?

Log in

No account? Create an account

КОПЬЁ ЛОНГИНА, ИЛИ ЕВАНГЕЛЬСКИЙ ДЕТЕКТИВ (18+)
e_v_ikhlov



(По мотивам Михаила Булгакова и его экранизаций и Юрия Домбровского «Факультет ненужных вещей», может задеть нежные конфессиональные чувства)

В ночь на 8 июня с.г., посмотрев на канале «История» американский докфильм о «копье Лонгина», подобно фараону в последних главах Книге «Бытия», я увидел сон. Вроде как время наше, но публика такая евангельских времён, и ходят исключительно завернувшись в простыни. Мы все – сторонники Иешуа нашего Га-Ноцри и готовим выступление – естественно, против путинского режима, но исключительно мирное… И как-то уже кругом движуха, как вокруг моста Кадырова в Северной Пальмире… И чуйка мне говорит, что вот настал идеальный момент для провокации. И прошу я посмотреть за очень подозрительным типчиком – Иудой, и да, тут же докладывают мне (а я во сне - не апостол, но бдю за безопасностью), что нашли у вражины завёрнутое острие римского копья, явно для подброса… В переводе с древнеримского, острие копья у жителя колонии – это как по нашему - у кавказца в багажнике переделанный травмат и несколько разнокалиберных патронов: закрыть по статье о незаконном обороте хватает, а дальше – как следствие вырулит… Тут я просыпаюсь, не досмотрев до завершающей логически закономерной сцены – масок-шоу Росгвардии…

Несколько слов о фильма. Там совершенно правильно говориться, что, судя по стальному листовидному наконечнику – копьё тяжёлое боевое. Но на поверхности – ни единой царапинки, ни вмятинки… Если это копьё солдата (по преданию его звали Лонгин), пробившего Иисусу бок, то он – солдат, а скорее – унтер, из комендантского взвода. А бойцы римского комендантского взвода при строгом прокураторе делят свой досуг между сном, игрой в нарды или в зернь (в каковые они нетканный хитон Иисуса и разыгрывали, ибо, если удачу приносит верёвка повешенного, какой же силы артефакт – вязанная галибея распятого политического!) и боевой подготовкой – руби, коли, удар отражай.

Второй сюжет фильма: как ловко императрица-мать святая Елена разом нашла все связанные с распятием артефакты, в частности, наконечник копья Лонгина и гроздь от Креста. Поскольку их в позднейшем экспонировании совместили, обернув серебряной проволоки, указывает, что нашли их рядом, т.е. на Голгофе. Это на многолетнем месте казней огромных гвоздей море, а нужное копье в другом месте, например, на месте казарм в Старом городе, не вычленишь, ибо и при бар-Гиоре в 70 году, и при Бар-Кохбе в 135 году была это зона интенсившнейших уличных боёв… Как нужную гильзу найти на Мамаевом кургане или в Доме Павлова…

И тут картина у меня сложилась. На некоторые юридические странности тех апрельских событий я обращал внимание в своём очерке «Марш несогласных у Золотых ворот»: Иисус казнён точно по ритуалу казни вождя повстанцев – претендента на царский престол (пародийная пурпурная тряпка, пародийная терновая диадема, позорная порка – и если этот ритуал экзекуции применён к обычному бродяге или рядовому смутьяну, то получается оскорбление величества или даже насылка на кесаря порчи через магию подобия), но казнён ОДИН, а не в окружении десятков и сотен сподвижников, а то и тысяч, как было с глубоко мирным лжемессией Тевдой, всего-то решившего основать альтернативный коллаборационистам храм на горе Гаризим. И прав был гособвинитель на процессе Эйхмана генпрокурор (точнее, генеральный атторней Израиля Ландау), полвека назад представивший правительству Леви Эшкола заказанный им меморандум о том, что описанные в Евангелиях события на совещании Сангедрина в ночь на 14 нисана судом Синедриона не могли быть. Ну, сами подумайте: опять же ночь; канун Песаха, совпадающего с шабатом; один свидетель, но нет очной ставки; голосование должно было быть единогласным, а известно, что минимум двое членов Сангердина были сторонниками Иисуса до такой степени, что Иосиф из Аримафеи пожертвовал на погребение благовония и свой склеп (именуемый гробом)…

А что тогда было? Была квалифицированнейшая комиссионная религиоведчески-правовая экспертиза. Каковая без волокиты установила: задержанный во время подозрительной сходки в саду у Масличной горы бродячий галилейский раввин и, похоже, колдун (предсказания, целительство, массовое изгнания диббуков из населения) – ходячий экстремист, в актуальных терминах - «еврейский салафит», но…! Ему можно вменить куда более тяжкие обвинения, ибо налицо состав покушения на подрыв государственного строя. То ли госстроя младшего Ирода Четверовластника (ему ещё Помпей отделил 1/4 отцовских владений – Галаад и Перею), то ли - каприйского нашего затворника Тиберия… Вот им и подогнать фигуранта для суда скорого и правого, а то по оскорблению религиозных чувств самые тяжкие эпизоды – драка в меняльном ряду и невнятные выкрики в толпе…

Дальнейшие события везде описаны довольно адекватно… Только нет главного – весьма вероятного компромисса между первосвященником и прокуратором: дело не должно быть групповым, ибо благодаря усилиям верноподданной общественности и особенно священноначалия Храма все попытки агитатора найти поддержку – позорно провалились, а кучка сопровождающей его деревенщины сама разбежалась.

Последующие события опять же многократно описаны. Приехавший на праздник бонвиван – Ирод-сын, сказал, что он - правитель сугубо заиорданский, и в иерусалимские мутки и непонятки встревать категорически отказывается… ему хватит истории с обезглавленным на пьяное пари Иоанном и с супругой, подкладывающей под него падчерицу-стриптизёршу.
И тут, вникая в кайафовские сопроводительные, крепко задумался Пилат о том, чего он будет докладывать в центр, ибо казнь самозванца по нынешним параноическим временам, когда сам Сеян [Берия и Коржаков в одном флаконе] шатается - дело серьёзное и отписываться придеться тщательно… Еврейчик призывал разрушить еврейских храм… Главный ростовщический центр региона и главный геморрой в прокураторском тухесе… Это когда вся римская сволочь горланит в кабаках частушки про свинью в еврейском храме и о том, что когда же, наконец, иссякнет римское долготерпение и «хирусалима ест пердита»…

Просто увидел, как завершая чтение его рапорта, какой-нибудь имперский фаворит – жирный евнух, куратор сектора «Юго-Восточное Средиземноморье», из новомодной придворной породы гречишек-вольноотпущенников визжит: как казнил?! Тупой служака, выкормыш клавдианский! Защитить, наградить, поощрить, распиарить надо было…
Что дальше: призывал создать царство не от мира сего, а в этой жизни – аккуратно платить налоги… Любит подтрунивать над этими анахоретами-ессеями и постоянно бранится с религиозными фанатиками-ригористами… Какой-то получается туземный философ-стоик, по утверждению близких родственников - тихопомешанный, немного деревенский колдун… деньги – берёт… С ним в свите бывшая курортная шмара, вставшая на путь исправления, и вышедший в отставку налоговый инспектор. На свадьбу пришёл фокусы с вином показывать… В какой-то комедии я это видел: приход колдуна на деревенскую свадьбу, кажется, Плавт или Лукиан. Нет, не Лукиан – без этих… Вот! При задержании обнаружено боевое оружие – наконечник римского копья… В дальнейшей переписке просто: тяжёлое боевое копьё пехотного образца…

ЭврикА! Секретарь, пиши: «в ходе оперативно-следственных мероприятий, высококвалифицированно проведённых совместно силами римского гарнизона и вспомогательного контингента храмовой стражи задержан хорошо вооруженный религиозный экстремист (подтверждено храмовой экспертизой), покушавшийся на мятеж с целью стать правителем… В ходе операции ранен в лицевую область храмовый раб. Благодаря последовательной воспитательной работе, проводимой местными клерикальными кругами, авантюра была обречена изначально, как не нашедшая никакой общественной поддержки»…


И чтобы два раза не возвращаться, добавь: «экзекуция проведена в точности согласно инструкции об обращении с приговорёнными за самозванчество и мятеж… Конфискованное орудие преступление – уничтожено (ещё не хватало накликать проклятие на честного солдата). Национальный туземный праздник прошёл спокойно, без инцидентов… Представители туземной общественности выразили полную поддёржку твёрдому курсу на борьбу с экстремизмом».

«Как это было на самом деле». Иуде Кирьятскому выдали из арсенала запасной наконечник ручного копья. Он положил его в пустой деревянный ящик для сбора пожертвований (евангелисты утверждали, что кэш предатель разворовал) и подбросил в кусты, демонстративно целуясь с Иисусом в роще Гет-шемеш. После завершения следственных действий улика - опозоренное римское оружие - была закопана при вкапывании креста в курган Галгут. На Кресте – единственный выпад против коварного Кайафы, который решил позволить себе сдержанный римлянин – надпись прямо из синедрионовской докладной: «Иисус Назорей – король иудеев» («рекс», как кличут варварских германских и галльских владык - не удержался от мысленного щелчка в нос надутому Ироду, а высокое слово «кесарь» марать туземными разборками не стал). А на претензии из Храма, что пропущено начало фразы: «Именует себя…» и что могут быть непонятки, прокуратор высокомерно ответил: дощечка короткая – буквы
большие, а если не хотят непоняток, пусть поднажмут на воспитательную работу и профилактику экстремизма…


PS. В ночь на 10 июня, ещё раз обдумывая это материал, отчётливо услышал голос маленького мальчика, сказавшего по-русски дословно: «всё правда, но Пилат – дерьмо»…

***




СВЯТОТАТСТВЕННОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ

Три месяца борьбы с отёком лёгких (и неделя с водянкой ног – но улучшается!) на фоне общего медикаментозного воздействия привели меня к некоторым странным размышлениям, по мотивам моего «Копья Лонгина, или евангельского детектива».

Как известно, когда капрал комендантского взвода Лонгин, нанося казнимому галилейскому смутьяну удар милосердия, проткнув меж ребер, то хлынули («истекли») «кровь и вода»… [Тогда копье-спасительнице действительно чудесно и  достойно всяческого почитания]

Это произошло через несколько часов после начала казни… Сепсиса от гвоздевых ранений, болевого шока от вывиха суставов и необратимого обезвоживания или кровопотери организма ещё не было - это печальный удел оставляемых на кресте на два-три дня.

Получается, что предварительный диагноз <временной> смерти Назарея - ранение в область сердца или асфиксия на фоне обширного отёка лёгких… [оказалось - общее место для современного православного богословия]

Но если удар бы либо слишком опытным или чуть ослабленным?!… Казнимый теряет сознания, но хирургически избавлен от отёка. Затем тело, не обмывая – пасхальный шабат с минуты на минуту – обильно покрывают смесью благовоний, включая алое, и обертывают в перевязочный материал.

Столетник, как первоклассный антисептик, творит чудеса. Пролежавший полтора дня в покое и прохладе, раненый приходит в себя и, оттолкнув плиту, выползает в предрассветный сад, где его встречают рыдающие женщины…




ДВА - НОВЫХ ИЗРАИЛЯ – ДВА (ДВОЙНАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ АЛЬТЕРНАТИВА)
e_v_ikhlov




Размышляя о том, кого можно уподобить современных израильтян, я подумал, что наиболее адекватной моделью будут гипотетические итальянцы-протестанты. С протестантским индивидуализмом и трудовой этикой, с немецко-романтической национальной идеей 200-летней давности, но с аппенинской эмоциональностью, чадолюбием, пафосной религиозностью, нравами политической жизни и отношением к коррупции…

Дальше я задумался, а мог ли хотя бы север Италии быть протестантизирован? Ну, например, провалился заговор католических фундаменталистов, направленных на убийство Генриха IV, а на самом деле, на попытку предотвратить Тридцатилетнюю войну, но лишь перенёсший её начало до 1618 года (целью кардинала Ришелье было предельно фрагментизовать и ослабить Германию, а его воспитанник Людовик Генрихович Бурбон был доволен уже тем, что его войска пока только ждут удобного момента для захватов и вышибания контрибуций). При варианте уцелевшего Анри Бурбона, «славный король» мог решиться повторить итальянский поход французской армии вековой давности (или предвосхитить наполеоновский – два века спустя), только заручившись союзом не только с северогерманскими княжествами, но и с воинственными швейцарцами. Не трудно вообразить блицкриг в долине По, победный марш на Рим и дальше, на испанские владения в Неаполе. И потом поворот победоносных армий к Венеции и далее к австрийскому домену.


В результате могла образоваться протестанская савойско-швейцаро-апеннинская федерация [убеждён, что перспектива раздала папских и монастырских земель быстро переломила бы верность «суевериям»], сразу поставившая шах и мат немецким католическим королям. В этом варианте кровавым центром Тридцатилетней войны стала бы не Богемия, но Ломбардия или область Венето. Вполне вероятно, что учитывая аллегорическую тягу гугенотов ко всему старозаветному (они даже пейсы отращивали, только не закручивали) и стремление семантически отмежеваться от папизма, новое государство назвали бы Новым Израилем. И на фоне его могущества все быстро забыли бы, что настоящие «израилиты» - это обитатели гетто в итальянских городах.

Но мог быть ещё вариант. Как известно, разделение Руси на Западную (Литва) и Восточную (Московию) произошло после победы литовских войск над Ордой в конце XIV века. Но при ином исходе сражения, ордынцы могли восстановить контроль над огромным треугольником от Дона до Карпат и даже до Кракова в основании и Вильнюсом, или, по крайне мере, Минском и Полоцком в виде вершины. Тогда на этой территории не было бы никакого западно-католического влияния, ни какой «магдебургии» (муниципального самоуправления), ни какой Киевско-Могилянской академии. Была бы сплошная Святая Русь, управляемая византийскими ставленниками, со всеми ордынскими ухватками в теории и практике госуправления. И хотя неизбежная феодальная раздробленность Орды в итоге принесла бы суверенитет Улусу Джучи, не было бы ни Сечи, ни шляхетства, ни того европейского культурного воздействия с берегов Днепра, на которое опирались сторонники русской протовестернизации второй половины XVII века.

На Святой Руси от Камчатки до Карпат вестернизация просто не могла на два столетия стать государственной доктриной. Зато славянофильство из интеллектуально-маргинального течения получило бы шанс стать таким же всеохватным поветрием, каким стал в Германии немецкий почвенический романтизм «особого пути» на рубеже XVIII - XIX веков. Этот романтизм, неразрывно связанный с непоколебимой тотальностью идеи «Святой Руси», неизбежно пришёл бы к доктрине о православных русских (в этом варианте действительно культурно-исторически малорасчлененном массиве) как новом богоизбранном народе, дав всему движению название «Новый Израиль». Разумеется, прочная изоляция от Восточной Европы избавила бы от проникновения «Израиля Старого».

Поэтому Святая Русь была бы избавлена от Черты оседлости и «еврейского вопроса». Подобно Индии и Китаю.


Зато Польша, вместе с вассальной Пруссией, стала бы, подобно католически-мусульманско-иудейской Испании (до депортаций 1492 года), страной трех вер и трех народов – иудеев (евреев и тюрок), славян-католиков и немцев-лютеран. Отсутствие белорусско-украинских латифундий вынудило бы польскую аристократию, подобно британской и голландской, сделать ставку на развитие городов и морской торговли. В этих условиях и польский конституционализм и шведско-польский династический альянс заиграли бы совсем иными красками.



ПОСЛЕСЛОВИЯ К "ЛУЗЕ ДЛЯ СИОНА". ЧАСТЬ 1
e_v_ikhlov



Послесловие 1. Вставная новелла о Шестидневной войне: как появилась Израильская империя

Начиная атаки против Египта 5 июня и Иордании 6 июня 1967 года, Израиль дал этим понять, что готов отвечать на вызов. Арабы месяц непрерывно скандировали, что сбросят «яхудов» в море. Поддержанный СССР Египет Насера наплевал в лицо ООН, велев миротворческим силам, размещённым на Синае в 1957 году, убираться (а ведь Израиль вывел свои войска с Синая только под международные гарантии защиты от египетской агрессии) и двинул свою армию в сторону Негева.
Египет наплевал в лицо Западу – Израиль был блокирован на море со стороны Эйлатского залива, который был единственным маршрутом поставок нефти - из Ирана. И Запад утёрся – ни попыток «бескровного» прорыва блокады (вопиющее нарушение свободы судоходства) путём сопровождение иранских танкеров американским и британским флотом (де Голль занял прочную проарабскую позицию), ни спешного налаживания альтернативного канала поставок нефти в Хайфу, ни предупреждениях создавших единое командование Египту и Иордании о последствиях нападениях на еврейского государство… И если форсящие пацаны зовут на бой, а взрослые – задумчиво крутят тем местом, где спина теряет своё приличное название, то главный закон дворовый драки – бей первым и что не встал…
Очень скоро вожди разбитых арабских армий страшно обрадовались совбезовской резолюции о прекращении огня. А ведь могли сказать Израилю: приграничное сражение мы проиграли, но попробуйте идти дальше – на Суэц, на Порт-Саид, на Каир, в Заиорданскую степь, на Дамаск… ведь все ваши коммуникации растянуты и вы достигли удобных рубежей, поэтому вы остановитесь сами… но это не лишит нас право вести диверсионную войну, стараться прорваться на флангах… Только для обороны достигнутого периметра Израиль был бы лишён возможности демобилизовать армию, что означала перспективу экономического коллапса в течение нескольких недель… Единственным выходом было бы согласие на размещение миротворцев ООН, в т.ч. с выделением секторов для стран-постоянных членов Совбеза, вдоль старой линии перемирия. Это лишило бы арабов возможности угрожать Израилю, но предотвратило бы появление израильской империи.
Скорее всего, разгром иорданской армии в знаменитых траншейных боях за Арсенальную горку (Гивьят га-Тахмашим) дал бы импульс к провозглашению на Западном берегу Палестинского государства, но с учётом израильской победы по очкам, еврейское государство получило бы Латрунский транспортный узел и Иудейский квартал Старого города, включая, разумеется, Котель (Западную Стену, Стену Плача).

Послесловие 2. Вставная новелла о Теодоре Герцле

Надо сказать, что Герцлю и его движению необычайно повезло – они удачно попали в зазор событий, а когда их контекст радикально изменился, цепная реакция политического сионизма, принявшего в Восточной Европе вполне традиционные для еврейского Средневековья формы лжемессионизма, только с поправками на секуляризм, элементы социализма и стилистическими заимствованиями из модного немецкого и западнославянского этнического национал-романтизма, и уже стала самодовлеющим и необратимым фактором.
Короткая вводная. Венский спецкор Теодор Герцль командируется в Париж в разгар устроенной криптомонархистами антисемитской истерии, поводом для которой стал демонстративно театрализованный процесс над капитаном артиллерии, работником французского Генштаба, выходцем из респектабельной купеческой фамилии эльзасских евреев Дрейфус («Тройной шаг»). Для интеллигентнейшего венца, вполне себе секулярного еврея, погромная атмосфера города, почти два столетия считавшегося столицей европейской культуры, вызывает ощущение «падающего неба». Он тут же вспоминает напутственные слова своей матушки, сказанные ему перед отъездом в университет: Теодорелэ, яники, запомни – если ты забудешь, что ты – еврей, тебя об этом напомнят… В результате Герцль пишет вполне себе параноическую книжку о том, что европейские евреи могут спастись от уничтожения, только забившись в тогда турецкую Палестину – между прочим, под гарантии безопасности тех самых стран, которые по сценарию и будут стремиться к геноциду… Вы представляете эффект от появления такого опуса не в мире турецких правительственных истерик в связи с принятием резолюции по поводу 101 года назад имевшей место армянской резни, главные виновные в которой уже были осуждены в 1921 году стамбульским судом, а в светлом и оптимистическом мире Жюля Верна, Анатоля Франса, Герберта Уэльса, Бернарда Шоу, Льва Толстого и Оскара Уальда!

Но случилось так, что Герцлю тогда помогало всё. Прежде всего, необычайно подлое поведение французских социалистов, которые увидели в процессе Альфреда Дрейфуса давно чаемый «раскол элит», вместо того, чтобы через Второй интернационал поднять всеевропейскую кампанию против «поднимающей во Франции голову клерикально-монархической реакции». Далее, организовать Базельский конгресс сионистов удалось на полгода ранее появления Лиги прав человека и начало мощного, по сути, первого правозащитного, движения дрейфусаров. Да, Эмиль Золя припозднился со своим памфлетом до января 1898 года, но ведь «Я обвиняю!» мог написать и отнести в газету Клемансо и Анатоль Франс, временно оставивший своё зубоскальство и попытавшийся изваять что-нибудь пафосное, или кто-нибудь ещё из светочей французской мысли (кроме, разумеется, свихнувшегося на «Флаге родины» Жюля Верна). И тогда Герцлю (и в его лице его пылким сторонникам) сказали бы: «Майн либер Тео, Вы – свихнулись, покажитесь-ка этой новой венской знаменитости – Зигмунду Фройду! За этого несчастного эльзаского капитанишку вступился цвет французской и мировой культуры, и половина французских партий… Мы понимаем, что кучка отребья пытается взять реванш за провал буланжизма, но они крепко получили по своим грязным лапам, и всё это совершенно не даёт повод сотням тысяч итальянцев, французов или немцев моисеева закона срываться с мест и в ужасе бежать ко Гробу Господню…».

А могло быть и ещё по-другому. Если бы владыка Второго рейха хоть немного поднабрался ума у Бисмарка, то известный своей гогенцойлеровской лихостью и бесцеремонностью выражений Вильгельм II мог выступить приблизительно так: «Эти любители абсентов и тушенной лягушатины, как оказалось совершенно напрасно корчили из себя светочей культуры и прогресса! На самом деле они так и остались кровожадными якобинскими дикарями… Никакой культуры нет и не может быть без благородства и рыцарства! Так, как они обошлись с эльзасцем Альфредом Дрейфусом – это лишнее доказательство правильности того, что наше доброе население Эльзаса было спасено от этих варваров нашим великим отцом! Разведкой занимаются все страны, все армии с древнейший времён. Наш верный подданный – князь Эстерхази уже рассказал, что это он облапошил погрязшую в интригах и взятках французскую контрразведку. Ещё раз повторяю – Германия не вербовала капитана Дрейфуса, он ни в чём не виновен. Но французских шовинистов не интересует истина, им просто нравится травить народ, близкий к германской культуре, травить только за то, что его диалект близок к языку великой германской расы. Два века назад наши царственные предки гостеприимно приняли несчастных гугенотов, изгоняемых палачем Пфальца Людовиком из его владений. Сейчас мы повторяем их рыцарственный поступок – мы с нашим августейшим собратом в Вене приглашаем всех французов моисеева закона найти надёжное убежище в наших владениях…». Дальнейшее называется: Франция – капут…
Но не та, ни другая речь не прозвучала. Выступление Эмиля Золя в январе 1898 определила события на десятилетия.

На плечах движения «интеллектуалов» (в оригинале – презрительное «умников») к власти во Франции вскоре пришли «твёрдые республиканцы» и антиклерикалы, которые решили доказать, что являются куда большими патриотами, чем аристократишки… Через 7 лет разразилось Кровавое воскресенье. Его тоже можно было избежать, если бы комиссия сенатора Шидловского «по изучению быта фабрично-заводских рабочих» начала бы действовать не в феврале 1905, но в декабре 1904, пока самозабвенные либералы на банкетах просили конституцию. Но весной 1905 года события в России уже приняли характер обвала. И тогда, крепко прижатая Германией в Марокко, демократическая Франция одной рукой протянула Николаю Кровавому свой широко раскрытый кошелёк, а второй рукой – секретный протокол с обязательством российского наступления на Германию через две недели после объявления мобилизации, т.е. ещё почти кадровой армией… И через 7 лет, окончательно стараясь похоронить наследие Столыпина, царская прокуратура решила повторить французский эксперимент с показательным антисемитским процессом, раздув ещё более позорное и мракобесное дело Бейлиса, а для острастки расстреляли демонстрацию ленских золотодобыдчиков… Когда процесс Бейлиса через год обернулся «полицейской Цусимой» и престиж самодержавия стал приближаться к значениям 1905 года, кайзер, решившийся наконец воспользоваться разбродом и шатаниями на Матушке-Руси, чтобы отутюжить чёртовых лягушатников. И он, и его прославленные штабисты, так и не поняли, какая его уже 8 лет ждёт военная ловушка. А сам Вильгельм II шокировал бельгийского короля (тоже второго, но Леопольда) попыткой соблазнить его добрым ломтём Франции за право свободного прохода во фланг французской армии (причём, вот с его отцом - Леопольдом I, погубившим миллион чёрных рабов в подвластном ему Конго, такая сделка могла бы и состояться, но сын пытался благородством искупить отцовские прегрешения).

Через 7 лет Ленин остановил гражданскую войну компромиссом с крестьянами. Через 7 лет Сталин начал разрушать этот компромисс, готовясь к новой мировой войне. Через 7 лет Франция правительства Народного фронта создала антигерманский оборонительный пакт с вооруженным до зубов СССР, и Германия вновь оказалась в окружении врагов, заставляя Гитлера лихорадочно стремиться избежать ошибок Вильгельма II (который только 30 августа 1914 года понял, какую же коварную засаду подстроил ему августейший кузен Николай, под предлогом конфликта с Веной нацелившей свои несметные армии на Кёнигсберг и Берлин), но и сам попавший в результате уже в другую, куда более изощрённую, западню – сталинскую…










ПОСЛЕСЛОВИЯ К "ЛУЗЕ ДЛЯ СИОНА". ЧАСТЬ 2
e_v_ikhlov



Послесловие 3. «Козлёночек за два зуза»: о неистощимости арабо-израильского конфликта

Арабо-израильский конфликт почти не разрешим, поскольку имеет двойную – геполитическую и символическую природу.
В такого рода конфликтах издержки геополитической, т.е. реальной, конфронтации, которые должны стимулировать поиск компромисса, только повышают стоимость (сакрализируют) конфронтацию символическую, делая её от этого только более желанной.
Израилю сильно не повезло - к моменту завершения Войны за независимость зимой-летом 1949 года, сопровождающейся многотысячными потоками арабских беженцев (хотя многие из них, условно говоря, первоначально перебирались не далее чем из Кунцево в Алтуфьево) и появлением линий окопов и колючки посреди «дедовых полей», проведение границ там, где удобно, «территориальное наказание» проигравшего и ликвидация этно-демографической «череполосицы» путём принудительного изгнания или обмена миллионов беженцев и переселенцев было нормой. И не только в Европе, где Сталин организовал самое грандиозное с 4 века н.э. переселение народов, но и при распаде Британской Индии. В конце концов, масштаб трагедии судетских немцев (ещё при правлении в Праге «промежуточно-демократического» режима) трагедию палестинцев превышал многократно. Что уж говорить об участи мусульман Индостана, проживающих в 1947 году восточнее «линии лорда Маунтбэтона»! Махатму Ганди пристрелили прямо на молитве только за возражения против их поголовного истребления…

Поэтому в Израиле, в свою очередь принявшем сотни тысяч евреев из арабских стран, и решившем, что вопрос исчерпан обменом населения, подобно греко-турецкому, индо-пакистанскому и польско-украинскому конфликтам, совершенно не поняли, как совершенно периферийный вопрос беженцев за четверть века стал осью ближневосточного конфликта.

Однако те в ООН, кто проголосовал за раздел Палестины (отчётливо понимая, что это не только удар по Британии, но и война), и теперь пытался успокоить свою политическую совесть, а также те, кто был крайне раздосадован итоговой израильской победой, создали такую систему помощи палестинских беженцев, которая в итоге на 3 поколения привязала их к беженским лагерям, которые давно уже превратились в многочисленные каменные города. Так спустя 20 лет программа вэлфера искусственно привязала бедняков к трущобам и вынудила их замораживать неполность семьи (культивировать безотцовщину).

Для примера символического конфликта посмотрим на Косовский. Когда весной 1913 года войска послереволюционной Турции бежали от сербской армии, на их пути встали только отряды албанцев, которых тогда называли арнаутами - исламизированными потомками иллирийцев, до своей исламизации бывшие единственным балканским народом, ведшим вековую герилью против османского ига. У Италии были свои виды на Балканскую геополитику, и её линкоры недвусмысленно подошли к иллирийским берегам. Там, где сербы имели основания опасаться итальянского главного калибра, они остановились. Земли западнее демаркационной черты стали итальянской Албанией, восточнее – сербским Краем Косово и Метохия. В результате различных социально-демографических пертурбаций в последующие 80 лет соотношение сербского и албанского населения в Косово стало 1/5. При развале Социалистической Югославии по общим демократическим стандартам Косово должно было получить независимость и возможность воссоединения с Албанией. Но кроме 200 тыс. сербов, в Крае Косово было сравнительно очень большое число (почти заброшенных при коммунистах) сербских средневековых православных памятников. Кроме того, за шесть столетий до этого на Косовом поле сербская армия полегла в битве с турками. В итоге получилась Чечня, битва на Калке и «сакральный Херсонес» в одном флаконе… Милошевич решил применить к Косову ельцинские методы сохранения «конституционной целостности». Но для президента Клинтона вторая Чечня - в Южной Европе, была уже перебором. Прошло 17 лет. Никаких рациональных и даже иррациональных оснований у Белграда требовать возвращения территории, на которой находится свыше миллиона ненавидящих сербов мусульман-албанцев, нет. Но Косово – это «сербский Иерусалим». Произошедшая при режиме Тито вестернизация сербов (западной части Южнобалканской (суб)цивилизации) позволила им смириться с фактической утратой плодов сербских побед 1912-13 годов, но историческая сакральность Косово, на событиях в котором зиждется вся романтическая часть сербской идентичности мешает пойти на формальные шаги. Хотя относительно формальной утраты плодов сербских побед 1918 года, точнее, утраты полученной в Версале от Антанты компенсации династии Карагеоргиевичей за готовность превратить своё королевство в запал мировой войны (контракт, пролонгированный в Потсдаме маршалу Тито), консенсус в Белграде всё-таки сложился. Что же касается непризнания Косово последними империями Европы – Эрэфией и Испанией, то для них доктрина свободы национального самоопределения подобна холодеющему прикосновению золингеновской стали к тестикулам.
К сожалению, символическое измерение приобретает и так называемый «конфликт на Юго-Востоке Украины». Поэтому Москва будет до предельной возможности оттягивать его урегулирование. Крым – отдельно, это - так называемая спорная провинция: Арцах/Карабах, Эльзас, Савойя, Ольстер… Донбасс таковым никогда не считался.
Небольшая вставка про «провинцию Крым». Эксклюзивность Крымского полуострова возникла в связи с тем, что передача его УССР совпала с началом формирования у коренного (т.н. «титульного») населения национальных союзных и автономных республик восприятия себя как квазинаций, а республик – как национальных псевдогосударств. А нации и государства любят получать земли, и тут же начинают считать новые границы своими «священными рубежами». Изменение статуса Крымобласти было воспринято, как компенсация Украине (между прочим, члену ООН) за 300 лет утраты шанса на национальный суверенитет; как вергельд за бойню и депортации при только завершившемся подавлении западноукраинской герильи и этнической чистки юго-восточной Польши от украинцев и за интенсификацию русификацию Кубани (потомков депортированных в XVIII веке запорожцев). Одновременно начался процесс ползучего закрепление чужеродности Крымобласти в Украине – Севастополь подчёркнуто именовался «городом русской славы» (в отличие от северной – второстольной - столицы, которая была городом славы либо советской, либо российской), а ЮБК стал местом расселения офицеров-отставников, с их сильнейшим имперской и русско-великодержавной идентичностью. Я даже полагаю, что гипотетически не отбрасывая возможность украинского сепаратизма, где-то в недрах ЦК КПСС и КГБ просчитывали возможность надавить на сторонников сецессии судьбой Крымобласти, как «платы за выход». Надо вспомнить, как этот тезис был озвучен первым пресс-секретарём Ельцина Павлом Вощановым и первым мэром Москвы Гавриилом Поповым уже в двадцатые числа августа 1991 года. Вощанов тогда намекнул и на теперь ставшее российским ядерное оружие, как на дополнительный аргумент. А менее через полгода российские социал-демократы Олег Румянцев и Владимир Лукин в совместной колонке в «Комсомольской правде» предложили изъятие у Украины Крыма в качестве единственного средства удержать стремительно падающую в условиях гайдаровской шокотерапии поддержу демократов-реформаторов и лично Ельцина (рецепт отложили на 22 года).
Егору Тимуровичу надо отдать должное – в 1992 году он остановил две войны: сперва заблокировал все зондирующие обращения из новопровозглашенной Крымской автономии о готовности местных властей и милиции совершить пророссийский мятеж, а потом остановил колонны бронетехники, которые под началом вице-премьеров Шахрая и Хижи, отутюжив Пригородный район, уже были развёрнуты на Грозный.

Но представим себе, что Киев вернул себе контроль над ОРДЛО: подписал внеблоковый статус, закидал донбассцев автономиями и привилегиями… Символически это будет означать для России полный крах идеи «Русского мира» и доктрины «разделённого народа». А ведь – это основа представлений о русской идентичности как внеевропейской эксклюзивности. Если Донбасс станет как Ольстер между Британией и Ирландией с официальным двуязычием и региональным парламентом, но общеевропейским до мозга костей, то значит и вся Россия может быть нормальной частью Европы. И русское православие также не препятствует интеграции в ЕС и НАТО, как и балканское или грузинское. Ещё хуже для мантр про разделённый народ. Донбасс – крупнейший русский анклав вне Эрэфии. Три года фактически держать его в руках, а потом с поклоном возвратить, это – полнейшая профанация идеи «разделённости», смущенное признание того, что нет никакой трансграничной великорусской нации, что «защита русских и русскоговорящих» была только и исключительно предлогом для контрреволюционной интервенции. Уйти из Донбасса вне контекста военно-политического краха (как например, дважды пережитого Сербией - летом 1995 и весной 1999) – это печально вернуться в цивилизационную нормальность. Точно так же, как введение рыночных форм хозрасчета на предприятиях и широкое внедрение кооперации в СССР в 1988 году означало окончательный официальный разрыв с полуторавековой интеллектуальной традицией осуждения рынка как «антигуманного и разрушительного» принципа хозяйствования. (Ещё через 28 лет так же поступили братья Кастро, символически завершив историю западного коммунизма).

Но вернёмся к нашим арабо-израильским «баранам».
Прежде всего, отметим, почему власти ПНА всё время в качестве фона требуют передачи им большей части Восточного (бывшего Иорданского) сектора Иерусалима. Административно и политически получение «Аль-Кудса» означало бы для рамаллахских заправил полнейшую катастрофу: острейшие коммунальные проблемы по местным масштабам мегаполиса, обеспечение безопасности миллионов туристов, улаживание непрерывных склок вокруг христианских святынь и главное – превращение обоих сионских Мечетей в бастион фундаментализма. Но поскольку обе части ПНА финансово-экономически несостоятельны, то обладание Аль-Кудсом радикально меняет статус Фалестын – теперь получение спонсорской помощи уже не унизительное клянчание подачек, но величественное принятие пожертвований хранителям великих святынь ислама. В том же символическом ряду стоит демагогическое требование к Израилю признать право потомков всех беженцев 1948 и 1967 годов вернуться на ставшую еврейским государством территорию – с правом ещё раз самоопределиться (что означает лишение Израиля Галилеи, иерусалимского «коридора» и Яффы). Ядерное государство Израиль на такое не пойдёт никогда. Но пусть тогда «проклятые яхуды» заплатят компенсацию каждому арабскому роду за отказ от «права на возвращение» и признают свою «историческое преступление»… Очевидно, что пока всё израильско-палестинское урегулирование будет означать неминуемое движение к этим двум требованиям, оно будет рушиться в самый последний момент. И это при том, что объективно администрация «восточной ПНА» уже лет 10, как военно-политический союзник Израиля в борьбе с «политическим исламизмом», в т.ч. в борьбе с «западной ПНА» (проиранской Газой). Поэтому лучший способ переговоров – это их отсутствие, бесконечная «проклятая неопределённость», как у мужа, который регулярно подглядывал в окно за приглашающей любовника женой, но из-за того, что раздевшись, они гасили в спальне торшер, так и не понимающего чем же всё опять кончилось…
Но обратимся к другой стороне. Представим себе в результате эпической арабо-израильской битвы, вроде постоянно предвкушаемой Сатановским и новым министром обороны Либерманом, арабы в ужасе покинули Иерусалим с окрестностями, как сирийцы Пальмиру… Сошедшее с ума израильское руководство заявляет, что малейшие попытки сопротивления завершаться атомным грибом над Каабой и отдаёт приказ восстановить Третий Храм.

И вот тут Израиль ждёт полнейшая социальная катастрофа. Немедленно после обряда освещения Святая святых потомками коэнов, умытых водой с пеплом красной коровы, израильское общество должно будет разделиться на три сословия: коэны (священники), левиты (храмовые служки) и исраэль (простолюдины). Легитимно править страной сможет только царь – потомок царя Давида «и всей кротости его». Секулярные евреи, а также прихожане консервативных и реформистских синагог теряют гражданские права. Вместо законов начинает действовать Галаха: восстанавливается публичная смертная казнь, в т.ч. для геев и атеистов, и телесные наказания за внебрачный секс. В общем, такой Иран… В Израиле очень многие такого не хотят, и в случае полномасштабной реализации воспримут как почти такую же катастрофу, как, допустим, вход танковых колонн Хезболлы в Тель-Авив… А в случае отказа признать «галахическую» реальность страну ждёт гражданская война, прообразом которой стала гражданская конфронтация 2004 года – при ликвидации еврейских поселений в Газе.
Но окончательно сделать такую перспективу невозможной можно, лишь передав владения Вакфа (общинный Совет мечетей) под юрисдикцию ПНА. Однако сиё будет означать окончательное отречение евреев от Храмовой горы, от сердца Сиона - скалы Мориа, а ведь обретение Святая святых, это – 18-вековая основа еврейской идентичности.
Согласно преданию, оттуда, из руин пылающего Храма, штурмуемого римскими войсками под командованием крон-принца и стоика Тита Веспасиана [да сотрётся имя] и легата Александера – племянника знаменитого философа Филона Иудея, последний первосвященник (простой каменщик, выбранный еврейскими «якобинцами» за праведность), в августе 70 г. н.э. отдал спустившейся с Неба Руке ключ от Храма. Но по другому преданию, именно в это место ударил копытом скакун Барак, унося на Небо своего знаменитого всадника.
Таким образом, любое рациональное разрешение иерусалимского кризиса с одной стороны разобьёт сердце проигравших, хотя с другой, возможно, что тайно их утешит…

Представьте себе, что отношение к конфликту с Украиной в России пропорционально обратное существующему – большинство ждёт не дождётся, когда «отпускники», «реконструкторы» и разномастное казачество, захватив с собой по дороге тяжело вооружённых «шахтёров», вернётся домой (а Крым, в крайнем случае, как-то разделят), но меньшинство буквально сходит с ума от горя, что «ДНР/ЛНР» не расширены до Днепра и не признаны, как Абхазия и Южная Осетия, и бесконечно рисуют фломастерами в школьных атласах обширные рубежи Новороссии… При этом на телеэкране царят прохановы-лимоновы-калашниковы…
И вот случилось – в Минске «добазарились»: проект «Русский мир» закрывается... «Лайф ньюс» даёт слезоточивый репортаж из Донецкого района Ростовской области, где происходит нечто вроде пародийного повтора знаменитой сцены обратного перехода Громова через Пяндж (в квадратике в углу – репортаж об эвакуации Хмеймим), зато РБК мстительно показывает, как в легендарном Краснодоне высаживается украинский вертолётный десант под командованием майора Савченко, и в утешение: бегущей строкой – о решении ЕС о полном снятии санкций и обвале доллара и евро на московской бирже… Но зато по остальным каналам: «бился в пене параноик, хулиган и баламут»… На Манежной площади гневно потрясают кулаками экзотические бородачи, увитые гвардейскими ленточками… «… а в Питере – пить!».

При всём этом, необходимо отметить, что почти все рациональные «узлы» ближневосточного конфликта развязаны. Синай – у Египта (теперь он там получил почётное право воевать с исламистами и блокировать Газу). Развалившейся Сирии уже нет никакого дела до Голанских высот (уж лучше там ЦАХАЛ, чем повстанцы). «Двуглавая» ПНА занимает почти все бывшие «оккупированные арабские территории», кроме безлюдной гряды вдоль Иордана. Палестинцы получили возможность для большего плюрализма в двух игрушечных модификациях своего государства – тоталитарно-теократическим и либерально-клептократическом.

Остался только торчащий как гвоздь в троне вопрос о поселениях.
В конце сороковых – начале шестидесятых обладание форпостами в виде скопления каменных домов с вооруженными жителями было очень ценным тактическим преимуществом. При стиле сражений той эпохи - в виде столкновения пеших винтовочных армий (в октябре 1956, в боях за Синай, для израильских солдат было высшей доблестью выбить египтян из укреплений штыковой атакой, ещё до подхода бронетехники)… До середины семидесятых поселения, при ожидаемом тогда варианте войны в виде вторжения через Иордан объединённого иракско-иорданско-саудовского войска, могли пусть и частично, но стать опорой для оборонительных позиций израильской армии…
При теперешнем маневрировании массированных механизированных сил и применении систем залпового огня, разбросанные в шахматном порядке к востоку от «зелёной линии» 1949 года еврейские поселения, обнесённые извивающимися стенами, скорее обуза, чем полезная полоса укрепленного предполья. В антитеррористической (контрпартизанской) войне, чем больше у тебя периметр обороны, тем более ты уязвим. Урбанизированный клин Маал-Адумима стал бы великолепным подспорьем для рассечения иорданских позиций в июне 1967 года, но представьте себе его в роли осаждённого Алеппо или Хомса?!

Представим себе, что Ариэль Шарон не ликвидировал поселения в Газе (они занимали треть территории Сектора). Если сейчас для уязвления Израиля ХАМАСу всё-таки требуются какие-никакие, а ракеты, то для обстрела внутрисекторных киббуцев и городков хватило бы самодельных миномётов и снайперов. Для защиты внутри периметров пришлось бы постоянно держать гарнизоны и технику. Поэтому вместо плантаций и ферм поселения превратились бы в лабиринты блиндажей и танковых капониров (открыто стоящая бронетехника – идеальная мишень).

Здесь надо еще раз сказать о смене легитимации еврейского государства в Ханаане, поскольку каждый раз его изменение радикально меняло и сущность конфликта. Когда Теодор Герцль просил об («огражденном публичном правом») убежище для евреев 19 веков хронически больной антисемитизмом Европы, он претендовал на какое-нибудь «неудобье». Но уж не совсем неудобье-неудобье: пляж, порт, озеро, речка, горы, долы, известные туробъекты… А почему – Ханаан? Потому что в каждой семье, каждом классе, каждой больничной палате и в каждом гостиничном номере Северной Европы и англосаксонского мира была книжка, где все эти абрамы, сары, давиды, моисеи, лии, исааки, ревекки, натаны, марии, яковы, соломоны и вениамины с зебулонами жили именно в Ханаане… и в книжках были карты и рисунки - с этой самой речкой, озером, горой и пляжем, и с туробъектами – ещё целыми-невридимыми. Но деликатный Герцль ещё и добавил «возможны варианты». И вот британцы стали предлагать «манёвренный фонд» - хотите, пока засуним вас в нашу синайскую пустыню: ну, типа, вы ещё топаете за своим Моисеем… Или – вот: Уганда. Будете пугать на заре львов, носорогов и масаев хоровым исполнением своего хита тысячелетия: «Шма, Исраэль». Тут от видения субтропического национального парка «for jews» Герцль стал прогибаться… [через ¾ столетия Уганда ещё раз – напоследок – полыхнёт в еврейской судьбе рейдом на Энтеббе]

Но восстали делегаты из России, устроив хоровое исполнение цитат из другого хита: «На реках Вавилонских»: «Аще я забуду тебя, Иерусалим…», с грохотом покинули это сионистское сборище. Они были социалисты, республиканцы, атеисты и антиклерикалы, но эманации Святой Руси заставляли их думать исключительно в категориях бескомпромиссности «духовных скреп»… Остальные делегаты вспомнили третий хит – неформальный гимн вставшей с колен Италии - арию иудейских рабов из оперы Верди «Навуходоносор»: «Мы улетим на золотых крыльях мечты…». Герцль получил такой афронт, что вскоре умер, поняв подлинный смысл библейского выражения «народ жестоковыйный»… Но мечта его не умерла. Разбив с огромными потерями турок, британцы решили вкусить заслуженные плоды… Бестселлер с картами был и в каждой штабной палатке. И там был рисунок границ царства Давида и Соломона. Вот, сказали гордые бритты, «Эврика!». И добавили: Британия – рулит! Это всё мы берём… Не корысти ради, а для добрых людей – несчастных додиков, шмуликов, мойш горемычных… Но для приличия подсунули хабар пахану – президенту Вильсону: может желаете, чисто для обустройства ициков, генехов, хаимов? Великий либерал вспомнил улицы родного Нью-Йорка и подумал, что хорошего – не до смерти… Нет, нет, мистер Ллойд-Джордж, только после Вас, я лучше уставом Лигой наций займусь… Ну, была бы честь предложена… Версаль радостно наложил на библейскую иллюстрацию резолюцию: «считать Британской Подмандатной Палестиной». Но тут к англичанам пришёл хашемитский бедуинский шейх: а у ваших «яхудов» морда не треснет? Мы когда на стрелке забивались турок мочить, какой базар был, а сейчас простой араб в пролёте? Да, согласились в Лондоне, правильные пацаны должны за базар отвечать, бери, о, славный шейх, всё до Иордана, но раз взял – помни, под кем ходишь отныне… И, действительно, ведь у этих абраш морда треснет… Да, кстати, абраши, геть сюда – это для вас, королевское слово - не воробей… Не, не, не, обрадовались – Иудея – нерезиновая…
Итак, первая легитимация еврейского государства – страна-убежище, избранная по историческим ассоциациям. Поэтому конфликт с арабскими соседями – исключительно военно-стратегический – получить границы поудобней, да постараться обеспечить демографическую консолидацию. Границы определяем, как для Польши, когда Чёрчилль и Сталин на ресторанной салфетке в Потсдаме спички двигали, а потом на той же бумажке проценты влияния на страны считали – Польша 8:2, Чехия 7:3, Югославия 50:50…

Потом случился июнь 1967: Гром победы раздавайся, веселися, храбрый ид! В руках у евреев – Земля, Обетованная Ангелом Иакову, прозванным за драку с ним Исраэлем. Теперь это поединок за то, чей бог на букву Алеф круче… Возможно, единственное, что остановило объявление Страной Израиля всех прииорданских приобретений – древних Иудеи и Самарии, это соображение, что получившие израильские паспорта арабы через поколение демократическим путём переименуют Эрец Исраэль в Фалестынскую Арабскую (потом – Исламскую) республику… А поступить, как сделали свободолюбивые прибалты, и раздать арабам «паспорта неграждан» - на это не хватило фантазии у самых ярых сионистов.

Прошло ещё поколение, и битву сакральностей сменил Конфликт цивилизаций, а Каир и Амман стали более близкими союзниками Тель-Авива, чем Вашингтон.
Поскольку конфликт дважды сменил свою сущность, то теперь развитие поселений – это не создание форпостов в лобовом военном противостоянии двух наций, и не физическое подтверждение права на библейские земли (передача части «сакральных» земель Иудеи и Самарии, начиная с Иерихона, администрации арафатовского ФАТХа ознаменовало очевидный отказ от концепции «реализации Обетованности» в качестве легитимации еврейского освоения западноиорданских владений Хамешитов), но такое наказание за терроризм: мол, запомните, чем больше нападений – тем решительней наш натиск.

Арабские деревни и города внутри Израиля – морально-политически чужеродное тело, так получите еврейские фермы, посёлки и города – на Территориях… Этнически-территориальный конфликт за половину бывшей британской колонии превращён в столкновение цивилизаций. А для такого столкновения характерна попытка освоения пространства противника, легитимируемое только через силу. Идея интеграции палестинцев в израильскую цивилизацию через вестернизацию, последним романтиком которой был Моше Даян, полностью отброшена. А чтобы не так жаль было просто исторгать из Эрец Исраэль арабский анклав в Галилее, лучше обменять его на присоединение еврейских анклавов.
Только пара вопросов. Как законно лишить тысяч сто арабов их израильских паспортов, дающих возможность пользоваться лучшей в регионе демократией, медициной и школой? Как передать свою территорию новоиспечённой Палестинской Арабской (Исламской) республике, не признавая её (и как признать её, объявившей своей столицей Аль-Кудс, но совершенно не рвущейся заполучить массу избалованных парламентаризмом арабоязычных израильтян)?

И ещё один важный момент – замена первоначального смысла действия. Разгромив арабские армии в июне 1967, правящие израильские социал-милитаристы, для которых любая чужая территория – лишь стратегическое предполье, тут же предложили всё вернуть в обмен на мир. Это означало для арабов полный отказ от символического наполнения конфликта, включая признания Израиля не западным колониальным проектом, но ещё одним левантийским государством… Только более состоятельным и развитым… Что стало бы вечным укором собственной отсталости… Впрочем, разгромленным арабским социалистам и обескураженным арабским монархистам очень помог закон об объединении Иерусалима. У конфликта появилось религиозно-историческое измерение. Скандировать «сбросить «яхудов» в море» – это хорошо в Багдаде, в Дамаске и Каире… На сессии Генассамблеи ООН или в ЮНЕСКО так нельзя, но можно о покушении на исконно-арабский Аль-Кудс и святыни ислама...

Когда в июне 1967 года генералы Даян, Ландау и Йоффе вышли на берег Суэцкого канала («на высокий берег, на крутой»), то цель контроля над Синаем было для них самоочевидна. Создаём полевую линию обороны на берегу и хорошенько укрепляем перевалы Миттла и Гидди в тылу. Прогрызать эту оборону египетская армия будет сутки, а то и двое. За это время мы завершаем мобилизацию и развёртывание войск, которые, как в том же 1967 году, встречают египетские колонны на марше и разносят вдребезги пополам. Но через полтора года Египет навязывает Израилю Войну на истощение. Линия блиндажей на Восточном берегу Канала набухает кровью защитников и неизбежно сакрализируется. Потом на Синае начинают нефтедобычу в свою пользу.
Хорошо, что на горе Синай стоит монастырь святой Екатерины и нельзя построить синагогу на месте обретения Скрижалей Завета. Потом появляется поселение. И вот – «Синай-наш», и Израиль стал настолько Великим, что уже виден из космоса. Хорошо, что под мощнейшим давлением Вашингтона Менахем Бегин решил, что союз с Каиром важнее огромной песочницы. Тем более что ему был нужен гарантированный тыл для финальной разборки с Арафатом и Асадом-старшим.
Когда в 1989 году из СССР, а потом СНГ ломанул миллион евреев, то далеко не все дорвались до США и ФРГ. Части Алии, особенно нестоличной: украинской, молдавской, бакинской, бухарской, уральской, поволжской – удалось достичь Святой Земли. А там – жесточайший квартирный кризис. У израильских властей появляется смелая мысль построить много картонных, но очень похожих на подмосковные дачные, домов и рассовать в них «понаехавших-тут». Понаехавшие стали «омегами». Из СССР они привезли здоровый национализм эпохи разбегания империи по «национальным квартирам». И тут – роскошный выход. Куда более нормальное жильё и куда более романтический статус получает согласившийся жить в поселении на Территориях. Бывшие советские люди главенство квартирного вопроса знают отлично и чётко соображают: мы получаем дома и квартиры в поселениях, а так же работу… (через пару-тройку лет – уже ясно – эти чёртовы леваки «отдают нашу землю арабам» и мы получаем нормальную компенсацию и возможность в качестве «жертв распродажи родины» переселиться в нормальные цивилизованные районы).

Но тут убивают Ицхака Рабина. Натаньягу же только расширяет поселения. Эвакуируют лишь Газу. И сотни (а не десятки, как еще недавно) тысяч, решивших, условно говоря, вместо постройки времянки на 6 сотках, перекантоваться в «резервном фонде» в ожидании нормальной квартиры от исполкома, становятся мощной и электорально-политически влиятельной силой, населяющей уже значительные агломерации с собственной героической идентичностью обитателей фронтира. Да ещё и в эпоху эсхатологической битве цивилизаций. И они рожают детей, им нужна социнфраструктура, рабочие места – дороги небезопасны, не наездишься... Поэтому Белый дом и Небоскреб на Ист-ривер могут пойти и дружно повеситься – поселения будут расширяться. Тем более что ведь это расширяется пространство культуры, отодвигая зону варварства. Потом надо поддержать Путина, чтобы он осадил Обаму, требующего соблюдать какие-то права человека и поддержавшего арабские революции (а как хорошо эти диктаторы «их всех» держали в кулаке). А потом-потом будет неизбежная война цивилизаций и все арабы куда-то денутся… И можно будет жить-поживать и добро наживать…

Глядя из июня 1967 года, Израиль одержал феерическую победу. Аравийские монархии, Египет и даже ФАТХ – его союзники. Багдад и Дамаск – в ауте. В регионе нет ни единой страны, способной даже подумать о конфронтации с Израилем, тем более о создании антиизраильской коалиции. Постреволюционный Иран поглощен не подготовкой Армагеддона во имя освобождения Аль-Кудса, но вышибанием Эрэфии из её уютного гнёздышка с-понтом-основного европейского газгольдера, а Эр-Риада – главной мировой бензоколонки.

Таким образом, грандиозная ближневосточная война, вспыхнувшая в декабре 1947 года иерусалимской блокадой, через шесть десятилетий завершилась, растекшись на внутриарабские войны, и иногда выплёскиваясь совершенно ничтожными по старым временам вылазками из Газы и с Юга Ливана. Ведь травмировавший израильское общество и прикончивший левую идею в Израиле ракетный поток с Юга Ливана июля 2006 года и близко не может быть сравним с танковыми мясорубками на Голанах или у Суэца. А жуткая эпидемия бомбизма свелась к нападению с ножами…
Но при этом появилось столько новых переменных, что совершенно непонятно как вырулить из исторического тупика, к которому привело триумфальное шествие от победы к победе…

ЛУЗА ДЛЯ СИОНА (КАСКАД АЛЬТЕРНАТИВНЫХ ВАРИАНТОВ ИСТОРИИ)
e_v_ikhlov


49 лет назад грянула Шестидневная война, формально объединившая Иерусалим в одно муниципальное образование, почти на три десятилетия сделавшая еврейское государство империей и похоронившая утопию панарабского социалистического национализма.

Как это ни странно, но к нашим дням «двуглавая» Палестинская Национальная Автономия существует уже столько же времени, сколько прошло от провозглашения Государства Израиль до принятия Кнессетом Основного закона «О Иерусалиме». Или, если угодно, от Иерихонского погрома 1929 года, похоронившего левосионистские иллюзии о возможности интегрировать арабов в будущую политическую нацию еврейского национального очага, до провозглашения в Тель-Авиве (9 ияра 5708 года от СМ) Израиля в качестве еврейского демократического государства.

Все 120 лет, прошедших от выхода в свет бестселлера Теодора Герцля «Дер Юденштаат» и его продолжения «Дер  Альтнойланд», вплоть до нынешнего очередного заседания «ближневосточного квартета», с его ритуальными попытками замирить вовсе не хотящих этого израильских евреев и палестинцев, воспринимаются как единое движение шара еврейской истории в нынешнюю лузу нескончаемого хронического конфликта.
Конфликт этот, из колониальных межобщинных разборок разросшийся до одного из главных международных кризисов эпохи глобальной конфронтации капитализма и коммунизма, постепенно стал семантическим стержнем нынешнего противостояния между западной цивилизацией и политическим исламизмом, а также между правыми и левыми западного мира. Ибо западные (в т.ч. российские) левые сочли своим долгом именно палестинцев избрать в качестве главного объекта для своего геополитического сочувствия, а почему-то вовсе не курдов или тамилов Шри Ланки.

Зато западные правые (опять же, включая российских) инстинктивно встали на сторону Израиля – как самой решительной силы, апеллирующей к библейским корням западной цивилизации.
Однако объективный взгляд на исторические события убеждает не только в том, что реализацию проекта Герцля («политического сионизма», учреждённого Базельским конгрессом 19 августа 1897 года), спасло совершенно неучтённое чудо, но и дальнейшая цепочка трагических событий могла быть многократно прервана при самом небольшом наличие доброй воли и просто обычного политического прогноза.
Сперва о чуде.
Теодор Герцль был не просто талантливым публицистом, харизматиком и визионером (на подсознание которого явно давило предощущение Холокоста), он был - классическим либералом-публицистом эпохи модерна, с сугубо политическим взглядом на мир (всё-таки – профессиональный политический спецкор венской газеты), а также и уроженцем столицы империи с «эталонной» бюрократией.
План Герцля. Великие державы давят на Османскую империю; Истамбул выделяет Святую землю под еврейское государство – совместный протекторат великих держав, и на ней возникает некий «Алжир-2» (современная европейская колония на Средиземном море, только со значительным численным превосходством европейских колонистов над туземцами) - имел только один конструктивный недостаток, на который постоянно обращали внимание оппоненты. А именно, при учёте водных ресурсов и тогдашней агротехнике опустыненная и заболоченная земля библейского Ханаане не могла прокормить не только тот десяток миллионов, которым она должна была стать убежищем от надвигающейся пандемии юдофобии, но и одного единственного. Ни при каких инвестициях в Палестинский колониальный фонд.

Разумеется, кроме того варианта, когда они достигают таких размеров на переселённую душу, как это изображено в едчайшей пародии Акунина, у которого в романе «Пелагея и красный петух» описывается спонсирование свободомыслящим еврейским миллиардером Цоресом (т.е. Соросом, исходная венгерская фамилия которого тоже происходит от «цорес» - идиш: несчастье) процветающей колонии геев под Содомом, куда пароходы завозят даже чернозём, для покрытия им степи у южной оконечности Мёртвого моря.
Более того, денежные впрыскивания еврейских меценатов и приезд первых выходцев из европейского низшего среднего класса, немедленно привлёк приток переселенцев из нищей турецкой Сирии, темпы роста числа которых в будущем еврейском национальном очаге превысили темпы его еврейского заселения.

Давайте рассмотрим этот вопрос чуть подробнее. В первую очередь спасать надо евреев Черты оседлости. Это – пять миллионов, включая Царство Польское (в основном – Варшава и Лодзь). Евреи Румынии, евреи наиболее антисемитски уязвимых регионов Дунайской монархии – Венгрии, Галиции, Кракова и еврейская беднота Вены, где бурно растёт и побеждает (в т.ч. многократно в борьбе за пост столичного мэра) первая в мире партия, так и называемая «Антисемитская»… Евреи Франции. Евреи из лондонских (Уайт-Чеппель) и нью-йоркских трущоб и почти все они - выходцы из Черты оседлости. Множество владеют ремеслом или фабричные рабочие. Очень много – хороших огородников, но в Ханаане нельзя выращивать влаголюбивые бахчевые. Почти никто не владеет землепашеством – некрещеные в Европе землёй владеть не могли. Почти по той же причине – дефицит скотоводов и птицеводов. Свиноводство исключается по очевидной причине. В Ханаане нет ничего, что ассоциируется в то время с возможностями индустриального развития – ни железных руд, ни каменного угля, ни нефти… Ни строевого леса. Ни железных дорог. Немного меди в пустынном Негеве и калийных солей в филиале ада – окрестностях Асфальтового озера, справедливо названного Ям-Ямут. Но тогдашняя большая химия использовала каменный уголь, а не поташ. Немного цитрусо- маслиноводства… Крошечное виноделие. Хлопко- и табаководства – нет. Козоводство (для размаха библейскопрославленного овцеводства нет травы, ибо нет воды). Структура занятости туземцев – батраки, издольщики и мельчайшие арендаторы у арабских латифундистов, мелкое ремесло, неконкуретноспособное на фоне умельцев Дамаска и Бейрута, обслуга христианских миссий, обслуживание чахлого («библейского») туризма, преимущественно в виде «экскорт-услуг» (взымание платы за охрану путников и паломников, т.е. за ненападение на них). Наполовину переселившиеся от голода в Америку Сицилия и Ирландия на этом фоне – эдемские сады. Словом, просим любить и жаловать - Эрец зават халав удваш (Земля, текущая молоком и мёдом)… «Страна без народа – для народа без земли» (Т. Герцль).

Но выход из кризиса, который вот-вот должен был похоронить сионизм, произошёл вследствие появления фактора, который «первый еврейских дипломат» просто не мог себе и представить. Начавшееся весной 1882 года, как ответ на погромы на юге России (в той самой путинской «Новороссии»), еврейское, народническое в своей идейной основе, студенческое движение «палестинофилов» начало, как сказали бы сейчас, анархо-коммунистическую колонизацию Святой земли. Через поколение к ним прибавился достаточно заметный поток будущих киббуцников, бежавших от погромной волны начала прошлого века в Черте Оседлости. И вот эти романтические леваки и смогли начать интенсивное сельскохозяйственное освоение Ханаана, включая грандиозные работы по осушению и рекультивации совершенно эпических малярийных болот Изреельской долины и Галилеи. В результате быстро растущие от притока урбанизированных до мозга костей беглецов из Польши, Румынии и Третьего рейха города Британской Подмандатной Палестины теперь могли рассчитывать на местный провиант. Потому что для снабжения полумиллионного ишува (еврейской общины Ханаана) доходов от традиционного экспорта апельсинов, оливкового масла и элитных кармельских вин явно не хватало – нужна была своя пшеница, своя рыба и свои молоко и мясо. И новую столицу Палестины, расположенную на окраине «мандариновой» Яффы, можно уже было, не боясь издевок, смело называть Пшеничным холмом.

Более того, новая коммуно-демократическая идея киббуцианства, как-бы вернувшая евреев не просто к эпохе военной демократии, но и к революционному коллективизму кумранских общин, к антидеспотическому движению перушим 2-1 века до н.э. (греческая транскрипция этого слова сейчас носит предельно бранный характер), буквально преобразила еврейскую идентичность, придав ей, казалось, давно забытые в веках качества, превращающие забитых обитателей западных гетто и восточных местечек в древних неистовых борцов не только с греческими и римскими, но и собственными владыками.

А теперь, после рассказа о чудесно полученном шансе, о шансах упущенных.

Единственной целью создания еврейского государства в Ханаане (строго говоря, термин Палестина – «страна пеласгов» относится к узкой прибрежной полосе между Синаем и финикийскими городами, прилегающая к Иудее, и только разрушив Второй Храм и отменив иудейскую монархию напрочь, римляне распространили его на всю территорию, включая Заиорданские области) было создание антиюдофобского убежища.
С исполнением библейских предначертаний об исходе на Святую землю было сложно и запутано.
Во-первых, исход этот относился исключительно к мессианским временам, а Теодор Герцль, на одном из этапов дипломатического торга с Берлином предлагавший символическое всеашкеназийское крещение на Соборной площади Вены, а на другом этапе – уже с Лондоном – соглашавшийся на перенос еврейской отчизны поближе к озеру Виктории («угандийский проект»), на роль предтечи Машиаха явно не претендовал.
Во-вторых, религиозного сионизма раввина Кука ещё не было, и считалось, что 1000-летний раввинский запрет «идти стеной» (организованное массовое возвращение на Святую землю), принятый в остережение лжемессианским движениям, ещё действует.

В эпоху первых сионистских конгрессов в тогдашнем цивилизованном мире было два генератора того самого антисемитизма, от которого Герцль рвался спасать европейских евреев (от евреев китайских, индийских, персидских и Османской империи никаких жалоб не поступало), а именно Франция и Российская империя. Юдофобские же инсинуации «Пангерманского союза» в реальной немецкой жизни значили не больше, чем листки Общества «Память» в годы перестройки. Но оправдание Дрейфуса и приход к власти «прочных республиканцев» закрыли «парижскую тему». Фактором возмущения оставалась только политика Николая II. Но ведь потребовать от царя прекращения юдофобской дискриминации и поощрения погромов, ежегодно выталкивающих на британские и американские берега десятки, а потом и сотни тысяч еврейских беженцев, тогдашним великим державам было всё-таки проще, чем придумывать, как выкроить из окраины Османской империи свою совместную колонию для заселения своими же иудейскими подданными. Один дружный демарш.

Всё-таки подобные демарши помогали заставить турок остановить гонения на греков и болгар. США уже ввели в отношении Российской империи неофициальные финансовые санкции за политику дискриминации. Для Британии такой демарш был бы необычайно красивым ответом на царскую экспансию в сторону Персии, Индостана и Северного Китая. Берлин и Вена могли рассматривать проеврейский ультиматум Петербургу как изящнейшую «ответку» на панславистские поползновения на Балканах и разглагольствования о «вечной борьбе славянства и германизма», а также идеальный способ превращения идишговорящего населения империи (без особого покривения душой объявленного культурно-родственным германству). Все проблемы были только в Париже, с 1892, а особенно с весны 1905 года, успешно превращающего российскую армию в своих нацеленных на Берлин ландскнехтов, и поэтому заваливающего Петербург кредитами и окружавшего его благожелательнейшим пиаром. Если бы еврейские олигархи Второго рейха смогли убедить кайзеровское окружение перестать дразнить Третью республику угрозой отобрать у неё Марокко (честную британскую компенсацию за отказ Франции от своей претензий на долю влияния в Египте), и согласится на минимальные уступки по Эльзасу-Лотарингии, например, в форме создания французской культурной автономии, то Париж можно было втянуть в общий комплот. Оказавшись, как и в 1854 году, перед единым фронтом цивилизованных держав, царь и его окружение, к тому же подталкиваемые своими внутренними «системными либералами», могли пойти на отмену антииудейской дискриминации, как пошли они осенью 1905 года на легализацию гражданского общества и парламентаризма, найдя себе вместо юдофобии другие «духовые скрепы».
Случись это, еврейский вопрос рассосался бы так же точно, как гугенотский вопрос во Франции и католический вопрос в Британии и Германии, а призраки Холокоста остались бы только уделом хороров в жанре альтернативной истории, наряду с уэлсовским «предвидением» газового геноцида китайцев.
Согласитесь, что при малейшем реальном желании остановить эпидемию антисемитизма, финансово-дипломатического ультиматума великих держав вполне хватило бы, чтобы заставить царя отменить черту оседлости и энергично пресекать погромы, понимая, что неэнергичное пресекание будет тут же караться «недовложением» инвестиций и кредитов.

Сделаю отступление.
Общее впечатление такое, что накануне Октябрьского манифеста 1905 года Российскую империю охватила деменция. Раскачав болгар и сербов посулами панславизма, Петербург даже не удосужился навести самые поверхностные справки о подлинных взаимоотношениях этих двух гордых и древних народов, и в результате оказался в ситуации запрограмиированного кризиса, по итогам которого либо София, либо Белград переходили в стан его врагов, окончательно «обнуляя» все свои балканские выигрыши от необычайно кровопролитной и разорительной Восточной войны 1877-78 годов. Это уже не говоря о прикидках последствий резонанса в русской Польше и Украине, который вызовет восстание чешского этнического национализма. Неслучившимся гимном этого восстания должна была стать симфония «Влтава» Б. Сметоны, из которой потом так хорошо выкроилась «Хатиква», что «лоскутков» потом ещё хватило на «Купила мама Лёше отличнее галоши».
И план аннексии Манчжурии «Жёлтая Россия» мог бы быть успешным, если бы он исходил не клинических прожектов «китайского казачества», но основывался бы на поддержке китайского антиманчжурского реформаторского национализма в духе идей Суть Ятсена.

Российская империя плотно включила Святую землю в свои геополитические приоритеты, начиная с сороковых годов XIX века. Собственно Проливы, и такая суперская замануха как Крест на Айя-София, нужны были именно как гарантии морского пути к Сиону (мешал вам султан зерном торговать?). А теперь представим, что меньшиковские, скобелевские или врангелевские чудо-богатыри дали возможность послать ко двору триумфальную каблограмму «Царьград-наш». В тогдашнем Константинополе можно было опираться на греков и армян (половина населения). А в Палестине? На кучку крещенной Императорским Палестинским обществом обслуги паломников? Даже недалёко живущие бейрутские христиане – католики и целиком ориентированы на Париж.
Не могло быть в принципе никакой другой демографической опоры для Петербурга в Палестине, нежели переселённые на землю предков российские евреи!

Причём, переселенные с уважением, с подъемными, провожаемые с бубнами и тимпанами, с исполнением цыганскими и казачьими хорами подблюдных песен [вариант того, как это могло бы быть, читайте в моей пародии на Акунина «Принц Иудеи, или Притча об исторической неизбежности»]. А отнюдь не так, как это чеканно сформулировал после кишенёвского погрома апреля 1903 гола убитый через год минвнудел граф фон Плеве: не хотят погромов, не хотят креститься – западная граница империи для них открыта…
И ведь был уже мировой опыт такого подхода: и попытка создания Наполеоном «Альянса израэлит», и хитроумный план Тьера использовать алжирских евреев, в качестве опоры для французского внедрения в Северную Африку, и для этого из ещё одной группы грязных туземцев экстренно произведённых в отрасль великого древнего народа…
Забавно, что единственной политической силой, в программе которой было содействие российским евреям в переселении в Палестину, был «Союз русского народа». И никаких там переживаний, что в результате Гроб Господень окажется во власти «племени богоубийц»! Но вряд ли Петербург мог рассчитывать, что переселённые черносотенцами в Страну Израиля бывшие еврейскоподданные послужат ему геополитической опорой.
Но вернёмся к обсуждению возможностей для тогдашних держав «европейского концерта» использовать свежесозданный «политический сионизм» (сионизм «философский» появился в историософском трактате Мозеса Гёсса «Рим и Иерусалим» на поколение раньше, но, в отличие от герцелевских публицистических брошюр, никакого тектонического движения не породил).

Я слишком серьезно отношусь к умственным способностям дипломатических аналитиков тогдашней Европы, что бы счесть, что они в своих подаваемых правительствам меморандумах всё-таки предполагали, что кучке романтических сторонников Герцля удастся сравнительно быстро «обезъевреить» Западную и Центральную Европу путём интенсивного заселения болот и пустошей Ханаана.
Но, если бы правительства действительно сочли бы антисемитизм не просто варварством, но и дестабилизирующим фактором, и договорились бы совместно потребовать от Петербурга прекращения его протонацистских выходок [воля ваша, но публичные заявление, которые делались после 1 ноября 1905 года на всех уровнях - вплоть до министра, а потом и премьера Столыпина, о том, что погромы – это неизбежная расплата за участие евреев в оппозиции самодержавию, иначе, чем разновидностью государственного терроризма в форме заложничества и этнических чисток назвать сложно], то в перспективе, на основе согласованной позиции стран-участников ультиматума царю, можно было составить полноценный Антиюдофобский пакт, впоследствии поддержанный Лигой наций.

Суммарный военно-политический вес даже «антантовской» части этого Пакта легко мог бы заставить власти послевоенных Польши и Румынии осадить свои антисемитские партии, а Веймарскую Германию – категорически запретить и нацистов, и расистскую пропаганду. При этом им помогло бы и тайное желание берлинских социал-демократов, чтобы их поддержали не только за антибольшевизм, и отблагодарили реальными послаблениями при выполнении Германией и Австрией условий «версальского диктата». Или прав был Маяковский, на одном из плакатов написавший: «Антисемит Антанте мил – Антанта сборище громил».
Но даже если бы всё это провалилось, для размещения в США, Канаде и Аргентине всего беженского потока, обрушившегося в 30-е годы на Подмандатную Палестину, достаточно было политической воли увеличить долю еврейского населения этих стран не более чем на 15%. Но это – уже вопрос к теням «христианина и демократа» Ф.Д. Рузвельта и его либерально-еврейского окружения во главе со всемогущими судьей Брандайзером и президентскими советниками Борухом и Моргентау.
Но и если всё это не состоялось или скандально провалилось, как Эвианская конференция лета 1938 года по приёму (еврейских) беженцев из Германии и Австрии, то был ещё один шанс остановить Холокост. Когда Сталин пожаловался Чёрчиллю летом 1942 года, что немцы душат боевыми газами последних защитников Севастополя, укрывшихся в каменоломнях Аджимушкая, британский премьер дал возможность Берлину узнать, что на аэродромы, с которых бомбят столицу рейха, срочно доставлены химические боеприпасы. И фронтовое использование БОВ было тут же свёрнуто. Этот принцип «газовой крыши» можно было распространить и на лагеря смерти.
Всё рухнуло. Мы в генеральной исторической реальности 1946 года. В Подмандатной Палестине разгорается еврейское подпольное сопротивление. Главная претензия к английским колонизаторам – отказ принимать уцелевших жертв Холокоста из Польши, Румынии, Болгарии и центральной Европы, перехватываемых в море и размещаемых в концлагерях на Кипре, названных в честь министра-лейбориста «Бевинграды».
Английский резон: волнуются арабы, на землях которых добывается или через страны которых транспортируется драгоценная нефть.

Рациональные основания арабов: Палестинский колониальный фонд скупает у живущих в Бейруте и Каире палестинских латифундистов земли, прекращают контракты с арабами-арендаторами, а купленных землях создаются новые кибуцы и поселения. Поэтому тезис сионистов, что вся территория Израиля в отведённых ему ООН границах (кроме Негева) куплена у арабов – чистая правда. Доктрина «Еврейский труд», фактически запрещающая предприятиям, связанным с еврейскими профобъединениями, наём арабов (все места – для переселенцев), не оставляет никакой возможности трудоустройства для палестинцев, даже разнорабочими. Пройдут года и принцип «закрытого цеха» британских профсоюзов – запрет принимать на работу нечленов профсоюза - с огромным трудом будет ломать будущая баронесса Тэтчер.

И всё же была последняя возможность остановить стремительно надвигающуюся войну.
В нашей реальности генерал Глабб-паша, создавший из заиорданских бедуинов и черкесов единственное боеспособное соединение в регионе – «Арабский легион», и британская марионетка – египетский король Фарук, в армии которого набились офицеры, начинавшие военную карьеру во вспомогательных частях Роммеля, должны были двинуться на ишув при первой же попытке провозгласить еврейское государство. Видимо, они предполагали, что такая перспектива должна была заставить «сионистскую верхушку» (что бы было понятно: Давид бен-Гурион, Хаим Вейцман, Менахем Бегин, Моше Сне – Голда Меир, Моше Даян и Ариэль Шарон там ещё «хвост заносили») с плачем обратно попроситься под защиту «двуспального английского лёвы»… Единственное, что извиняет английских стратегов, так это то, что частушка: «Нет в мире воина храбрей, чем перепуганный еврей…» появилась только через двадцать лет и в России. В безальтернативной истории дальнейшее хорошо известно: «и летели наземь самураи под потоком стали и огня…» («Катюша» на иврите быстро стала популярнейшей израильской строевой).

Правда, для этого пришлось срочно свергать и выбрасывать из окна пробританского демократа Масарика - с тем, что бы новые коммунистические правители в Праге успели наводнить социалистический Израиль чехословацким оружием.

В альтернативной истории Лондон мог объявить ту часть Ханаана, которую комиссия ООН при разделе Палестины рекомендовала передать евреям (и даже без Негева и Эйлата), доминионом Иудея со столицей в Тель-Авиве или Хайфе (ну, просто из вредности). Малая территория и численность населения не должна была мешать – стала же доминионом Новая Зеландия. Остальное можно было передать Заиорданской Хашимитской династии, сделав её Иорданской, как это и произошло по итогам Палестинской войны 1948-49 года (выпендрюсь: Га-мелхама ми га-ацмаут). Британский король, числившийся тогда ещё императором Индии, мог до кучи объявить себя королём Иерусалимским и Вифлеемским, выделив отдельную территорию под своё прямое управление. («И трёх мостов», Карл!)
Тут и происходит «материализация духов и раздачи слонов населению». Арабы получают гарантии от дальнейшей еврейской экспансии. Евреи получают полную государственную автономию, безопасность и – самую главное – возможность принять столько беженцев, сколько хотят. Нет войны и блокады Западного Иерусалима. Госдеп и Минобороны США (Даллес и Форрестол) бесконечно счастливы – отменилась региональная война, которую они со страхом ожидали, и которая могла отвлечь внимание от сдерживания Сталина, хуже того, помочь ему всунуть ногу в дверь на Ближний Восток.
Поэтому Вашингтон заваливает доминион Иудея гумпо и кредитами – американский капитал, наконец-то, получает возможность проникнуть туда, где 30 лет была английская вотчина. Поскольку нет войны, нет потока палестинских беженцев, нет и 800-тысячного потока нищих еврейских беженцев из арабского мира, и арабской блокады (поблокируй-ка британский доминион), то полуторамиллионное население доминиона начинает процветать и развиваться, отбирая у Ливана место торгово-финансовой столицы региона. А поскольку в Иране, Ираке, Сирии, Йемене, Египте, Алжире и Марокко остаются многотысячные еврейские общины, то через них торгово-финансовые потоки из доминиона Иудея (и стоящего за ним американского капитала) создают целую экономическую сеть над всем исламским миром… Для полной аналогии представьте себе Британский Гонконг, оживленно торгующий по всей Восточной Азии - через Тайвань, китайские диаспоры (хуацяо) в Сингапуре, Малайе, Индонезии, в Сайгоне…
И в Лондоне – радость: не так уж кучеряво живётся послевоенной Британии, чтобы не оценить огромный поток налогов и таможенных пошлин из «Левантийского Гонконга».
Король Британский и Иерусалимский делит со своим августейшим аравийским собратом контроль над святынями трёх религий, а их спецслужбы - на пару добивают остатки арабских радикалов. В его владениях как грибы растут американские отели-небоскрёбы – обитатели «Библейского пояса» стремительно осваивают «библейский туризм».
Багдадский, Амманский и Каирский троны – непоколебимы. Рокфеллеры и Ротшильды делят прибыли от больших бирж - Хайфской нефтяной и Тель-Авивской алмазной.
Ещё можно придумать, как еврейская полиция не пускает в игорный бизнес доминиона известный ирландский гангстерский клан – из-за того, что его глава – Джозеф Кеннеди в свою бытность рузвельтовским послом в Берлине всячески поддерживал антисемитскую политику Гитлера («мы тоже отказываемся принимать их в наш клуб, херр канцлер»).

Останется решить некоторые организационные нюансы. Например, как будет называться валюта доминиона – по-прежнему «палестинский фунт», по-модному - «иудейский доллар» или изощрённо - «британский шекель». Или, как быть с тем, что вице-король Иудеи – не обрезан. Вроде, как непорядок.
Потери. Рассасывается сионизм как романтически-героическая идея. Не возникает эпических мифов об израильской армии и разведке. Поскольку в коммунистическом мире не появляется государственного антисемитизма (а чего переживать, если недорезанные польские, венгерские и румынские евреи переселились в крошечную британскую колонию), то нет и пассионарного еврейского движения за репатриацию из соцстран на историческую родину.

Единственным надёжнейшим способом избежать Холокоста был бы выигрыш (хотя бы по очкам) мировой войны Центральным блоком. В победивших Втором рейхе и Дунайской монархии немцам моисеева закона – почёт и уважение за их героический вклад в победу. В проигравшей – наказанной – Румынии, в позволившей себе недолояльность Богемии и в восстановленной прогерманской Большой Польше евреи – это социальная опора победителей Европы. В Российской империи хотя и не восстанавливается де-факто отменённая в 1915 году, в связи с наплывом беженцев Черта оседлости, наиболее популярная версия поражения – это «еврейско-социалистическо-либеральный удар в спину победоносной армии». Её главный сторонник – организатор «военных погромов» лета 1915 великий князь Николай Николаевич, виновник сдачи Лемберга и Варшавы. Практически об этом же не скрываясь, говорят вернувшиеся во Франции к власти монархо-клерикальные круги. Но зато Берлин получает уникальную возможность обрести мощную геополитическую опору на Ближнем Востоке в виде создания еврейского протектората в Ханаане. Османы утешаны Баку и албанскими землями. К тому же, очень полезно наказать арабом за изменнические проанглийские поползновения. А поскольку Англия и США отказываются принимать еврейских беженцев (как носителей социалистической и прогерманской «заразы» – вы послушайте этих кайков сами, чистые джерри), то Юденавтономизмусланд есть кем заселять.

Но ничего этого не случилось, точнее, всё произошло наоборот, и шар еврейской судьбы катился от одной трагедии до другой, по пути, как карточные домики, разрушая политические, экономические и идеологические проекты…




ПОСЛЕДНЕЕ ПРИБЕЖИЩЕ ПАТРИОТА
e_v_ikhlov




В июле 1830 года государь император Николай Павлович решительно вошёл в дворцовую залу, где тусила элита его гвардии, и очень взволнованно воскликнул: «На коней, господа, в Париже – революция!». По контексту звучало СНОВА. Возникла неловкая пауза…

Веселье было напрочь испорчено… Но прочитавши новые депеши, царь охолонул – «державы», как тогда говорили, переход французского трона к младшей ветви династии – Орлеанидам – одобрили. Создание во Франции «британской системы» - торгово-олигархического «конституциализма» не вызвало никакого отторжения (сложился консенсус, что Карл Х – последний из царствующих французских Бурбонов – испанские правят и сегодня - сам виноват, раз всех так достал).

Тем более, что «конституционная Франция» немедленно «качнула мышцой», взяв Алжир – разумеется, во имя благородней цели - борьбы с тогдашним «международным терроризмом» - язвой алжирского пиратства. Вот до чего попустительство организованной преступности доводит правителя, особенно, если у того «на носу выросла шишка»!

А у Петербурга очень вскоре возникла своя головная боль – восстало, неосторожно наделённое «экспериментальной» конституцией, Царство Польское. Покойный старший брат императора, перед тем как окончательно вводить на Святой Руси либерализм, решил провести в бывшем Великом Герцогстве Варшавском основательные стендовые испытания…

Мрачные предчувствия Карамзина, в своё время добившегося опалы реформатора-конституционалиста Сперанского, его не обманули – и тени демократии, подаренной побежденным французам и полякам, неукротимо вела к революции. Более того, поляки получили мощнейшую моральную поддержку от европейской общественности (как, позднее, и восставшие венгры осенью 1956 года, оккупированные чехословаки осенью 1968 года и польская «Солидарность» - с начал и до конца 80-х).

Всё завершилось злобной патетикой Пушкина в адрес французского барда Беранже, его же гневными призывами к невмешательству Запада во внутренние дела «Русского мира» и прекращению разнузданной русофобской пропаганды: «оставьте - то старый спор славян между собой».

Но все последующие 17 лет, пока славный король Людовик-Филипп раскачивал прекрасную Францию до следующей революции, сам государь Николай Павлович был перманентным источником свински-соблазнительнейшего дипломатического скандала, упорно отказываясь именовать в международной переписке «мой августейший брат» «короля-обывателя» (или, как злобно острили в Северной Пальмире, «короля баррикад»), как то полагалось по этикету, ограничиваясь минимально-положенным «Ваше королевское Величество» [полностью ведь легитимен только беглый Янукович, а Порошенко – тот президент от «фашистов майдана»].

Но самое главное – самодержец всероссийский осознал страшную вещь – продолжение курса на европеизацию, которую уже полтора века вели Романовы, это – путь в историческую западню. Ибо, и все идеи, и сама парадигма западного развития неминуемо вели к либерализму, гражданским свободам и в итоге к революции, устанавливающей конституционный парламентаризм.

При этом обращение вестернизируемого общества исключительно к консервативному полюсу европейской цивилизации ничего не меняло – культуры принципиально биполярны [или, совсем разжевав, ведь про дзен и Фэн-шуй наслышан каждый: любой ЯН содержит ИНЬ, а любой ИНЬ – ЯН], посему даже приобщаясь исключительно к демёстровскому направлению политической философии, всё равно нет-нет, да зачерпнёшь не только благонамеренного Локка, но и вольтерьянства и даже руссоизма… А к 1848 проклюнулся ещё один «полюс» - «призрак коммунизма»…

Поэтому «силовиками» перед, как выражается Даниил Дондурей, «смысловиками», была поставлена по-царски грандиозная задача – идеологического апгрейда петербургской монархии.

Заготовки милейших славянофилов, точно также как и немецких романтиков «особого пути», решительно не подходили.

Во-первых, и те и те, были сторонниками, как сейчас бы сказали, «гражданского общества».
Во-вторых, понять и применить славянофильский призыв «помолясь, вернуться в родную сторону» - святую московскую русь - был столь же экзотично, как, допустим, упования, свергнув «сатанинский большевизм», обрести счастье в реставрации порядков матушки-Екатерины… Или надежды Солженицына развернуть Россию от Андропова к Столыпину…

Но министр просвещения – граф Уваров (со всем креативным блеском человека, не тратящего внимание на прекрасно-слабый пол) задачу выполнил идеально. В отличие от Мединского [в хорошем смысле слова], он не стал фонтанировать томиками, разоблачающими ложь о пьянстве, лени, шовинизме и постыдной готовности красноармейцев пойти против сталинского колхозного строя хоть с Гитлером, хоть с чёртом лысым…

Ибо граф о личных народных недостатках мог судить как по отчётам управляющего имением, так и по жалобам коллег и по личным впечатлением от посещения своих деревенек. А о профранцузских восстаниях лета 1812 года, когда от Бонапарта-Антихриста мужики ждали отмены крепостного рабства, имея примеры его действий в Италии, Испании и в германских землях, отлично знал как современник.

Была создана доктрина «Православие – Самодержавие – Народность» (доктрина «казённой народности»), оказавшаяся настолько совершенной, что все российские правители при любом повороте от реформ и европеизации, обращались к её актуализированным интерпретациям (социально-историческим «реинкарнациям»).

Чтобы разобраться в ней, надо последовать настоятельному совету Великого Учителя Куна, мудро указавшему, что только возвращение словам истинного смысла возвращает в Поднебесную предустановленную Лейбницем гармонию…

«Православие» в этой формуле – это вовсе не призыв к обращению до мозга костей секулярной элиты (для которой параллельная монастырская жизнь была так же экзотична, как среда уманских хабадников в Бруклине - для манхэттенского менеджера-еврея), как к религиозному фундаментализму или мистике.

Это было требование признать эксклюзивный характер русской цивилизации, как альтернативе гуманно-просвещенному Западу, отказаться от заигрывания элит с католицизмом, с его интеллектуализмом и персонализмом, а главное – перестать раздражать средние слои своим демонстративно-небрежным отношением к «вере отцов».

«Самодержавие» - это не просто полицейско-бюрократический авторитаризм (просто и любой Меттерних или французский король сумеет), это – личная внесословная уния каждого подданного – от родовитого вельможи до крепостного холопа – с государем. (Андропов двинул популярнейший слоган: «дисциплина – от министра до рабочего»).

В этих условиях феодальная иерархия – это огромная социальная проблема, это выращивание перегородки («средостения», как сильно позднее выражались идеологи черносотенства) между мужиком и царём. Символический выход был найден в зачислении всех живущих в имениях помещиков в запасные чины минвнудел, с обязательным ношением в официальных случаях ведомственных мундиров, включая форменное чёрное нижнее бельё…

Уваровское «самодержавие» – это перевод феодальных, сузеренно-вассальных отношений в харизматическую систему власти «правителя-пророка», древнего «царя-первосвященника» [церковью руководил царём назначенный председатель Священного Синода – как бы министр православия, он мог быть даже открытым атеистом или криптокатоликом].

Практически это было второе в русской истории «обожествление» живого царя по эллинистскому образцу.

Первое было у Ивана Грозного, третье – у Грозного Иосифа. Оно было призвано заменить начавшуюся с Петра Великого легитимацию монарха как наилучшего руководителя модернизационного проекта. Подобная сакрализация обернулось своей изнанкой при сыне и внуке Николая Первого этого имени – замысел народовольцев был именно в провоцировании взрыва социума в результате этакого люциферианского акта богосвержения.

Калейдоскопическая смена российских императоров и императриц с 1725 по 1801 вызывала только лёгкое колебание «социальной ряски».

Кстати, взрыв произошёл – в виде двух волн еврейских погромов – в апреле 1881 и особенно мощной - в апреле 1882 года. Социальная ткань рванула там, где тонко. И тут и власть, и радикальная оппозиция «протянули руку народу»: «Народная воля» в прокламациях восславила погромы как тренинг народной расправы с помещиками.

Молодая социалистическая еврейская интеллигенция воспылала протосионизмом, начав сельскохозяйственное освоение Святой Земли за полтора десятилетия до призывов Теодора Герцля.

Царизм принял на вооружение доктрину государственного антисемитизма, включая введение квотирования иудеев в системе образования и возникающем среднем классе (это перечеркнуло политику трёх предыдущих императоров на интеграцию иудеев) и госпрограммы сселения иудеев в штетлы-местечки (микробантустаны) – см. ленкомовскую «Поминальную молитву» - пьесу, так трогательно-надрывно завершившую «200 лет вместе».

И вот теперь, на сладкое, третья часть уваровской формулы – «Народность». Она вовсе не означает некий «консервативный» демократизм в смысле политтехнологического создания массовой поддержки власти и внедрения в появляющуюся массовую культуру квазифольклорных элементов. Это не путинизм второго и третьего срока.

Тогда слово «народность» было только и исключительно синонимом романтического «расового», т.е. племенного, национализма. А также воинствующего отрицания элитарности. Веками третируемые повадки черни были признаны социокультурным эталоном. Вся советская «рабоче-крестьянская простота» вышла именно из «николаевской шинели».

Феодально-сословная установка, согласно которой аристократы Европы (и даже благородные басурмане) – это тысячелетняя единая корпорация, внутри которой, конечно, происходят непрерывные разборки, но отделена от презренных вилланов, как мир «пацанов» от мира «коммерсов», а монастырский клир и академически-университетская среда, вообще, транснациональны, была просто растоптана.

Ни одна «космополитическая» социальная корпорация отныне не имеет права самостоятельной выработки представлений о ценностях, критериях правоты и справедливости в той или иной коллизии, но обязана следовать тому, на что укажет высшая власть. Любой иной подход – это, в нынешних терминах, «национал-предательство». «Скажи мне, чей Крым, и я скажу, кто ты…».

Три десятилетия назад это называли «классовый подход», имея в виду эталонизацию позиции русского (русифицированного) рабочего-коммуниста, с его искусственно культивируемый всепроникающей системой политобразования архаически-манихейский менталитет.

Поворот Горбачёва-Яковлева к вестернизации, вынудивший обратиться к «общечеловеческим» - западно-просвещенческим – ценностям, был проклят в период нынешней «романтической реакции».

Здесь я должен пристыжено признать, что недолюбливаю патриотизм как идею за то, что он «биологизирует» гражданские добродетели – человек и сообщества должны делать правильные, полезные и добрые дела не из верности локусу (исторической родине), этносу или государству, но именно из осознания сократовской максимы, что добродетель содержит награду сама в себе…

Самое универсальное определение национализма для меня – это переработанная мною гелнеровская формула: национализм – это доктрина, в соответствии с которой интересы моего государства-партии или государства-этноса, или этноса как протогосударства (проще говоря, национального движения) всегда приоритетны по сравнению с моральными ценностями моего культурного круга (в значении локальной цивилизации).

Здесь небольшое разъяснение. Поскольку ещё не сложилась глобальная цивилизация, то термин «общечеловеческие ценности» может быть отнесён только к западным гуманистическим и демократическим ценностям. В остальных культурах есть свои обоснования солидарности и взаимопомощи, однако, скорректированные проникновением современных западных представлений о достоинстве личности и гражданской свободе.

Самый простой пример: гелнеровское определение национализма как «стремления каждой <этнической> нации иметь одно и своё государство» (т.е. иметь суверенитет, политически обеспеченное культурно-национальное единство, позволяющее проводить организованное воспитание и поддержку идентичности, а также святая святых - территориальную целостность) подразумевает постоянный конфликт этого стремления с принципами просвещенной цивилизационной солидарности, требующими избегать войн и конфликтов, разжигания ненависти, уважения договоров…
Вот теперь я перехожу к абзацам, для которых всё предшествующее было вступлением.

Современный западный либерализм немного сословен. Демократические институты создаются не для содействия как можно более адекватной трансляции воли масс, но именно для её, так сказать, гармонизации; для уравновешивания конкурирующих политических устремлений и социальных запросов, а не для их фокусировки [один из эвфемизмов «управляемой демократии» - «фокусированная демократия»]. Для либерального английского общества околофутбольная шпана – это агрессивная чернь.

Чем более «запоминающее» обойдётся с этой публикой, страдающей норадреналиновой (гормон агрессии) зависимостью французская полиция – тем лучше. Жаль нельзя выпороть в участке – для назидания.

Более всего сопротивлялся отмене телесных наказаний в школе британский профсоюз учителей. И одной из первых жалоб, четыре десятилетия назад рассмотренных Европейским судом по правам человека, была жалоба подростка, выпоротого полицией на британском острове Мэн (унижающее человеческое достоинство обращение).

Решение ЕСПЧ гласило – впредь запретить полиции порку с раздеванием (при наличие одежды стандартной ткани), только в закрытом помещении, с согласия родителей и под наблюдением врача…

Для страны, приверженной «уваровской народности» - боевитые болельщики – это, напротив, национальный авангард, показавшей свою физическую силу и моральную решимость прямо в средоточии цивилизационного соперника – «гнилого Запада».

Герои, утершие нос традиционно-русофобствующим англосаксам. Герои, 6 недель назад так хвастающиеся своей готовностью "повторить" марш Красной Армии на Берлин и Эльбу... И рисовавшие на своих иномарках как они будут "повторять"...

Точно также как военные авиахулиганы, «бочкующие» американские самолёты и корабли…

Культ архаизации и простонародности. Пусть не любят – лишь бы боялись… Боишься – значит уважаешь... После «патриотического марша» российских болельщиков в Варшаве выручать задержанных послали федерального омбудсмена Лукина. И никуда не делся будущий тверской сенатор, помчался…

Это я клоню к тому, что когда в России к власти придут настоящие «либеральные фашисты», то выдворенных хулиганов уже в «Шереметьево» будет встречать национальная гвардия с хорошо вымоченными розгами…

И применение будет гвардии найдено, и очень как-то стильно получится - одновременно и по-русски и по-древнеримски…
Но чтобы всё строго - в соответствие с практикой Страсбургского суда...




О СЕКТАНСТВЕ, СТРАТЕГИИ И РЕФОРМАЦИИ
e_v_ikhlov




Есть несколько цитат, которые я часто привожу: «Лучшее – враг хорошего» (интеллигентская поговорка); «Крепкие задорные крепыши – дети господина президента… » («Гадкие лебеди», «Хромая судьба», А. и Б. Стругацкие); «Да, были стайеры… Стефан Орловский…. командир королевской роты арбалетчиков, во время публично пытки ведьм приказал открыть огонь по палачам… вы – же люди, бейте их!... его не услышали за криками толпы: Огня, больше огня…» («Трудно быть богом», А. и Б. Стругацкие); «Глупость человеческая своим величием соизмерима с космосом» (приписывается одновременно А.Эйнштейну и С.Е. Лецу).

Каскад допингОвых скандалов крепко подвесил возможность для отечественных лёгких атлетов поехать на Олимпиаду в Рио. Флёром скандальных разборок до сих пор окружено и решение о проведении в Эрэфии Мундиаля 2018 года. Любое отрицательное решение станет всесветным позором для страны и ёё спортсменов. Поэтому бодро вскочившая с колен Эрэфия посылает во Хранцию роту штурмовиков для уличных боёв (называемая французской контрразведкой число 150 – это и есть усиленная рота). Видимо, в рамках операции «Падение Парижа» [в честь романа И.Эренбурга, естественно] – надо же отметить 76-летие эвакуации англичан из Дюнкерка и сдачу столицы Франции вермахту без боя! При этом в отдельных мозгах совершенно нет понимания, что все российские выездные инициативы такого масштаба всеми воспринимаются исключительно как парагосударственные, и посему доказательная отправка отряда боевиков, конечно, не будет приравнена к очередному акту гостерроризма, но ответный удар по «руке Москвы» будет устрашающим… И как раз в канун обсуждения продления санкций ЕС! Но зато отчитаются организаторы: погнали наши городских в сторону деревни…

Но ещё большую глупость совершили в эти дни демократические оппозиционеры. Им удалось продавить власть с шествием у «стен седых Кремля», и только один А.Красовский, как обычно, причитая на «Эхо Москвы», предрекал, что убоявшись трудностей, организаторы марша в последний момент заговорят о том, что и в Марьино есть гражданское общество (ну, один - прописью – точно). Льву Пономарёву даже удалось (взял на слабо, не иначе!) убедить нашу новую генерал-омбудсменшу, что предотвратить побоище демонстрантов на Славянской площади в «День России» - это почти также круто, как отменить выборы в Барвихе. По крайней мере, ни одному из двух её знаменитых предшественников сего не удавалось. И посему я предлагаю произносить первый слог её должности трижды – ом-ом-ом…

Очевидно, что уникальная возможность, выразительно заставив власти отступить, провести мощную правозащитно-объединённо-демократическую акцию, «штыков» хотя бы на 5-7 тыс., (а кипешу поднимать на добрый легион) - за неделю до начала предвыборной страды и успев до начала летне-дачного сезона - это дико красивый политический аккорд. Завершись он созданием демократической политкоалиции – и тут уже не 3% гарантированными, но надеждой на 5% фракционных (или на 4,8% - скандально обокраденных) густо пахнет. Но заявились 5, хорошо, 10 – центурий. Это значит, такой активистско-правозащитный костяк. А широкие партийные массы двух больших и полдюжины малых демпартий – профилонили. Как разъяснял верному Петьке, вернувшийся из Москвы с курсов краскомов Василь-Иваныч значение красивой латыни: древний язык, а всё понятно «патриции водили гетер в термы» - это партийцы ходили со шмарами в баню париться.
А происходит это от того, что партийцы наши ходить могут только строем, под знамёнами, баннерами и транспорантами. И коли ежели не являются отцы-командиры, то уже и нечего каблуки сбивать. Отцы же командиры тоже любят за собой видеть лес центурионовых значков. Но оппозиционные партии наши – не армии, а збройная шляхта, дворянское ополчение. Есть кураж – ломим, нет куража – мониторим баталии дистанционно. Решение о марше принималось на пике рассмотрения новых, ещё более фашистских законов, на фоне обоймы знаковых политических судилищ. А подготовка к нему шла, когда Савченко, Павленского и Пивоварова освободили, а рядом с Путиным замелькал Кудрин… И произошла психологическая демобилизация, отлив, оставивший на песке пару-тройку задыхающихся рыбок. Это и приговорило весь российский политический либерализм. Прикончивший себя лично, своими собственными руками – под добрым и мудрым надзором Эллы Александровны. И будут потом историки копаться в обглоданных косточках на стоянке первобытного человека. Если бы Навальный – не, а Яшин…, а Шлосберг… Если бы Радек не троллил Бухарина, а Каменев договорился с Троцким на два года раньше… Не побежал бы вприпрыжку Руцкой за Хасбулатовым… Нашёл бы Столыпин компромисс с Набоковым-отцом…

И тут я плавно подхожу к оставленной на сладкое теме Всеправославного собора. Дело не в том, что раскол между поместными церквями произошёл по вопросу признания «инославных» - католиков, христиан евангелических деноминаций и «дохалкидонских» церквей (монофизитов – коптов, эфиопов, армян) не братьями по вере, но «еретиками» (даже не «сзихматиками», как ругаются католики, т.е. «раскольниками»), но линия, по которой он прошёл – между церквами «национальными» и «общинными». Там, где православные – жители западных демократических государств, потомки славянских или греческих мигрантов или крещённых в православие коренных, там готовность принимать другие церкви западная – каждая община имеет свою конфессию, и это личное дело человека, церковь – такая семейная. И совсем иное дело там, где не просто религия поддерживает национально-государственную идентичность, но эта миссия просто прямо возложена на конкретную церковную иерархию. Вот тут всё очень болезненно: если западные церкви не еретики, но альтернативный социокультурный проект, адаптированный к условиям Западного Средиземноморья и Северной Европы, то итоги 1000-летнего соревнования настолько очевидны, а рассказ о поводах и предлогах к расколу для образованного западного человека настолько странен, то «гамбурский счёт» очевиден. Но если они «еретики», то просто им дан земной успех в компенсацию погибели души, как говорили на Западе про евреев в промежутке между прекращением инквизиторских гонений и началом Холокоста (собственно, ведь только после Холокоста из церковного оборота ушло выражение «враги-христовы»). Вы спросите, а как же декларация сахар-медовичей на Кубе, куда Кирилл еле успел до приезда Обамы и объявления о роспуске социализма? Так-то был зондаж по выходу из Второй Холодной войны, а теперь Лавров и Керри сами отлично перетирают Донбасс с Пальмирой…

Тут надо ещё больше углубиться в тонкости цивилизационных процессов, затронув, например, принципиальнейшую разницу между реформой и реформацией. Реформу, которую как правильно заметил Борис Ефимович, начинают только тогда, когда кончаются деньги. Правители сами выбирают, проводить ли им реформы и как. Они могут провести частичные реформы, выведя общество из сложившегося равновесия, а потом «завернуть гайки» и удивляться революционному брожению. Могут ничего не делать, и попредседательствовать на похоронах системы, разрушенной кризисом и революцией, или рухнувшей под натиском более ловко модернизировавшегося соседа. Могут предусмотрительно заменить назревающую социально-политическую революцию, растянув подразумеваемые ею общественные трансформации на поколение…

А вот реформация – это объективный фазовый переход социума. Жило-было традиционное аристократически-жреческое (агро-грамотное) общество и вдруг получите монотеистическое феодальное средневековье. И следом – общество модернити с «веберовской этикой», «расколдовыванием мира», конституцией и наукой… Этот фазовый переход всегда идёт на один такт – от платоновской Академии нельзя сразу попасть в Сорбонну-1968, но лишь через Сорбонну, обсуждающую, не надо ли сжечь еретика Рабле. В западном мире реформация почти завершилась, и там нет понятия «ереси» в качестве культурно-актуального. Поэтому вашингтонец - прихожанин греческой церкви не может подумать про своего соседа – прихожанина нависающего над фронтом его церкви (с очень красивой мозаикой с рыбой) огромного католического кафедрального собора – еретик.
А вот прихожане «средневековых церквей» в иных категориях и не думают.
И, напоследок, но очень важные соображения. Для секулярно-интеллигентского, а потом и увлеченного им массового урбанизированного сознания, политическая партия – это «светская церковь», причём, церковь – «квазикатолическая», призванная руководить государством изнутри его институтов, воздействуя пропагандой (буквально – агитацией язычников-деревенщины). В этой картине мира «враждебная» партия-церковь – еретики, против которой сгодится и инквизиция. От этого бешенные антилиберальные, а потом – антисоциалистические и антикоммунистические гонения на Западе, а потом – повальные преследования «буржуазных и мелкобуржуазных элементов» при левых режимах. Поэтому для российских демократов другая партия – всегда еретики, даже вынужденный альянс с которыми постыден, а исходная точка разрыва освящена традицией. Кто сейчас точно вспомнит именно идеологическую первопричину разрыва между сторонниками Явлинского и Гайдара, а не закулисную схватку Чубайса с Лужковым?

Изучающие Великую схизму 11 века много скажут, что в одном углу христианского мира цивилизацию восстанавливали монастыри, и папы ставили и свергали императоров, а в другом углу – античную цивилизацию защищали василевсы, и они и ставили патриархов, и корректировали теологические установки [опоздай на полвека художественно-чуткие греки свергнуть сиро-манихейское иконоборчество, и князь Владимир в «сакральном Херсонесе» крестил бы Святую Русь именно в икономахию, а при хазарском и багдадском духовном влиянии поди и прижилось бы]. Но предлог вселенских церквей для разрыва был идеален – западники делали пресные облатки, а восточники – сдобные просфиры, и потому заклеймили оппонентов подражанием маце.


Остался один штрих. Начавшаяся при Петре I реформация Руси не имела своим источником и своим орудием православную церковь. Завершили реформацию большевики. Мы помним про сдвиг на такт. ВКП(б)-КПСС пришлось самой стать псевдоцерковью, но – квазикатолической. От этого болезненный культ пытаемых и казнимых героев-мучеников; сталинские «ведовские процессы», непрерывное разоблачение ересей; тотальность веры, но и партсъезды-«соборы», решительно меняющие «теологию». Горбачёв и Яковлев пытались «протестантизировать» КПСС, но она рухнула, не вынеся этого, точно также, как не вынесла «лютеризации» католическая церковь Северной Европы. Нынешние российские «парламентские партии», это, если угодно, предельная возможность «квазипротестанизации» капээсоподобных политических организмов. Демократическая же оппозиция ещё хранит «католическую» матрицу и рвётся пострадать и спасти людей от душегубительной государственной ереси (как гонимые английские католики в Англии 17-18 веков). Но – каждая по отдельности.