October 9th, 2015

УРОК МЕТАСТРАТЕГИИ. ВСПОМИНАЯ ВОЙНУ СУДНОГО ДНЯ




Кажется, год назад, разбирая политику Генри Киссинджера по заманиванию Брежнева в детант, я пытался определить, что такое метастратегия, стратегия и тактика. Метастратегия - это формирование реальности, которое на отдельных временных отрезках может противоречить стратегии, которая суть преодоление реальности, в отличие от тактики, которая заключается в использовании реальности и потому может временно противоречить общей стратегии.

42 года назад на Ближнем Востоке вовсю бушевала Война Судного дня. (Сразу отмечу, что Антон Носик в своём скандальном интервью о Сирии сильно преувеличил агрессивность северного соседа Израиля: Сирия нападала на Израиль всего дважды: в мае 1968 и октябре 1973; в июне 1967 инициатива была полностью израильской, а в июне 1982 сирийцы только пытались защитить свою зону оккупации в Ливане, куда они вошли за 6 лет до этого, между прочим, как союзники христиан-маронитов и немилосердно покрошили побеждающих в гражданской войне палестинцев).

Эта война посрамила всех, кроме её инициатора — президента Египта Анвара Садата, который и задумал метастратегию.
Израиль не ждал арабского нападения, случившегося в полдень 6 октября 1973 года, поскольку Генштаб и аффилированные с ним политические элиты находились в плену «концепции»: арабы, дескать, никогда не нападут на Израиль, потому что это приведёт к их новому быстрому и унизительному разгрому, что дестабилизирует правящие социалистические хунты. Что в расчёт одного из арабских лидеров входит именно поражение, генералы и министры-ветераны представить себе не могли.

Советский и сирийский Генштабы были увлечены идеей «попробовать штыком сионистское государство». Египетский, который не был уведомлен об истинном замысле начальства, пребывал в схожей блаженной надежде.
США хотели любого размораживания ситуации.

Дальше всё пошло как по писаному. Арабские армии были разбиты: сирийцы отошли к пригородам Дамаска, египтяне — на подступы к Каиру. При этом египтяне остановили наступление в разгар развала сирийского фронта. Конечно, феерический бросок танков Ариэля Шарона через канал и дальше на Каир испортил Садату возможность считать войну «выигранной по очкам», но в этом и есть вся прелесть хорошо выстроенной метастратегии, что стратегический проигрыш не поломал её, но, напротив, помог успеху конечного замысла.

В итоге Брежнев пригрозил отправкой в Египет и Сирию ВДВ, Никсон — ракетным ударом, и изнеженное детантом советское руководство было страшно радо, что вместо ядерной войны будет визит Киссинджера на Ближний Восток. Так СССР навсегда потерял дипломатическую инициативу, а вскоре и Ближний Восток.

Египет проиграл войну, но получил:
а) первичный военный успех (форсирование Суэцкого канала), давший повод для ежегодных парадов победы [7-й из которых стал для Садата роковым];
б) долгожданный приезд американского госсекретаря, который дал возможность Садату поддаться на «вербовочные беседы».

В итоге Египет вышел из войны с Израилем, что означало прекращение любой значимой угрозы еврейскому государству, перешёл из-под убогого советского под богатый американский протекторат, получил работающий Суэцкий канал и Синай...
США вернули себе дипломатическую инициативу в мировом масштабе.
Израиль превратил главного врага в регионе в главного союзника.
Кремль потерял Ближний Восток, куда пытается вернуться сейчас таким сложным и немного извращённым способом.

Вот что такое настоящая, хорошо выстроенная метастратегия...

Вспоминая Муссолини





Сейчас много разговоров о фашистской сущности путинизма. Не встревая в потные дискуссии о том, являются ли фашизм и национал-социализм одним или сугубо разными явлениями, я лично полагаю итальянский фашизм и германский нацизм полюсами правого тоталитаризма, точно так же как брежневизм и маоизм стали полюсами левого тоталитаризма. Тем более, что вот-вот исполнится 93 года революции Муссолини.

Когда я пишу о фашизации, то всегда отмечаю, что фашизм всегда имел оппозиционную (героическую) стадию и всегда использовался для разрушения институтов гражданского общества, когда использование демократии грозило парламентским приходом к власти антисистемных леволиберальных и левых (демократических или тоталитарных) сил.

Приход фашистов к власти происходил при поддержке правых либералов. Пусть скромной, молчаливой. И вот теперь — наш лирический герой — Бенито Муссолини. В 1911 году он был лидером антивоенного движения: когда, пользуясь упадком Османской империи, Италия в ходе блицкрига захватила Ливию, и либеральная пресса (иной не было) захлебывалась рассуждениями о том, как Италия понесет цивилизацию племенам северной Африки. Редактор социалистической газеты "Вперед" предложил принести цивилизацию на нищий и феодальный юг страны. Через три года он же был в авангарде тех, кто втягивал Италию в мировую войну, справедливо полагая это единственным путем к статусу европейской державы. Когда в октябре 22-го он пришел к власти (его легко вооруженные отряды на поездах приехали в Рим, где его уже ждало назначение премьером со сверхполномочиями (точно такими же, как у де Голля в мае 1958-го).

Теперь о некоторых мерах дуче. Италия имела огромный доход от английских туристов: тепло, сухо, живописно, хороший обменный курс. Но англичане отличались брезгливостью. И дуче стал отправлять в ссылку начальников железнодорожных станций, где были грязные нужники… И никаких сталинских расстрелов.

Потом он засадил эвкалиптами малярийные болота и настроил целые кварталы социального жилья. И великий Рузвельт с признательностью принял от него в дар статуи коней. Так сказать, от социального реформатора социальному реформатору. Он заставил расхлябанных итальянцев делать лучшие в Европе линкоры (заставить своих моряков воевать лучше англичан было выше его сил). Его эфиопский поход был дичайшей авантюрой. Но осудить его за помощь Франко в борьбе с экспансией сталинизма я не могу.

Второй глупостью дуче стал расовый национализм, сменивший общегосударственный. В результате Энрико Ферми возглавил теоретическую часть "Манхэттенского проекта", а мог — какой-нибудь "проект да Винчи". Потянули же "голубые линкоры". И никаких расстрелов! Один из самых вегетарианских диктаторских режимов: касторка очень унизительна, но лучше даже путинских болотных судилищ. Убийство Матеотти, так похожее на убийство Немцова, было заговором самой тупой части партии, срывавшей его планы втянуть в блок часть социалистов. Почти единственным его настоящим политзеком был Грамши, спокойно писавший в крепости теоретические работы.

Это я к тому, что сравнение итальянского фашизма с путинизмом может быть оскорбительным для режима дуче.

АНТИПОЛЬСКАЯ ПОДЛОСТЬ




Только что исполнилось 76 лет советско-великогерманскому* «Договору о мире и границе». Договору, а не пакту двух министров (пардон, министра и наркома). В те октябрьские дни СССР заявил, что поскольку Великобритания и Франция отказались принять «мирные предложения» Гитлера, то именно они являются виновниками начавшейся войны, и вовсю начал подготовку к вторжению в отведенную оным договором и предшествующим пактом к его «сфере государственных интересов» Финляндии.

Отвратительная история с заявлением об ответственности Польши за начало Второй мировой войны российского посла в Варшаве Сергея Антонова, спешно «запросившего пардону» (и как положено, сославшегося на неточности перевода), интересна шизофренической раздвоенностью советско-российской логики и подтверждением того, что подлость может основываться только на лжи. Именно поэтому я запоздало обращаюсь к этим событиям.

Гранитным пропагандистским обоснованием необходимости Пакта с Гитлером и советская историография, и Путин и Медведев в свою бытность президентами России, называли возможность для СССР избежать осенью 1939 года войны. В отличие от своих предыдущих реакций на апологию пакта, я не буду ссылаться на невозможность для вермахта, израсходовавшего за польскую кампанию весь запас авиабомб, истощившего моторесурс танков, не имеющего никаких ресурсов углеводородов, кроме очень уязвимой Румынии, и имеющего против себя на Рейне развернутые французскую и английские армии, не менее рейха насыщенные авиацией и танками, начинать войну на Востоке. Я буду исходить только из тезисов сторонников союза с Гитлером.

Итак, главное — избежать в ближайшие год-два, а лучше — три, войны.

Но тогда как можно упрекать Польшу в срыве формирования антигитлеровской коалиции в конце 30-х?! Ведь наличие этой коалиции как раз и означало для СССР необходимость немедленного вступления в войну, начиная с германской атаки, как известно, первоначально назначенной Гитлером на 26 августа 1939 года. При этом западные союзники ни как не гарантировали немедленных наступательных действий. Это значит, что при согласии Польши на все условия Сталина, СССР оказывался втянут в войну, при том, что вдоль линии Мажино будет идти та самая «чуднАя война».

С учётом сирийских событий, мы понимаем, что советская помощь Польше означала бы её превентивную оккупацию (переговоры о союзе с Англией и Францией сорвались, потому что Сталин требовал дать ему право войти в Польшу и Румынию под предлогом одной пропагандистской угрозы этим странам со стороны рейха) со всей последующей советизацией. Под любым лукавым предлогом. Мы можем себе представить, сколько катыней удалось бы организовать Лаврентию Берия на «варшавском», «краковском» или «бухарестском» «материале».

Поэтому защита сталинско-гитлеровского союза базируется на взаимоисключающих тезисах: он якобы предотвратил выполнение плана «Барбаросса» - за 15 месяцев до его написания, но, одновременно, не дал возможности реализовать операцию «Багратион» - за 5 лет до её успешного завершения.

Завершая тему, необходимо указать на иную возможность для Польши. Польша оказалась в «створе необходимости»: Гитлер выдвинул принципиально невыполнимые условия (передаче Данцига и контроля над побережьем Балтики («Польский коридор»), а Британия и Франция дали Польше и Румынии гарантии. Отказ от гарантий означал такую же ликвидацию Польши, как гипотетическое признание ДНР и ЛНР в мае 2014 года означал ликвидацию украинской государственности. За согласием на передачу рейху «Польского коридора» немедленно последовал бы ультиматум с требованием передачи Восточной Померании и Верхней Селезии — основных польских приобретений по Версальскому миру. Поэтому в 1939 году Польша могла избежать нападения Гитлера, только согласившись на «чешский сценарий» - частичная оккупация и превращения остальной части страны с безвольную марионетку Гитлера, которой суждено быть оккупированной спустя несколько месяцев.

Поэтому в случае стараний Польши избежать войны, Красная Армия встретилась бы с вермахтом не в Бресте, но под Минском. Конечно, Варшава стремилась избежать войны дипломатически. После смерти центриста Пилсудского, пришедшие к власти правые популисты, по-сталински искали дружбы с Гитлером, они даже согласились взять из его рук чешскую область Штетин (чем на год, а считали навсегда, избавили ее от порабощения Берлином), но на территориальные уступки пойти не могли. Англо-французские гарантии были даны Польше и Румынии 1 апреля 1939 года. Чуть более чем через месяц «западник» наркоминдел Литвинов-Волох бы заменён на «почвенника» Молотова-Скрябина. Это было явным знаком Берлину: Москва готова к диалогу...

И последнее. В мае 2014 года российский закон объявил уголовным преступлением публичное отрицание приговора Нюрнбергского военного трибунала над главными военными преступниками. Это говорит о степени важности этого приговора в системе российской государственной идеологии. Так вот, согласно этому приговору, осужденные, кроме частных фактов своих конкретных преступлений, обвинялись в двух заговорах с целью:

а) нелегитимного захвата власти, начатого переворотом в Пруссии 16 июля 1932 года,

б) развязывания агрессивной войны с целью подчинения Европы и мира — по итогам доклада Гитлера на совещании высшего нацистского и военного руководства 9 ноября 1939 года.

Так что судьба Польши была предрешена почти за два года до нападения на неё. Уступки Варшавы привели бы лишь к тому, что она бы встретила Вторую мировую войну не врагом, но союзником рейха.

Но и у СССР был похожий выбор. Но Сталин рассудил, что новую войну лучше встретить союзником Гитлера, нежели его противником. Именно поэтому Кремль и Смоленская площадь до сих не могут просить Варшаве своей антипольской подлости 1939 и последующих годов.

* После аннексии (воссоединения) Австрии, Германия стала именоваться Великогерманией, поэтому я считаю необходимым пользоваться официальным наименованием государства-союзника СССР.