December 12th, 2015

Триптих. История и современность [имеются сцены жестокости] 18+






I. ДРЕВНИЙ СПОР РОМАНО-ГЕРМАНЦЕВ МЕЖ СОБОЙ…


Через два года исполнится полутысячелетний юбилей Реформации, хотя есть версия, что 500 лет ей пробило год назад. С тех пор спор католицизма и протестантизма в культурном ареале западных – романо-германских народов – не прекращается ни на один миг, формируя весь социально-философский пейзаж. Разумеется, всё очень сложно – «католические» народы и области, а также иудеи изрядно протестантизировались, иначе никакого бы экономического рывка Запада не было бы и в помине. Зато «протестантские» накрыло «католическим» мировосприятием, которому Скандинавия обязана своим уклоном в социальность… Этот раскол дошёл до наших дней в виде борьбы между левыми и правыми либералами – сторонниками и оппонентами социального государства. На самом деле расхождения глубже, и апелляция к социальной солидарности и гуманистическим ценностям, или к идее честной соревновательности – лишь их проекция на социально-экономические и политические проблемы.

Этот спор перетекает их в демократические круги России, поскольку они заранее определяют на какую модель западного развития должна ориентироваться постпутинистская и постфеодальная страна.

Известный писатель-фантаст Юлия Латынина совершенно права, когда говорит, что за отстаиванием приоритета гуманистических, «социальных» ценностей стоит интерес огромного слоя бюрократии – как государственной, так и неправительственных организаций и фондов, для которых громоздкие благотворительные и социальные программы – это обоснование существования и перераспределения бюджетов. Но с другой стороны, в современном западном обществе ежегодно «производится» огромное число людей с общегуманитарной подготовкой. Окончание университета – обязательное условие респектабельности. Но трудоустроить этих молодых людей, преимущественно девушек - малоинициативных, старательных и идеалистически мотивированных можно только в «социальные» бюрократические структуры. Такой выход показался для богатых обществ рентабельней массового женского алкоголизма. Поэтому в расточительности социальных программ, когда фактически пособие получает и вышедший по УДО безработный негр, и годами мучительно пытающаяся его трудоустроить мексиканка, прослушавшая в провинциальном колледже курс «социальных наук», есть свою глубокая мудрость. Одновременно хронически получающая пособия беднота сама деполитизируется, а с точки зрения политической стабильности молодёжные бунты и погромы в неблагополучных районах куда меньшее зло, чем электоральная подпитка крайне правых и крайне левых (только представьте себе Францию, где в ответ успехи Нацфронта появляется некий «Интерфронт» с опорой на арабский электорат).

Но такой тонкий подход к социальному инжинирингу с очень большим трудом даётся людям, со школьной скамьи воспитанным на протестантской этике в доступном изложении баснописца Крылова: «ты все пела, это дело, так пойди же попляши».

То же самое относится и к эмиграции. Западные общества отлично усвоили, каким необычайно важным ресурсом экономического роста является смышлёный инициативный работник, мотивированный на карьеру, сделанную путём честного интенсивного труда. После депаганизации (обездеревнивания) источником таких «биоресурсов» становится только иммиграция. И ради социального спурта современным обществам приходится терпеть и «кризис мультикультурализма», и появления кварталов-гетто. Желающий сводить концы с концами живёт в Гарлеме, в своём «маленьком Шанхае», «маленьком Стамбуле», «маленьком Каире», на Брайтон-бич. Остальным – исправный социальный лифт через колледж на грант отличнику, через университет (через спорт) или через армию-колледж… Но это в США. В Западной Европе социальный корпоративизм (цеховщина) и этнический национализм эти лифты изрядно застопорил.

                                                                                ***







II. РАЗРЫВ ШАБЛОНА И ЕДИНЫЙ УЧЕБНИК

Беда русской культуры в том, что этические идеалы ("слезинка одного ребёнка" и пр.) были сформированы в ней великой литературой 19 века, а историософия, т.е. понимание пути русских в истории, - как телеологическое устремление к "сильному централизованному" (потом добавилось "просвещенному") государству - в 18 веке.

Честный рассказ о становлении (строительстве) такого государства вызывает шок и отторжение у воспитанных на великой литературе. Это наложилось на позитивистский культ ученых и первооткрывателей. Поэтому всё преподавание истории стало нагромождением мифов и созданием "чёрных дыр".

Ибо режим, легитимирующийся через историческую традицию, просто обязан превращать курс истории в набор лживых историй и оправдывающих эти фальсификации доктрин, иными словами, в государственную идеологию, явную при царизма и коммунистах, и скрытую (в условиях либеральной конституции). А госидеология требует и санкций за ее критику. Поэтому исторические исследования оказались сейчас на острие битвы за демократию и против имперскости и феодализма.



                                                                         ***


III. НЕЮБИЛЕЙНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ

50 лет назад в СССР началось то, что я называю пацифистско-правозащитным диссидентским движением (пацифистским - из-за абсолютного табу на идеи революционного или насильственного пути борьбы с режимом). Я имею в виду выход интеллигенции 5 декабря 1965 года к памятнику Пушкина.

Сравним тогда и сейчас.

Тогда официального запрета не могло быть (Конституция 1936 года свободу митингов и собраний существованием законов с процедурой согласования не требовала), но все знали, что такая выходка делает человека мишенью КГБ, и очень скоро неблагонадёжный мог получить очень большой срок "за антисоветчину", он получал также запрет на работу по специальности, изгонялся из столиц...

Сейчас - формально тоже, но есть возможность запретить косвенно и сорвать судебное обжалование. Максимальное наказание - изобьёт полиция и дадут три года.

Тогда - у диссидентов не было СМИ и интернета, "голоса" стали слушать только с начала 70-х, когда появились ВЭФовские транзисторы с короткими волнами, "голоса" глушились - ловить можно было только на дальних дачах и популярных среди интеллигенции пляжах Рижского взморья и Сочи.

Сейчас - доступ к СМИ отрывочный - о событиях скажут скороговоркой, но развернуто подать свою позицию очень сложно. Твоя позиция тонет в социальных медиа.

Тогда - диссиденты, особенно из числа писателей и учёных, и правозащитники воспринимались большинством демократической интеллигенции как моральные иконы.

Сейчас - актив оппозиции окружен почтением только в своей тусовке, а настоящий престиж есть только у уже сидящих, а потому и "безгласных" оппозиционеров.

Интересный вопрос: согласились бы те, кто выйдет сегодня на оцепленные ОМОНом и полком ППС №2 Пушкинскую и Страстную площади, поменяться местами с теми, кто выходил к памятнику Пушкина полвека назад? И наоборот - согласились бы те диссиденты перенестить в сегодня и стать членами руководящих советов оппозиционных коалиций? Лучше ли было приникать эхом к хрипящей "Спидоле", слушая Людмилу Алексееву по "Голосу Америки", чем сегодня - смотря её выступления в красивых, но небольших залах в ютубе на специализированных правозащитных сайтах?