November 2nd, 2015

ДИЛОГИЯ "ВРАГИ МИРОПОРЯДКА": КАЗУС СЕРДЮКОВА И КАЗУС КАРАУЛОВОЙ




В истории меня больше всего привлекают две темы - "зеркала" и константы. "Зеркала" - это наблюдения за отражениями социокультурных процессов - Вертикальные Зеркала: границы культур и цивилизаций, особенно "материнских" и дочерних", разделяющих взаимо обратносимметричные процессы и системы ценностей, и Горизонтальные  Зеркала, разделяющие социально-временные циклы.
Константы - это проявления в рамках локальных социумов и локальных цивилизаций социально-культурных процессов в высоким уровнем постоянства базовых характеристик.
Про Зеркала я писал много, особенно в свете цивилизационной границы, которая прошла нынче по восточной Украине, и разделяет Европейскую материнскую и Русскую дочернюю цивилизации, и а также рассматривая циклический характер Русских революций.

Поэтому я решил отвечься на константы.   Эти два коротких очерка посвящены двум категориями разрушителей социального устройства - реформаторам - врагам традиционализма и подпольным эсхатологически-террористическим сектам.


I. О Сердюкове, кн. Меньшикове, "младореформаторах", комиссарах и персонажах "Большой пайки"

Казус Сердюкева становится более понятен, если исходить из того, что традиционалистское общество воспринимается изнутри как космос, как высшая ценность. Российские-советские-российские вооруженные силы - не просто один из наиболее феодальный по сути сегмент социума, но и сегмент сакрализованный, причём, начиная с 1918 года - куда более сакрализованный, чем православная церковь. Поэтому браться их реформировать решаются уже деятели, либо  совершенно отчаявшиеся, либо уже и так имеющие вполне скандальную репутацию.

Поскольку традиционалистский социум для выходце из него священен, то для того, чтобы решиться его радикально реформировать, его надо ненавидеть. Ведь очень скоро становится ясно, что традиционалистский социум целостен и и потому реформы его уничтожат, и без ненависти нет упорства, чтобы уничтожить.

Так Пётр Великий рубил бороды, Ататюрк расстреливал за ношение традиционных турецких фесок, а бородатый кулак был превращен в СССР в такой же образ врага, как бородатый еврей - у нацистов.

Но уничтожающий традиционалистское общество человек - это его продукт и, разрушая, он понимает, что творит святотатство, что он - преступник в метафизическом смысле, он - разрушитель космоса.

Поэтому для разрушения традиций и преобразований естественно подбираются типажи двух категорий осознанных врагов миропорядка - герои-садисты или жулики.

Поколениями генералы тупо разворовывали запасы (это укладывалось в феодальную традицию кормления). Нечасто - продавали врагу оружие и припасы (это было явное предательство, но предатель утешал себя тем, что "сюзерен" сам разорвал "вассальные узы", не обеспечивая за верную службу достойного содержания.

Но только изощренный ум преобразователя, который видит перед собой не воплощение национальной силы и гордости (от которых ведь не убудет), а лишь нечто бессмысленно и обременительное, способен сочинить такие навороченные схемы воровства и коррупции, что все только ахают.

***

II. Мотыльки и лампы

Казус Варвары Карауловой обращает внимание на очень интересный социокультурологический феномен западной цивилизации (в данном контексте - это и вестернизированные слои российского, латиноамериканского и японоского социумов, во многом сатвшие частью западной цивилизации) - возникновение необычайно притягательных для выходцев из элитарных и субэлитарных гностико-эсхатологических революционно-террористических сект.

Извините, я проще не сказать могу.  Элитарные слои - понятно: аристократия и высшие слои управленцев или собственников, это ясно сразу, а вот субэлита - это класс интеллектуалов и экспертов, включая, естественно, и их детей. Гностиками я в данном контексте именую сторонников доктрины согласно которой носители особого знания обладают при наличии воли и умения возможностью интеллектуальными (продуманными) действиями преобразовать социальный порядок в соответствии с идеалом, и вопринимающие мир как манихейское поле боя высшего-благого и низшего-злотворного. Эсхатология в данном случае - это убеждённость, что мир находится на краю гибели, куда его влекут низшие-злые силы, и что только в священном поединке мир может быть спасён, и поскольку гибель воспринимается как окончательная, то спасение от неё чуть меньшей ценой - уже благо.     

Но вернёмся к нашим феноменам. Справедливые (благородные) разбойники - давно и хорошо известное историческое явление. Начиная с библейского Йефая. Апофеоза это достигло в мифологизированном образе Робин Гуда. И ещё у западных славян - легендарный Разбойник Яношик. К ним бежали простолюдины - жертвы государства и феодалов. Сын шерифа Ноттингентского к Робин Гуду бы не побежал бы. Рыцари уходили в крестьянские армии - но вождями.

И тут, в основном начиная с российских народовольцев, возникают революционно-террористические группы, которые носят отчётливый характер гностических (можно сказать, по другому - манихейских) и эсхатологических сект. Так, согласно христианским легендам бежали в катакомбы отпрыски римских аристократов...

Я специально исключаю из это ряда революционно-террористические организации националистов, начиная с еврейских сикариев и вплоть до итальянских карбонариев, ирландцев, сионистов, "Дашнакцатюн", палестинцев, басков, курдов... Мобилизация в национально-освободительное движение действительно не знает сословных границ, но национальная борьба не признаёт утопизма своей борьбы.

Проходит поколение и на смену народовольцам, которые действительно были первыми в этом ряду, приходят:  в Российской империи эсеры, а на Западе - анархисты-террористы.

Когда коммунистический тоталитаризм стал отлаженной госсистемой, в ряды различных западных коммунистических сект - и коминтерновских, и троцкистских - косяком шли юные и не очень аристократы и интеллектуалы. При этом недостатка вполне открытых сведений о зверствах чкистов-гепеушников, о гигантских лагерях каторжного труда, диких показательных процессах и расстрельных оргиях они испытывать не могли. Точно также, как и нынешним волонтёрам-рекрутам  исламофашизма (или если угодно, исламобольшевизма) очень трудно пропустить сообщения о пытках и казнях во владениях Халифата.

Затем опять тридцатилетний разрыв - и вдруг в конце 60-х "дети запада" начинают рваться в левацкие террористические группы - Фракция Красной Армии, "Японскую Красную Армию", итальянские "Красные бригады".

Левацкий терроризм иссякает с разгромом "ХАТХА-ленда" на юге Ливана летом 1982 года и крахом СССР - главного тогдашнего спонсора международного терроризма. Проходит ещё четверть века и на смену "Алькаейды", черпавшей, как и ООП, бойцов среди деклассированных групп, приходит радикальная исламистская сирийская оппозиция, ещё не разделяившаяся на конкурирующие [и запрещенные в РФ ВС] филиалы Алькайеды и Исламского государства Ирака и Леванта. Подобно стану республиканцев в Испании 1936-38, они становятся невиданным со времён левацкого революционаризма  магнитом для эсхатологически настроенных молодых людей Западной Европы, в т.ч. и прозелитов ислама.

Отметим, что чем утопичней идеология, чем кошмарней социальная практика организации-магнита, тем больше привлекательности. Ведь в 70-е годы западных симпатизантов маоизму и полпотовщине вовсе не отпугаивали ни кошмары Великой Китайской пролетарской культурной революции, ни тошнотворно-геноцидная практика красных кхмеров. Но зато выходцы из семей китайской номенклатуры (ганьбу) и академической интеллигенции добровольно в ряды хунвейбинов вовсе не рвались, оставляя это на долю Сартра и его почитателей. 

Итак, мы видим, что приблизительно раз в 30 лет западную цивилизацию поражает социальная эпидемия - сравнительно массовая тяга к эсхатологическим группам-сектам, суть деятельности которых - смертельно опасная для члена группы насильственная попытка полностью уничтожать окружающий порядок, который, в свою очередь, воспринимается, как воплощение абсолютного социального кошмара (последние 80 лет - как "фашизм").