?

Log in

No account? Create an account

РЕВОЛЮЦИЯ КАК КИНЕМАТИКА
e_v_ikhlov














После появления 15 января моих рассуждений о революции-контрреволюции читатель-математик предложил мне попытаться построить математическую модель революции в духе эвентологии (вероятностной теории событий). Математика – не моя стихия, ответил я, я строю мысленные геометрические или кинематические модели. Попытаюсь изложить свои соображения на эту тему. В качестве послесловия к статье «Революция, её эскалация и откат, реакция и контрреволюция».

В знаменитом «1984» Джордж Оруэлл излагает свои «кинематические представления» об истории под видом тайной социологической доктрины, якобы созданной опальным идеологом «ангсоца» Эммануэлем Голдсте́йном (его очевидным прообразом был Лев Троцкий-Бронштейн). Её суть проста: история – это непрерывное стремление более низких социальных слоев (страт) подняться. Сейчас бы сказали: субэлиты превращаются в контрэлиты и вступают в бой за право стать элитой. Или – в духе вульгарной биологизации: бета-особи стараются свергнуть альфа-особей (знаменитое «Акелла промахнулся!»), в т.ч. используя омега-особей.

Получается схема, хорошо разъясняющая марксистскую версию «исторического материализма», в рамках которой всемирная история только и обсуждалась 70 лет назад, когда бывшей боец «интербригад» сел за свою похоронившую коммунизм книгу... (Теория «борьбы рас» была уже скомпрометирована, а теория «пассионарных этносов» ещё не родилась).
К этой схеме я добавил два уточнения, делающую предложенную схему более сложной, но зато помогающей разъяснить многие вопросы, возникающие при автоматическом применении модели «Оруэлл-Гольдштейн».

Первое. «Касты» («варны») объективно существуют в качестве универсальных социокультурных групп, отличающихся различием в менталитете, а главное, в этосе (моральном кодексе).  Другое дело, что эти «касты» (возьмём их наименования из санскрита): брахманы – жрецы/священники/философы - духовные люди;  кшатрии – правители и воины; вайшья – имеющие своё хозяйство; шудра – наёмные работники, пролетарии; неприкасаемые – носят объективно открытый характер, чему мешали архаические и феодальные законы, «закрывающие» их формальными критериями родового происхождения.
Второе. Каждая «каста» как матрёшка, содержит в себе полный набор миникаст: есть жрецы, но по духу воины или бюрократы; аристократы – торгаши по натуре; наёмные работники или бродяги, но с мистическим или философским складом ума…
Поэтому великая историческая борьба за ротацию идёт не только между «варнами» (сословиями), но и внутри. Это хорошо иллюстрирует Старый Завет, во многом посвященный борьбе между еврейскими «брахманами» (которые в итоге и победили) и еврейскими «кшатриями». Но там же идёт и описание борьбы между пророками-шаманами и профессиональной священнической кастой. Отголоски этой борьбы, в том числе, уже в форме борьбы между еврейским жречеством и еврейскими народными мистиками и теологами, и  являются фоном событий Нового Завета.  

Если мы перенесёмся ещё на полторы тысячи лет, то увидим, какую революционную роль бедное рыцарство сыграло в эпоху Реформации, когда оно поддержало Крестьянские восстания в Германии… А в Бельгии, Франции и Италии в это время горожане ломали становой хребет рыцарства, поддерживая рождающийся бюрократический абсолютизм.
На ехидный вопрос: где же реальная, а не выдуманная коммунистами, борьба пролетариата, как следующей, шудритской «касты» с буржуазией, я с удовольствием отвечу так. Уже три четверти века назад на Западе была отмечена «Революция менеджеров» - реальная экономическая власть от воспетых Зориным «мистеров миллиардов» перешла к их управляющим. Правящий сегодня Западом класс наёмных топ-менеджеров, экспертов, инженеров, влияние на политику политконсультантов, царство тотальной бюрократии  – это именно эпоха пролетариата, т.е. людей, не являющих ХОЗЯЕВАМИ, не отвечающих за СВОЁ. Пролетарий – это не бедняк, это – нехозяин, это, как гениально определил Маркс, «отчужденный». Профессор в приличном университете – это заметно круче, чем владелец зеленного магазинчика. Но у профессора не больше социальных прав и влияния на общее развитие дела, чем у приказчика в этой лавочке. Он просто куда более богат и уважаем – в своей среде.       

Таким образом, кинематика революции – это сложный процесс одновременного вытеснения нижестоящей «варной» вышестоящей и вытеснения субэлитным слоем элитного в каждой «варне». Великие революции – это смена господствующей «варны». Но революция может свестись только к внутренней ротации среди правящего слоя. Это хорошо видно по событиям Ельцинской (Четвертой русской) революции 1989-93 годов. На смену брежневской идеологизированной партийно-хозяйственной номенклатуре и ортодоксально-партийной «интеллигенции» пришёл новый правящий класс, рекрутировавшийся из аполитичных хозяйственников второго-третьего разбора; деиделогизированных офицеров госбезопасности; деидеологизированного и коммерциализированного комсомола и антиортодоксальной, но элитарной (или субэлитарной) интеллигенции.

Проблема незавершённости Ельцинской революции, завершившийся Путинской реакцией в том, что Горбачёв дал номенклатуре достаточно времени для адаптации, сам поднимал заждавшиеся при Брежневе кадровые слои и поэтому субэлитный слой, не успел стать контрэлитным. Реальной контрэлитой стали непривилегированные слои советской интеллигенции: гуманитарная (умеющая говорить и писать) пошла в первую генерацию демократической и национально-демократической политики, а техническая (умеющая считать и понимающая современный мир) – в новорожденный кооперативный бизнес.  И начавшаяся ещё при Ельцине реакция весь свой удар нанесла по классу-конкуренту, который законами социальной динамики должен был стать элитой нового – демократического и рыночного общества. Изгнание Гусинского и Березовского, дело «ЮКОСа», убийства Юшенкова, Старовойтовой и Немцова, объявление Фонда Зимина и общества «Мемориал» (первого легального антитоталитарного движения в России) «иностранным агентом» – это вехи разгрома того исторического слоя, который, казалось, предназначался для того, чтобы править новой Россией.


Реакция после революции – это, напротив, возвращение оттесненных радикализацией слоёв («миникаст») внутри пришедшей к власти «касты».
А вот контрреволюция – это уже реванш всей свергнутой «варны». Причём, совершенно необязательно возвращение на персональном уровне. Главное – это восстановление социальной роли, например, господства феодальной аристократии. Но роль этой аристократии могут играть (надеть «её социальную маску») и генералы, и биржевая олигархия, и высшая авторитарная бюрократия.
Попробуем рассмотреть примеры Большого компромисса, подобного произошедшему в СССР в 1990-91 года, между правящей феодальной элитой и напирающей на неё «буржуазной» (точнее, рыночно-конституционной) субэлиты. Прежде всего, эта Англия, счастливо избежавшая в XIX веке «положенной» революции. Просто освоение колоний, сменившее ожесточенную феодальную резню, привело к тому, что в английской аристократии «антирыночную» верхушку потеснил следующий, уже адекватный, прорыночный слой. Появился синкретический – феодально-торговый класс, началось непрерывное расширение категорий имеющих право голоса. И со времён Питта-младшего, когда премьер стал значить не меньше монарха, Англия не знала ни одного значимого периода реакции. Похожее происходило и в Италии.

Совершенно иное произошло в центральной Европе. Либеральные слои, поднятые революцией 1848 года, и в Пруссии/Германии и в Австрии, уступили власть, и не только власть, но и идеологическую гегемонию антирыночной аристократии. Здесь произошел процесс, зеркально-обратный изменениям в Англии – антирыночная, антилиберальная феодально-рыцарская верхушка аристократии оттеснила более либеральные страты дворянства. В результате Германия и Австрия жили национализмом и воинственностью, а высшая власть демонстративно выступала против предпринимательского сословия. Нечто похожее, только неудачное для аристократии и клерикалов, произошло во Франции.

Интересен параллелизм кинематики элит в странах, кажущихся нам историческими антиподами – Англии и Италии, Пруссии и Франции. Разница только в том, был ли в данной стране срыв в тоталитаризм, или демократия устояла и укрепила свою социальную базу.  
От прошлого интереснее всего вернуться в животрепещущее настоящее и даже попытаться заглянуть за угол исторической динамики.

Крах путинизма унесёт за собой весь нынешний номенклатурный слой.
По логике возобновившейся буржуазной революции, к власти должен рвануть бизнес. Что касается проблемы люстрации, то она в любом случае произойдёт автоматически. Костяк путинского правящего слоя – «опричное сословие», составившее себе состояние путём разорения независимых предпринимателей и коррупции. Когда в ставшие независимыми суды придут (и вернуться из эмиграции) бывшие законные владельцы «скрымженного», то все «опричники» будут разорены и даже пойдут в тюрьму.


Путинская контрреволюция стала огромной социальной пружиной. Когда она разожмётся, то буквально закинет в ряды элиты те социальные группы, которые уже 16 лет как задавлены и отброшены в маргинализацию. Нынешняя всероссийская и региональные бизнес-элиты избалованы монополизмом, тоже относиться к «политикам» из «партии власти». Они просто не выдержат деловой и идеологической конкуренции.

И к любимому вопросу о том, кто же придёт править. Во всём рыночном мире известно, что бизнес – лучшая школа госуправления. Предприниматель куда лучше умеет организовывать дело, проявлять решительность и инициативу, чем выпускник «академий управления». Поэтому верхние этажи бюрократии будут заполнены мгновенно и не самыми плохими кадрами.
Настоящий парламентарий должен уметь писать законы, разбираться в бюджетных вопросах и в общих проблемах страны. Юристы, разъярённые нынешним бесправием, экономисты и социологи, потрясённые картиной краха страны, станут идеальной основой для будущего законодательного корпуса.       

Более того, в отличие от «бархатно-революционных» перемен на рубеже 80-90-х годов прошлого столетия, «заждавшийся» свой очереди стать законным правящим классом, антифеодальный (буржуазно-либеральный) слой действительно из субэлиты превратился в контрэлиту, ненавидящую режим. Следовательно, он является полноценным потенциально-революционным классом.
Речь идёт только о том, как сделать будущую социально-историческую ротацию «малокровной» (не хотелось бы оплакивать российский «Небесный полк»), и поставить надёжные политические и юридические «триггеры» на пути демагогов и безответственных популистов, готовых окончательно развалить экономику и финансы своим поиском «магически-лёгкого» разрешения проблем.
    

Тем же, кто пугается якобы неизбежного послепутинского радикального фашизма, надо понять, что именно гипотетическая фашистская революция бескомпромиссно уничтожит и всю путинскую номенклатуру, и всю «партию власти», и всю «бизнес-элиту». Достаточно посмотреть на заготовки для этого «охранительного фашизма» - «изборцев» и «антимайдановцев», уже навязчиво рассуждающих о «6-ой колонне», на осаду «плющевыми хунвейбинами» из ОНФ губернаторов. И все решения о передаче власти оппозиции, о почётной капитуляции перед ней, нынешний правящий слой будет принимать, с оглядкой на вот эти заготовки «кадровой революции».      

ПОСЛЕСЛОВИЕ К "РЕВОЛЮЦИИ КАК КИНЕМАТИКЕ" (О Русских революциях - бывших и будущих)
e_v_ikhlov








Как-то дружно все кругом заговорили о неизбежности революции. В 2009-10 годах, когда революцией и не пахло, наиболее дальновидные умеренные прогрессисты причитали, что радикалы вот-вот устроят революсьон и всё рухнет в тартарары.

Во время бурных событий 2011-12 годов либеральные вожди революции наперебой твердили, что они вовсе не хотят революции, и что революцию провоцирует именно власть. Только 12 июня 2012 года на проспекте Сахарова принимают манифест со словами о революции. Видимо, этим манифестом революцию сглазили и она кончилась…

Я убеждён, что 16-й год будет последним в истории путинизма, и не только путинизма, но всей послеавгустовской государственности, в которой путинизм составил 2/3 её общего срока.

Мои расчеты базируются не только на некоторых мистических предположениях, сродни восклицанию Маяковского 1915 года: «в терновом венце революции грядёт шестнадцатый год», но и на найденной закономерности, согласно которой история Руси-России членится на периоды, каждый из которых старается перечёркнуть предыдущий и короче его в три раза*. Менее 74 лет Советской власти, 220 лет «петербургского» периода, 660 лет «русско-византийского». И меньше четверти века**посткоммунистической демократии.

Всё дальнейшее я попытаюсь излагать в той манере, которой пользовался 21 год назад, когда читал в Нестеровском университете составленный мною курс «прикладной политологии».

Я учитываю, что путинизм держится только на личной магии лидера, но что закон исторической инверсии А.С. Ахиезера обязательно требует и обратного маятникового хода.

Понятно, что два года назад Путину гениально удалось подставить под этот возвращающийся «маятник» (косу инверсии Ахиезера) «пружинку» и отбросить его обратно, в одно из максимальных положений. Но возобновление естественного движения необратимо. Я несколько раз писал об этом раньше (чтобы вдохнуть оптимизм в ряды), и пусть меня извинят за повторы.

Несколько разъяснений.

Революция, как первый взаимный поцелую влюбленных. Его так ждут, что, кажется, именно он всё решит. Хотя основные проблемы начинаются сразу после. Весною 1988 года, в атмосфере успехом всенародного армянского движения за воссоединения Карабаха, я полагал, что нет ничего счастливее, чем увидеть стотысячный митинг, приветствующий академика Сахарова. Через год всё это сбылось в Лужниках – но основные проблемы отечественной демократии только начались.

Поэтому те, кто думает, что главное достижение – это услышать по всем федеральным каналам о позорном бегстве полковника из страны и об аресте его прихвостней-коррупционеров (или, наоборот - о бегстве господ Прихвостней и об аресте самого господина Хвоста), должны приготовится к новым, огромнейшим трудностям именно после этого.

Я разделяю точку зрения Э. Дюркгейма и других философов, считающих, что культура – это вполне автономная, надличная сущность, распоряжающаяся своими подопечными как подданными. Культура (если угодно, скажите: социум, нация) переживает кризис и мобилизует армии и трудармии для его преодоления. И вот ещё вчера мирный обыватель, получив «повестку» от культуры, надевает простую, грубую и прочную униформу воинствующей идеологии и оказывается способен вытворять такое, от чего бы сам пришёл бы в ужас ещё несколько дней назад. Именно так мобилизует людей революция. Мы это видели в декабре 2011-го в Москве, потом в декабре 2013-го в Украине. Некоторые ещё помнят как их «мобилизовал» 1988 или 1989 годы.

Ещё два понятия.

Элитой – я считаю не совокупность лиц, занимающих в рейтингах топовые значения, но только то их состояние, когда они образуют корпорацию, с системой внутренней солидарности и общего этоса (моральных норм).

Поэтому отечественные воры в законе – это элита в своей субкультуре, а российские депутаты и чиновники – просто правящая номенклатура.

Номенклатурой – я называю консолидированную социальную группу, которая монополизировала политическую, экономическую и административную власть в государстве современного типа. В результате чего свойственное современному государству разделение социальных функций (исполнительная, представительная и судебная власть, гражданское общество) заменяется разделением социальных ролей: я – играю роль депутата, а на самом деле просто перебеляю правительственные законопроекты; я – играю роль судьи, а на самом деле просто перебеляю обвинительное заключение прокурора; я играю роль журналиста, а на самом деле просто пропагандист с навыками рекламиста).

Номенклатуру сближает с привилегированными феодальными сословиями правовые и иные привилегии, но отличает отсутствие сословной чести (долга).

Каждая многолетняя «партия власти» имеет тенденцию превратится в номенклатуру.

Каждый член номенклатуры является бенефициаром (благоприобретателем) от узурпации власти и разрушения гражданского общества.

Каждая демократическая революция имеет своей главной задачей ликвидацию номенклатуры как института. Люстрация – одни из надежных способов исключить воспроизводство номенклатуры.

Для начала дам свои характеристики революциям.

Прежде всего, я выделяют Революции-ЯН и Революции-ИНЬ. Ян и Инь – это понятия китайской философии. Ян – символизирует мужское начало, открытость, рациональность, внешнюю направленность устремлений. Инь – женское начало, закрытость, интуитивность, погруженность в себя. Запомнить несложно: парень – Ян, девушка - Инна.

Восточной философии чуждо западное (к западу от Инда) маркирование этих категорий как противопоставление Добра и Зла. Восточная философия полагает, что каждый Ян несёт в себе частицу Инь и наоборот, и осуждает стремление принудительно добиться полной моногамности каждой сущности. Такое метафизическое ЛБГТ.

Ян-революции – это в популярном российском понимании «революции свободы», а Инь-революции – «революции справедливости». В марксистской историографии они, соответственно, трактовались как «буржуазные» и «народные», «пролетарские».

Суть в том, что когда социум входит в кризис (системный или структурный), то он разрешается либо скачкообразным усложнением, либо столь же скачкообразным упрощением. Тогда на выходе мы имеем либо либеральные, демократические (антифеодальные, антидиктаторские), либо тоталитарные революции.

Ян-революции – это когда субэлиты вытесняют элиты. Английские, скандинавские и германские феодалы сокрушают тотальную власть римского католицизма. Это называется Реформация.

Либеральная аристократия и буржуазия вытесняют феодализм. Либеральная интеллигенция и средний класс теснят крупную буржуазию и связанную с ней олигархическую бюрократию (административную буржуазию, говоря языком социологии третьего мира).

Инь-революции – это когда к власти приходят контрэлиты: радикальная интеллигенция и выходцы из маргинальных (архаических, догосударственных или раннегосудраственных по своим представлениям) низовых слоёв, и начинается воплощение в жизнь утопических, антиисторических по своей природе тоталитарных проектов, направленных на восстановление синкретической целостности социума. «Романтический феодализм» Гитлера, «военная демократия под началом философов-жрецов» - как квазибиблейский идеал Маркса, Ленина и Троцкого, византийский деспотизм Третьего и Четвертого царей Иванов – у Сталина.

«Превентивная революция» - это попытка части правящей группировки, элит и субэлит быстрым, «почти дворцовым», переворотом убрать неадекватный режим и тем самым предотвратить массовые выступления, угрожающие всему государству.

Это термин применили независимо друг от друга два Ихлова – левый пермяк Борис Лазаревич и правый – москвич Евгений Витальевич. Борис счёл таковой августовские события 1991 года (способ для номенклатуры КПСС предотвратить победу рабочей истинно-коммунистической революции). Я же отношу к этой категории придворно-генеральский путч в марте 1917 (с целью, как тогда говорили, рискнуть «вырвать руль у безумного шофера»), который стал детонатором Февральской революции. Я также готов добавить в этот пример и события 21-22 февраля 2014 года в Киеве, когда под давлением перепуганных олигархов сотня депутатов от бывшей «партии власти» перешла на сторону Майдана, убрала войска с киевских улиц, что немедленно вызвало паническое бегство украинского Хвоста и части его Прихвостней.

«Вторая революция» - с рассуждений о ней для только родившейся «Национальной ассамблеи РФ» я начал в июле 2008 свои рассуждения о революциях. Насколько я помню, в эта формулировка как лозунг впервые была выдвинута в 1934 году оппозиционными Гитлеру штурмовиками и левым крылом НСДАП.

Это движение за то, чтобы продолжить революцию, преданную первой генерацией революционной элиты («чиновников от баррикад»), свергнуть их и достичь целей революции. Классическими признаками попытки «второй революции» в России были: выступление левых эсеров 6 июля 1918, восстание Кронштадта в марте 1921 и выступление троцкистов 7 ноября 1927 года в Москве, у Красной площади.

Поскольку либеральная оппозиция путинизму выступает против него с подразумеваемым лозунгом добиться целей и задач АвгустОвской демократической революции 1991 года, то когда Путин и путиноиды уподобляют «несогласных» троцкистам, то этом есть социокультурная аналогия, пусть и с противоположным историческим вектором. Точнее, было бы сравнить либеральную оппозицию с антибонапартистами-якобинцами, но это слишком тонко для кремлёвским спичрайтеров.

Вообще, «вторая революция» - это и та, что довершает задача предыдущий. Как например, Февраль 1917 довершил задачи, как тогда говорили, «Освободительного движения 1905-06 годов).

«Полуреволюция» - массовое движение, приводящее в перспективе к существенному изменению власти, обновлению элит, значимой коррекции господствующих в обществе настроений. Первый пример здесь – движение «дрейфусаров» во Франции 1898-99 годы. Можно вспомнить движение за гражданские права перетёкшее в антивоенное движение в США (1962-71), «май 1968» на Западе, движение «Солидарность» в Польше… «Оранжевая революция» 2004 года в Украине, вернувшая в страну публичную конкурентную политику.

«Генеральная репетиция революции» - движение, которое внешне не достигая успеха, формулирует цели и задачи следующей революции, формирует социальную коалицию её сторонников, во всей полноте воплощает потенциальные противоречия грядущей революции. Например, «народническое» и либеральное движение в России 60-х – начала 80-х годов XIX века были репетицией Первой Русской революции. Подписантское движение 60-х и диссидентское и криптореформаторское*** движения 70-80-х в СССР – оказались репетицией событий 1988-93 годов.

К генеральной репетиции белоленточных протестов 2011-12 годов я отношу движение «недовольных» 2006-10 годов.

Теперь с учётом всего этого начнём разбирать череду Русских революций.

Первая революция (по принятой советской историографии 1905-7 годы, современники проигравшую революцию таковой долго не считали, именовали Освободительным движением). Это была Янь-революция. Она продолжалась 2,5 года, её пафос был наступательный – долой самодержавие и пережитки феодализма. Завершилась поражением (на самом деле – в ничью, самодержавие превратилось в авторитарный конституционализм, было легализовано гражданское общество). Завершилась на условиях власти.

Её генеральной репетицией было народническое, земское и радикальные движения XIX века.

Вторая революция (март-ноябрь 1917) – Ян-революция, «вторая» относительно Первой: произошло окончательное свержение самодержавие, установились полное гражданское равноправие и либеральная парламентская система. Оборонительная – защищались созданные институты гражданского общества. Завершилась победой, на условиях революционеров. Короткая.

Третья революция (ноябрь 1917 – март 1921). Тоталитарная Инь-революция. Завершилась победой. Наступательная – ликвидация остатков феодализма, уничтожение европеизированной цивилизации петербургского периода. Длительная. Выступала как антагонист Второй революции.

Как ни странно, но завершилась на условиях оппонентов большевиков - НЭПом (эсеровской земельной программой и рынком).

Потребовалась «дополнительная революция сверху» - сталинская коллективизация, искусственный голод и террор, чтобы выполнить такую генеральную задачу большевизма, как уничтожение традиционных слоёв Русской цивилизации.

Четвёртая революция (март 1989 - декабрь 1993: учредительные выборы в Госдуму и конституционный плебисцит). Ян-революция. Уничтожила коммунизм как форму мировой квазирелигии, уничтожила Советскую империю (внутреннюю – СССР и внешнюю – «соцлагерь» как явление). Покончила с изоляционизм и утопизмом. Длительная. Оборонительная – всегда действовала в защиту плодов реформ Горбачёва и завоеваний демократии. Завершилась победой. Выступала как антагонист Третьей революции и как успешная альтернатива Первой революции. В своём развитии победила попытку повтора Октября 1917 в октябре 1993.

Вот до этой точки я доводил рассуждения, говоря о чередованиях русских революций в 2010-11 годах. Учитывая её предшественников, я предполагал, что Пятая Русская революция (против путинизма) будет Ян-революцией, «Второй» относительно Четвёртой, короткой, будет иметь наступательный пафос… Однако тогда я не писал такие разочаровывающие вещи как то, что она обречена на поражение.

Пятая революция (5 декабря 2011 г. – 6 мая 2012 г.) – потерпевшее поражение наступательное (на уничтожение путинизма) протестное движение. Её программа практически совпала с программой Украинской «революцией достоинства» (ноябрь 2013 – октябрь 2014: учредительные выборы в Верховную Раду). Однако, как ни странно, компромисс был заключён с учётом условий оппозиции – власть фактически признала нарушения на выборах, вернула выборы глав части регионов и мажоритарные выборы депутатов (какой бы фикцией они не были сейчас), и, главное, появился феномен «массового диссидентства». Ещё один парадокс – она выступила в качестве ещё одного варианта октября 1993 – ещё одна попытка создать союз левых, националистов и либералов - формально в защиту парламентской демократии.

Шестая революция (2016 г. - ?) должна быть длительной, «второй» по отношению, к «Пятой». Система чередований требует не только успеха, но и доминирования Инь-компоненты. Оборонительная революция. Это означает, что либо ей будет предшествовать период реформ, на защиту которых, против попыток контрреволюции, и выступят революционеры; либо первая вспышка революции заставит власти пойти на реформы, а попытка всё переиграть спровоцирует вторую, решающую вспышку революции. Неминуемая авторитарность первой трети постреволюционного периода: см. сноску 2 (**), означает, что новый режим начнёт крутоватенько.

*Я смог объяснить эту закономерность только предположением, что два периода вместе составляют мегапериод из четырёх частей. И так дальше как матрёшка.

** Есть некоторая интересная закономерность.

Первая треть «русско-византийского» периода – это хаос феодальных войн, а всё остальное время – нарастающая «восточная» деспотия.

Первая треть «петербургского» периода – лютый абсолютизм, потом – постепенно нарастающая либерализация.

Первые четверть века подсоветского (неомосковского) периода – бурное революционное кипение, а затем нарастание давящего кошмара тирании и утопического бреда, а на фронте люди стали расправляться, и так отвоевывали себе год за годом, десятилетие за десятилетием, кусочек за кусочком свободы и здравое отношение к реальности.

У нас - 8 лет ельцинской демократии и 16 – путинской автократии.

Возможно, что итоговый – «революционный восьмилетник» начнется с 2,5 лет диктатуры, а дальше будет 6 лет – демократии.


*** Криптореформаторы – неформальное продвижение советскими прогрессистами и технократами в партийно-хозяйственном аппарате реформаторских, прорыночных и западнических идей, достигших к 1986 году критической массы.

Приложение.

О некоторых закономерностях мировых войн

Я попытался применить тот же метод к анализу мировых войн. Мировой войною я считаю военный или политический конфликт с силовой компонентой, в котором участвуют все или почти все мировые державы и который ведётся на уничтожение оппонента как носителя некоего идеологического принципа.

Первой такой войною можно счесть Крестовые походы, но я предлагаю начать наблюдение с четверть вековой полосы антифранцузских и наполеоновских войн. Это был высокоманёвренный и предельно идеологизированный конфликт. Следующим схожим по набору участников, хоть и в иной конфигурации был конфликт Российской империи с объединённой либеральной Европой, называемый Крымской войной, который уже проходил как позиционный, в духе Первой мировой, как осада западными либералами «крепости Россия».

Первая мировая была позиционной. Вторая – высокоманевренной.

Третья мировая (Первая Холодная) – была «позиционной». Была такая взаимная осада: коммунизм давил к югу от Суэца, а Запад – к северу от него.

Четвёртая мировая (борьба с международным терроризмом, точнее, с революционным исламизмом) – высокоманёвренная со стороны Запада (преимущественно США и Великобритании) и РФ, и попытки ревисламистов их «осаждать».

Пятая мировая (Вторая Холодная), согласно этой схеме, должна быть либеральной осадой «крепости Россия».