?

Log in

No account? Create an account

Анапа – значит «фашизм»?
e_v_ikhlov




После того, как все celebrity демократической оппозиции дружно заявили, что анапский инцидент - суть последнее и окончательное свидетельство перерождения путинизма в фашизм, я, движимый исключительно духом противоречия, после некоторых размышлений, пришёл к строго обратному выводу – это признак большой проблематичности именно такого завершения эволюции путинизма.

В моём понимании, фашизм – это не жестокая диктатура, тирания или деспотия (сколько их знала человеческая история от фараонов начиная). И это – не воинственно-националистический режим, потому что иначе к фашизму придётся отнести не только британский джингоизм рубежа предыдущего века, но и движение гарибальдистов. И даже не смесь полицейской диктатуры с шовинизмом, как то полагал Борис Натанович Стругацкий. Строго говоря, советское общество 40-летней давности куда больше напоминало классические образцы фашизма, только антирыночного, чем нынешняя фаза путинизма.

Хотя внутренний потенциал фашизации в путинизме очень силён, и его можно именовать фашистским ровно в той же степени обобщения, в какой новопровозглашённые большевистские государства в 1918 году сочли возможным самоназваться «социалистическими», хотя даже в сталинской трактовке им для формирования основы «социалистического» строя требовалось ещё около двух десятилетий.

Отметим три, известных из истории, фундаментальных признака фашизма.

Первый признак – это тоталитарное государство с ретроспективно-утопической (мы боремся за «светлое прошлое») идеологией.

Следствие из этого признака – в этом государстве не только существуют монопольно-правящая партия и общеобязательная государственная идеология, но и криминализировано несогласие с таким положением вещей, обычная публичная критика его, а даже не попытки создать альтернативные политические структуры или доктрины.

Второй признак – фашизм всегда появляется как ответ на развитие демократических институтов и независимого гражданского общества: влиятельные внесистемные партии и профсоюзы, свободная пресса, академическая автономность…

В традиционалистском – монархическом, квазимонархическом (тираническом) или ранее-олигархическом социумах порядки, которые мы бы сравнили с фашистскими, это – нормальный быт. Как сказали бы братья Стругацкие – это «базовый уровень средневековья».

Маркистские («коминтерновские») дефиниции фашизма, имеющие то достоинство, что несут в себе определение его целеполагания, сводятся к тому, что фашизм - авторитарно-полицейское орудие истеблишмента для разрушения угрожающих истеблишменту демократических институтов.

Следствие из этого признака – нельзя говорить о фашизме в социуме, который отвергает или не воспринимает саму идею существования демократических институтов…
Ни Людовик XV, ни Николай I, ни Александр III не возглавляли фашистских режимов. В этом смысле первым в Европе протофашистким движением были «жандармские профсоюзы» и черносотенство, любовно пестуемые Николаем II.

Третий признак - фашизм всегда начинался с оппозиционного, революционного по своим характеристикам движения, и утверждался путём государственного переворота – силового или «конституционного». Это было движение, нацеленное на борьбу с уже явными признаками либерального конституционализма и достаточно влиятельным гражданским обществом.

Ни резонансные политические убийства, где нити заговора ведут в вершины истеблишмента, ни полицейские провокации и репрессии против инакомыслящих, ни нападения фашизоидных активистов на оппозиционеров, сами по себе не означают перехода социума в стадию фашизма.

Иначе нам придётся считать фашистским государством США рубежа 63-64 годов – с убийством президента-реформатора, тотальной слежкой и травлей внесистемных движений со стороны ФБР и зверскими избиениями и полицейскими преследованиями в Южных штатах активистов антисегрегационного движения («всадников свободы»), включая избиения и аресты нобелевского лауреата Мартина Лютера Кинга. И становится совершенно непонятно, почему уже через несколько месяцев новый президент – техасец Джонсон, выдвинутый в 1960 году на пост вице-президента голосами «диксикраторов» («властителей Юга» – самой коррумированной и расистской частью Демпартии), подпишет знаменитый Акт о гражданских правах и начнёт всеобъемлющую программу социальных реформ «Великое общество», а по Америке прокатится мощнейшая волна антивоенного и антиконсервативного движения.

В пользу довода о внутреннем сопротивление многих компонентов путинизма окончательной его фашизации (и вовсе не в лице отмолчавшихся системных прогрессистов, хотя Кудрин ещё мог бы позволить себе пробурчать нечто осуждающее), стало пространство презрительной брезгливости, окружившее исполнителей «анапского инцидента». Хотя у исполнителей, разумеется, была поддержка и «информационное спонсорство" со стороны правоохранителей. Юг – есть Юг…

Повторяется ситуация трёхнедельной давности с нападением на Улицкую и школьников-лауреатов конкурса "мемориальских" сочинений. Гнев одних и гадливость других.

И никакого рыка «патриотической общественности» в стиле: давили гадов и будем давить… Никаких этих «красот» сезона весны-лета 2014 года.

Бочком-бочком от края пропасти к «довоенной нормальности»… А что штампуются законы один антиконституционней другого, так нужна ещё воля для их выполнения. И тут не знаешь, что значимей – закупка для свежеиспечённой «жандармерии» пулемётов и шокирующих гранат или отказ - за это уволенного - полицейского чина разгонять пикетчиков в столичном парке «Дружба»?

Как-то не ощущается в общественной атмосфере того «священного безумия» политических берсеркеров, окончательно готовых выстроить «сакральный рейх носителей карпато-арийских хромосом». Так, шпанят по-маленьку…






ХОДЯЧИЙ ОКСЮМОРОН
e_v_ikhlov




Один из моих самых любимых лирических героев, Валерий Зорькин, выступая с лекцией о конституционной юстиции на международной конференции «Современная конституционная юстиция: вызовы и перспективы», сказал, что: «Мы находимся в переходном этапе своего развития. Россия еще не взяла правовой барьер. Было бы трудно надеяться на это после тысячелетних стереотипов, в которых закон и право отнюдь не на первом месте, а главный принцип был «давайте жить по правде, а не по закону»... что до сих пор находятся «видные представители общественности», выступающие за торжество над законом «правды».... сто лет назад подобные противоречия удалось преодолеть лишь «свирепому государству, которое создали большевики».

Председатель Конституционного суда РФ подытожил. что избежать повторения «исторической катастрофы» октября 1917 года в современной России поможет «утверждение правосознания».

Итак, разберём логическую конструкцию Зорькина В.Д. Есть право (писанное. кодифицированное). И есть "правда". С этой позиции правда - это принимаемое интуитивным консенсусом общее понятие об общественной справедливости, правах и достоинстве личности. Любой западный сторонник теории естественного права скажет, что кодифицированное право является ПРАВОМ, только если оно основано на ЕСТЕСТВЕННОМ ПРАВЕ. От этого зорькинский упрёк [либерально-западнической] "общественности", указывающий на вопиющий разрыв между естественным правом гражданских свобод и отечественным законодательством, а также его санкционированием зорькинским судом. Тем более, что Зорькин отметил необходимость быть "разумно-сдержанным в отстаивании права человека", напомнив одобренный им запрет на создание региональных партий (за ради госединства) и сказав. что нельзя же посылать танки в Махачкалу на защиту гей-парадов.

Главное, что отличает "правду" как естественное право от современного либерального кодифицированного права - это мощная защита прав меньшинств и диссидерствующей (инакомыслящей-инакочувствующей ) личности в либеральном права. "Правда" была правом социальных корпораций. Но получилось, что презрев политические права региональных движений и гражданскую эмансипацию гомосексуалистов, Зорькин как раз встал на сторону традиционалистского понимания права - "правды".

Но он смело идёт дальше - искренне порицая большевистский тоталитаризм, он соотносит его с "правдой", представляя "право" его потерпевшим поражение антагонистом. Но суть как раз в том, что большевизм (и вообще тоталитаризм) - это попрание "правды" - и понимаемой как естественное право, и понимаемой как традиционное восприятие справедливости. Тоталитаризм и есть попытка утопическим "правом" заставить современное общество жить противоестественно достигнутой им стадии развития.

Просто Зорькин не отказал себе в удовольствии одновременно плюнуть на либералов-правозащитников, большевиков и обнаглевших геев, И для связи слов в предложении напал на традиционный фундамент современного права - вековые народные представления о "правде" как о принципе общественной справедливости.