?

Log in

No account? Create an account

СКОЛЬЗЯЩИЕ ПАРТИЙНЫЕ ОСИ
e_v_ikhlov

Файл:Political chart.svg
Памяти моего политологического гуру Александра Чистова
Я продолжаю разговор о некоторых моих политологических изысканиях, начатый в «Конформизме и реформизме». Если читатель помнит, я вначале поделился свой теорией о различных векторах, вдоль которых группируются мировоззрения, и от том, что исхожу из того, что «правый» - это сторонник восстановления базовой социально-политической модели, а «левый» - сторонник перехода к следующей…
Рассуждения мои были просты. Западная политологическая шкала градуируется прежде всего по степени приверженности ценностям свободного рынка и демократии. В ней правый идеал – это «свободный (иначе – дикий) капитализм», а левый  - это социализм и самоуправление.  Но для Незападных стран необходимо ввести ещё одну шкалу – отношении к модернизации. С этой точки зрения социальную эволюцию России за последние две сотни лет можно изобразить петлёй от феодализма и крепостного права к буржуазному парламентаризму, затем резкий перескок к антирыночному тоталитарному квазифеодализму, и постепенному движению к рынку и демократии (с периодическими срывами), а затем – новый поворот назад к неофеодализму (рыночному сталинизму). Но значительно выразительней система выглядит, если представить универсальную ось «справа налево» - от феодализма к абсолютизму, затем к либеральному капитализму и социализму (рыночному и нерыночному). На каждом отрезке оси как-бы размещается перпендикулярная ось «правые – левые». Или, допустим, эта малая ось скользит по большой вперёд-назад, а ниши на ней заполняются конкретными доктринами, лидерами-идеологами и партиями. В целом получается, что советский коммунизм как антирыночное общество «левее» буржуазной демократии (которая «левее» клерикального абсолютизма). Но советские диссиденты – сторонники либерального капитализма «левые» относительно сталинистского фундаментализма. Но с началом демократической революции диссиденты делятся по западно-буржуазным критериям, и Явлинский «левее» Гайдара, а Кагарлицкий – «левее» Явлинского…  

Чтобы не было путаницы, я советовал представить в российском социуме два «полюса» - «совковый» (имперско-антирыночный) фундаментализм в качестве «ядра» Русской цивилизации, и европейско-демократическая периферия, взаимодействующая с Западной цивилизацией. Но значительная часть населения ценностно и ментально как-бы размазана между полюсами, образует тот самый «левоцентристский мост», о котором я бегло упомянул в предыдущей статье, рассказывая как подыскивал Лужкову электоральную нишу*.
В целом мы получаем дугу** мировоззрений, идущую от гиперсталинистов к «парламентским коммунистам», «левоцентистским популистам» к демократическим социалистам, либералам, рыночным консерваторам, антирыночным консерваторам («романтическим монархистам»), правым авторитаристам и фашистам.

Размышляя о том, сколько России реально нужно партий (я даже предлагал на переходный после путинизма период законодательно, подобно тому, как это сделано в США для «Слонов» и «Ослов»,  закрепить привилегии для тех партий, которые войдут в этот топ-лист по итогам выборов в Учредительное собрания), я исходил из числа 6. Но был согласен добавить ещё одну – для неких идеальных центристов (вроде партии «ЯБЛОКО»). Логика моя была простая: главный процесс современной России – модернизация. Значит есть два полюса – модернизаторы и антимодернизаторы. Пусть у каждого идеологического полюса будет центр и два крыла – правый и левый. Второй вариант – в стране есть Правые, Левые и Центр. Пусть в каждой такой мировоззренческой зоне будет два направления – умеренное и радикальное.
Получив «сакральную» семерку, я превратил её в 9-ку, приделав с каждого бока по радикальному сегменту. Дальше начинается вдумчивая раскраска, вдохновлённая числом. Итак, слева направо: Инфракрасные маоисты (чучхеисты) и гиперсталинисты; Красные – тоталитарные коммунисты; Оранжевые – левые демократические социалисты; Жёлтые – умеренная социал-демократия; Зелёные – левые либералы; Голубые – правые либералы; Синие – рыночные консерваторы; Фиолетовые – правые авторитаристы, «консервативные революционеры»; Ультрафиолетовые – неофашисты, неонацисты…           
Остаётся добавить, что фронт генеральной идеологической конфронтации очень долго, почти 200 лет смешался влево (роль правых консерваторов и авторитаристов играли роялисты и клерикалы), пока не прошёл в начале семидесятых между брежневизмом и маоизмом в Азии, и брежневизмом и «социализмом с человеческим лицом» (еврокоммунизмом***) в Европе. Но затем, после появления Тэтчер, этот фронт быстро заскользил вправо, и сейчас главная баталия идёт между зелеными и голубыми.  

*Тогда я точно оценил её потенциал в 1/3 электората, в 1995 году разделённую между полудюжиной списков, в 1999 располовиненную Лужковым («Отечество») и Березовским-Путиным («Единство»), а потом соединённых в «Едре».

** В реальности дуга - это проекция на плоскость как минимум трехмерной фигуры. Например, "подкова" идеологического спектра может быть как бы поднята над плоскостью, образованной пересечением двух осей (например: отношение к традиции и отношение к рынку) под углом, но её "тень" - как в знаменитой платоновской пещере - падает на плоскость так, что края подковы получаются так сближенными, что почти сливаются...  Это делалось как иллюстрация для тогдашних социологов, имевших дело с реальными идеологическими предпочтениями населения. В реальности созданная схема была многомерна - до 8 координатных осей. Потом анкетируемые политологи должны были в баллах определить место по градуированной шкале для каждой партии или лидера, а соединенные точки на каждой оси давали картинку в виде восьмиконечной звезды. Затем количество голосов избирателей или процент поддержки по опросам тогдашнего ВЦИОМа программно закладывали как размер звезды и получалась очень выразительная компьютерная картинка: давным-давно, в одной далекой-далекой галактике ...

*** 40 лет назад Генри Киссинджер был убеждён, что идеологически Запад может противопоставить советскому коммунизму только еврокоммунизм (тогдашние доктрины Итальянской, Французской и Испанских компартий, отрицающие «диктатуру пролетариата»). Ситуацию изменило только появление польской «Солидарности».