежды и рубашка, хотя древние евреи ходили как беспорточные алладины] в идеале приоритетны, даже если в «падшей» реальности, он, вослед за своим священноначалием, требует вернуть смертную казнь, укрепить обороноспособность массовым производством оружия массового уничтожения и силой забрать у соседней страны спорную провинцию.

Кстати, уже если заговорили о христианах, то в Тезисах социальной доктрины РПЦ (МП) православная самодержавная монархия* (без всяких оговорок насчёт её конституционных ограничений) и теократия рассматриваются как высшие формы политической организации общества. Чисто теоретически. Как лучезарная мечта. Как бесклассовый всемирный Советский Союз в Декларации о создании СССР от 30.12.1922 года. Вы можете смеяться (и петь как дети), как и призывал Лебедев-Кумач Дунаевского [во, чуваков забрало, аж завидно], но именно сия Декларация, а вовсе не договор об оказании охранных услуг между обербургемайстером** Гостомыслом и ООО ЧОП «Конунг Рюрик и сыновья», - суть учредительный акт создания и нынешней Эрэфии - как преемника СССР.

И ещё одна деталь. Учение о русских (и примкнувшим к ним русскоязычным) как о крупнейшем в мире разделённом народе (а вовсе не мексиканцы, немцы, англосаксы, курды, армяне, казахи или азербайджанцы, как вы могли подумать, начитавшись демографических справочников), зафиксированное в резолюциях Великого [и Ужасного как Гудвин] Русского Народного Собора, и несколько раз (я уверен, сугубо увлёкшись) использованное в риторических целях Путиным, – это моральная делегитимация нескольких межгосударственных границ. Причём, по крайней мере, в трёх случаях, моральная делегитимация границ плавно перешла в государственно-юридическую, а в ещё двух – в военно-политическую.

Это я так избыточно иллюстрирую вполне себе лежащую на поверхности мысль, что само по себе теоретическое отрицание конституционно-закреплённых моделей государственного устройства, существующих международно-признанных границ и основополагающих социальных институций не только не является экстремизмом, но в ряде приведённых случаях носит вполне респектабельный и общественно-санкционированный характер.

Что не меняет того факта, что сам по себе эмир Хусейни был исключительной нацистской гадиной, в своих поездках в рейх упрашивающий кураторов дать ему полюбоваться на газовые камеры… ну, как Есенин выпрашивал у Блюмкина экскурсию на расстрелы…

* Как это чеканно формулирует энтеообразная общественность: демократия – в Аду, а на Небе - Царство… Просто как узрели внутренним взором: «мы ведём прямой репортаж из Малхуто шел Майла… Мимо промчалась Меркава шел Майла. Есть эксклюзивная информация, что это прибыл с официальной инспекцией лично Метатрон - Его Светлейшее Сиятельство господин Матуту…».

(Боюсь ошибиться, но насколько я понимаю лошнкодеш, если бы Барух Шем под Небесным царством имел ввиду не исключительно нахождение его на трансцедентом плане Вселенной, но политическое устройство, оно называлось бы Мединат шел Майла, или, уже, чтобы понятней, на мамэлошн: Дос Райх фун дем Готт.

Я полагаю, что понимание «малхуто» не как области («и показал все царства земные» - в сцене про искушение Иисуса), но как властная вертикаль, это такая же непонятая филологическая тонкость, как понимание «генеральный» как производное от генерала, в результате вполне рутинно-бюрократическая должность секретаря ЦК ВКП(б) по общим вопросам стала восприниматься пролетариатом как Генерал над всеми секретарями, Генеральная прокуратура из прокуратуры общего надзора стала Генералом над прокурорами, Общая инспекция стала – генералом над инспекторами.
Хорошо, что хотя бы компания «Дженерал Моторс» воспринимается не как «Генерал над машинами», но «[Все]Общие моторы».

** А как вы думаете, фигурировал в деловой переписке глава магистрата города – члена Ганзейской лиги?





О лишении Эрэфии "Дня суверенитета"



Коммуно-православную инициативу, можно сказать, что и имперско-фашистскую, об отмене отмечания 12 июня "Дня госсуверенитета РФ" (или как он теперь называется) — поддерживаю полностью. Из тех же соображений, из каких поддерживаю лишения научных степеней министров, депутатов и ректоров, ставших жертвой беспощадного "Диссернета", а попавшихся на допинге спортсменов — олимпийских медалей.

Вот мои доводы. Процедуру отмены (переноса даты) предлагаю сделать наивозможным образом более позорной.

1. День обретения национального суверенитета, или "день независимости" всегда связан с кристаллизацией национального самосознания. Никакого российского национального сознания нет, есть только имперское. Если бы Ельцин, свергнув Горбачева, объявил бы, что отныне РСФСР включает весь СССР (как сие и предполагал оплаканный Путиным сталинский план "автономизации"), или, на самый худой конец, державной дланью провел бы российские рубежи так, чтобы отчекрыжить пол-Украины, пол-Латвии и по трети Молдовы, Грузии и Казахстана, то был бы сейчас Борис Николаевич в процессе канонизации. Объявление же 12 июня 1990 Съездом народных депутатов суверенитета РСФСР породило то, что на "Русских Народных соборах", а два года назад и непосредственно главой Эрэфии, стали называть проблемой "самого большого в мире разделенного народа" — разделенного на Россию и "Русский мир", т.е. должно скорее вызывать чувства траурные, а не радостные.

2. Однако надо быть справедливым. Подавляющее большинство делегатов Съезда были коммунистами, хотя часть из них через два года переметнулась в категорию ельцинистов. Требование торговать с остальными союзными республиками российской нефтью и газом по мировым ценам было программой оппонента Ельцина на пост председателя президиума Верховного совета РСФСР (это пост уже тогда неофициально стали называть президентским), выдвинутого от фракции компартии РСФСР. Потому что в начале мая 1990 года произошел самый грандиозный раскол КПСС — создание суверенной российской компартии, формально объединяющей в своих рядах половину членов "партии власти". Но часть парторганизаций РСФСР, преимущественно в институтах и КБ поинтеллигентней, заявили, что остаются на платформе КПСС (т.е. Горбачева-Яковлева), и раскол, тем самым, прошел не по территориальному, но по идеологическому вопросу. Необходимо обратить внимание на два важнейших фактора: а) в партоцентрическом государстве раскол партии власти на национальной основе означает неминуемый раскол и пророщенного партией госаппарата, а следовательно, и государства; б) инициатива фактической суверенизации — призыв к политической и экономической сепарации РСФСР от союзных структур — исходил от оппонентов Ельцина и российских демократов. Создать свою компартию (сейчас это зюгановцы), имеющую возможность не следовать курсу ЦК КПСС на десталинизацию; создать свою правоохранительную систему (прямо говорили — свой КГБ), готовую осадить "перестройщиков", и, конечно, могучий директорский корпус, отлично понимавший, что вышибать льготы и поблажки из правительства Силаева-Явлинского куда проще, чем из союзного кабинета Павлова — вот какая была программа антиельцинских сил на Съезде. И именно эти силы поддержали Декларацию госсуверенитета РСФСР, обеспечив ее 99% поддержку, имея в виду верховенство именно их законов над горбачевскими. А ельцинские демократы только "привинтили" к верховенству российских законов над союзными тезис о верховенстве прав и свобод человека как законодательной основы. Ну, и еще вдоволь посмеялись над жадностью и глупостью своих новых попутчиков, отлично понимая, что суверенитет РСФСР — это признание со стороны РСФСР суверенитета остальных 14 республик (хоронящее саму идею "большой империи" — Великой России), но главное, что принятая декларация неслыханно углубляет идущую демократическую и национальную революцию, давая все новую поддержку именно им — как революционной партии.
3. Россия (мой давний тезис) — действительно имеет цивилизационные особенности. Она была сперва "дочерней" субцивилизацией от Византии, а потом — от Европы. И в этом подобна Северной и Латинской Америке (мои предположения о существовании еще двух европейских "дочек" — Южнобалканской и Израильской — только ненужно усложнят картину). С другой стороны ойкумены — Северный Вьетнам, Япония и Корея — это "дочки" Китая. Тибет, Камбоджа, Ява (Индонезия) — "дочки" Индии. Римская же империя как цивилизация — "дочка" эллинизма. Цивилизация государственно оформляется как империя или как полиэтническая гражданская нация, обзываемая "плавильный тигель". Границы Эрэфии действительно почти совпадают с границами русской субцивилизации и в этом смысле исторически закономерны. То, что два года назад Путин причислил к "Новороссии", а также большая часть Белоруссии — это лимитроф (граница культур со свойствами мембраны) между Россией и Европой, весь Кавказ, "Идель-Урал" и ныне Крым — лимитроф с миром Ислама (Западной Азией), а Якутия, Бурятия, Алтай, Тыва — с одной стороны, и Северный ("казачий") Казахстан — с другой, это — лимитроф России с Восточной Азией. 80 лет назад в Российский лимитроф включали Галицию и Балтийские государства (в т.ч. Финляндию), но с тех пор он сильно сместился на восток и сузился. Военно-политические пертурбации по-разному двигают госграницы стран-цивилизаций в пределах лимитрофов. Так, США достался весь южный лимитроф — Техас и Калифорния, но северный остался Британской Канадой. Израилю достался Галилейский лимитроф, а Сербия потеряла Албанский и Боснийский.

4. Основой историософского постижения Европы стал распад Римской империи (все западные народы производят себя от освободившихся от власти Волчицы), а потом — избавление от заморских империй, включая Ирландию. Основой русского постижения — строительство "централизованного государства" от Риги и Карпат до Кушки, Берингова пролива и Манчжурии. Марксистская теория "темницы народов" давно отброшена и с проклятиями истоптана. Чувство вины перед порабощенными этносами вытравлено, и осталось уделом жалкой кучки либеральной и по-западному левой интеллигенции.

5. Но тут начинается поиск общей идентичности. Для "гражданской нации" он заключается в отказе от поддерживаемой государством этнической идентичности, а иногда (США, отчасти нынешние Британия, Франция и Германия) даже и конфессиональной идентичности — в пользу переживания общего настоящего и будущего. Государства "гражданской нации" тщательно следят, чтобы этнические корни и религия оставались исключительно частным делом, и никогда не обращаются в поисках консолидации за помощью к этническим и религиозным переживаниям, как это делают национальные государства, поскольку в прошлом у этносов и церквей одни конфликты, а эмоционально переживаемая история — набор аргументов в пользу собственной правоты: как учил Солженицын, русские технологии воспитания национальной идентичности — надо каяться — все-таки христиане и имперский этнос — но не надо "перекаиваться" — перед "осколками орды", например, или "200-лет-вместе-с-евреями".

6. Имперские сообщества очень долго стабильны за счёт эмбриональной стадии национального самосознания у большинства этносов. Известную консолидирующую роль играет и возможность приобщения к высотам локальной цивилизации, а потом и к вестернизации исключительно через вхождение в общеимперский истеблишмент и мимикрии под "главный этнос" (потом таких назовут: в СССР с легкой руки Чингиза Айтматова "манкуртами", т.е. лишенными памяти рабами; а в Африке — с тяжелой руки Франца Фаннона "черные лица — белые маски"). Потом эта исторически-инфантильная "гармония" рушится, и невежественные правители отчаянно ищут консолидации в принудительной ассимиляции меньшинств и в жестокой цензуре истории, требуя осуждать любые антиимперские проявления в прошлом.

7. Временная стабилизация может наступить, если удается найти в общеимперском прошлом консенсусом признаваемое свершение или возможность через локальную имперскую цивилизацию получить значительно больше доступа к цивилизации мировой, чем через локальную этническую культуру. Историки и социологи будущего будут с огромным интересом изучать "донбасский феномен" 2014 года, когда произошел настоящий ренессанс "утопической советской идентичности" и мгновенная иллюзия чудесного восстановления "большой империи" объединила в одну антикиевскую и антизападную коалицию не только местных русских и русифицированных украинцев (подобные этнические коалиции уже появлялись в Приднестровье [где украинцы и молдаване признали русское лидерство] и в Абхазии [где абхазское лидерство признали армяне, русские и греки]), но и мобилизовала русских имперцев и даже нашедших себя в евразийско-имперском величии кондотьеров с Северного Кавказа или Бурятии.

Впрочем, двойной грандиозный пик мифоцентрического импульса 2014-15 годов ("Русский мир" и "деды воевали") остался в прошлом, и скорость сглаживания представляет уже только социологический интерес.

8. Основным отличием самосознания подданных континентальной империи и нации европейского типа является отношение к принесению жизней на алтарь деспотизма. Для имперцев соотечественники — это строительный материал империи и режима, поэтому, чем больше их истребляется правителем, тем священней и грандиозней его правление. В этом смысле русские цивилизационные границы почти идеально совпадают с ареалом культа Сталина-победителя. Для нации европейского типа соотечественники — своя кровинушка, члены большой семьи, и проливающий "свою кровь" заслуживает не почитания, но вендетты. Если бы у израильтян была бы уже совсем русская ментальность, то Яд-ва-Шем воспринимался бы как Храм возрожденного Израиля. Поэтому в России настолько непонятна логика союза с немцами национальных антисоветских формирований — хоть с кем-нибудь, лишь бы против большевизма и империи.

9. Следовательно, день 12 июня (1990 года ) — это не день национально-(цивилизационной) консолидации и избавления от бремени азиатской империи, как он представлялся "отцами-основателями" российской демократии, но день трагического прощания с внешним слоем российской империи. Инфантильному сознанию подданных континентальной империи невместимо, что национальная консолидация — это всегда потери. Даже Второй рейх Бисмарка — это отказ от рейха Первого — огромных владений Габсбургов, компенсируемый аннексией Эльзаса и Лотарингии (половины немецких земель, захваченных парижскими и женевскими французами). Вся внешняя политика Гитлера 1935-38 годов была посвящена ликвидации последствий решений Бисмарка 1870 года исключить из берлиноцентричной империи миллионы немцев Австрии, Богемии и Трансильвании ("Немецкий мир"). Точно так же и антиавстрийская борьба за итальянский суверенитет вынудила Рим к жертве итальянцами Савойи и Ниццы (уступленных Парижу за прямую военную помощь), и к отказу от итальянцев Тироля и средневековых городов Иллирийского побережья, оставленных Австрии, когда напуганный — да, не дядюшка! — огромными потерями в сражении под Сольферино Наполеон III "недовоевал". Только тогдашний "Итальянский мир" стали называть "Италия неискупленная", страдания по которой заставили Рим вступать в Первую и Вторую Мировую войны. И принятие "Декларации о независимости Государства Израиль" 14 мая 1948 (9 ияра 5704 [двойная дата, поскольку праздник носит и религиозный характер, связанный с чудом, в отличие от сугубо секулярных годовщин 29 ноября 1947 и 9 мая 1945]) года, основанной на резолюции Генассамблеи ООН о разделе Британской Подмандатной Палестины 29 ноября 1947 года, было согласием с отказом от включения в еврейское государство всего Иерусалима (его планировали сделать ооновским муниципалитетом, наравне с Триестом, и то, что ООН не вмешалась, когда уже 30 ноября 1947 года начались обстрел и арабская осада Нового города и еврейского квартала Старого города — это еще одна преступная халатность этой организации) и символических территорий Святой Земли — Западной Галилеи, Иудейского нагорья, Самарии, Иерихона, почти всей долины Иордана.

10. Что же касается так тревожащих европейские нации людских и финансовых издержек удержания колониальных владений и периодов правления тиранических режимов, то в России, как уже отмечалось, их калькулируют лишь представители жалкой кучки европеизированных демократов, которых только и можно с точки зрения политической социологии считать носителями российского национального сознания. "Приумножающий же знания — приумножает скорбь" (написал же это первый правитель западной империи, обладающий признанным поэтическим и философским даром).

11. Но какой же день календаря достоин стать "Днём России"? Июльский день в конце 10 века, про который летописцы обоснованием цивилизационного выбора варяжского шейха сделали переписанный эпизод из поэмы "Аль-Кузари" ибн-Гвироля о религиозном диспуте при дворе хазарского кагана? Я соглашусь, что это — день основания "Святой Руси", но ассоциирование киевско-владимирско-московской Святоруссии с Российской империей Романовых — это перечеркивание исторической легитимности нахождения в русской державе неправославных. День провозглашения Петром Великим Российской империи - 14 ноября 1721 года? Петр неслучайно взял латинскую форму государственного названия. Его проектом стал русско-украинский этнический симбиоз как совместный проект выстраивания Российской европейской империи (точно так же приблизительно в те же годы англо-шотландский симбиоз стал проектом мировой Британской империи). Крах проекта обессмысливает его прославление, это видно уже из того, что слово "россияне" стало сегодня предметом нескончаемых издевок. Хотя это — классическая русская форма словообразования наименования жителей от имени страны как исторической области, дистанцированной от этноса: египтяне, сирияне, вавилоняне, моавитяне, израильтяне (иудеи и самаритяне), афиняне, коринфяне, англичане… Жители страны племени Росс, позднее разделившиеся на велико-, бело- и малороссов. А что россы — это якобы шведы, так и франки и саксы — это германские племена, подчинившие себе кельтов/галлов/гэллов.

12. Но империя Петра стала настоящим цивилизационным убийцей "Святой Руси". Хуже того, Советская Россия Ленина-Сталина-Дзержинского (беру исторически сложившийся "портретированный пантеон"), в свою очередь, стала цивилизационным убийцей Российской империи Романовых. Так случилось, что каждый последующий исторический период на Руси выступает в качестве старательного "культурного убийцы" своего предшественника: варяжско-половецкий каганат св. Владимира — славяно-языческой Славии; ордынская Московия — варяжской военной демократии; русско-украинская (затем славяно-немецкая) держава Романовых — "святорусской" Московии; советский период — петербурского…

13. Я предлагаю идти строго юридически. Эрэфия — преемник СССР. Массовое сознание старательно восстанавливает историческое единство ("контитуитет") СССР и РФ, принципиально отличаясь в этом от восприятия советским народом эпохи царизма, подданными петербургской империи — сакрального царства московитов, а обитателями Московского царства — загадочной и полузапрещенной древней Руси. Поэтому День России должен отмечаться 30 декабря — в честь принятия в 1922 году Декларации о создании СССР. И простым людям радость — лишний день в удлинение новогодних каникул. И державному сознанию удовольствие — можно представлять как призыв к мировому союзу ленинско-сталинских республик страстно переплетается с идеей "Русского мира" и выпить за оба — чтобы уж два раза не вставать…

14. Что-то подсказывает мне, что негоже заканчивать обсуждение "Дня России" зубоскальством и что такое важное событие, как дата исторического появления современной России, должно быть выделено. И не надо для этого углубляться в Средние века — Франция, очевидно, родилась не 14 июля 1789 года, но, наверное, с коронации Лотаря Меровинга [поклон Саре Иисусовне!] в Реймсе; а США должны вести свой отсчет не с 4 июля 1776 года, но с политического оформления населения колоний в виде 13 автономных парламентских государств, уже в 1775 году объявивших войну короне. Если 12 июня 1990 года, а это — одна из ключевых дат Революции Ельцина, — отвергается обществом вместе со всей Революцией, а декабрь 1922 года связан целиком с большевистской традицией Революции Ленина, отвергаемой сегодня даже и постсталинистами, то можно углубиться еще дальше по оси времени. И такая дата есть — это провозглашение Всероссийским Учредительным собранием (спикер — эсер Чернов) в последние часы своего существования России как Демократической Федеративной республики. Законность и демократизм избрания ВУС не ставила под сомнение даже проводившая выборы администрация Ленина-Свердлова. Публично отвергать (с ультрамонархических или "пиночетовских" позиций) таких теоретических основ государственного строя России, как ее республиканский, демократический (в смысле — народовластия) и федеративный характер — это значит выглядеть безнадежным политическим маргиналом. Теоретически идея "Учредительного собрания" сохраняет высокую популярность в самом широком оппозиционном спектре. Но, с другой стороны, РДФР была конституирована практически в границах т.н. Великой России (или "Русского мира") — под австро-германской оккупацией или контролем были только западноукраинские, западнобелорусские области, Польша, Финляндия, Литва и Южная Латвия, которые к "Русскому миру" не относят и самые пламенные его энтузиасты. За провозглашение РДФР голосовали и украинские, и белорусские, и закавказские делегаты, входившие в состав фракционного альянса социалистов-революционеров. Таким образом, консенсус вокруг этого события резко расширяется за счет ностальгирующих по Великой России, а само ВСУ явно укоренено в дооктябрьской политической и интеллектуальной традиции как венец столетней борьбы с самодержавием, на знамени которой было начертано два девиза — "Земский собор" и "Конституция".

15. Поскольку дата провозглашения РДФР - 6 (19) января 1918 года - почти совпадает с датой Кровавого воскресенья, замыкая начатый им 13-летний политический цикл по принципу "вот злонравия достойные плоды", то объявление ее "Днем России" откорректирует зловещий историографический контекст второй половины января: Кровавое воскресенье 1905 года, декрет о расказачивании 1919 года, решение Ванзейской конференции статс-секретарей об "окончательном решении" 1942 года и ооновский День памяти жертв Холокоста (занятие Красной Армией комплекса нацистских лагерей смерти в южной Польше в 1945 году)… назначение Гитлера рейхсканцлером в 1933 году (олигархический заговор против Веймарской республики)…