November 9th, 2014

О мифологичности радикального сознании и исторической случайности

Крепить бригадный подряд!

Black swans mastermindmaps

Рыжее настроение. - Иосиф Трумпельдор


В этом тексте я объединяю две новеллы - об устойчивых мифах радикального сознания и об огромной роли случайности в истории, что опровергает любую теорию заговора.

1. О РАДИКАЛЬНОЙ МИФОЛОГИИ

Радикальное сознание, даже если оно основано на в высшей степени просвещённых либеральных принципах, всегда народно. Только оно отражает не социальный мейнстрим, а его "зеркальное отражение", и, поскольку  термин контркультура истёрт до неузнаваемости, скажем, альтернативную культуру. Как, например, элитарный гностицизм и простонародное магическое язычество в позднее средневековье.

Для форм социального сознания градус радикальности вообще значительно важнее базовой идеологии. Ультрарадикальный коммунист (потом говорили "троцкист") в 1921 году в Советской России занимал нишу нынешних системных либералов, а носитель умеренных либерально-консервативных взглядов из путинской России, выскажи он своё мировоззрение году в 1987-90, попал бы в самые якобинцы. И вёл бы себя соответственно. Тут лучшие примеры - Валерия Новодворская и Анатолий Чубайс, чьи взгляды и в 1988, и в 1993 были неизменны. Поменялись только исторические декорации вокруг них.




Всё это было только предисловием к главному утверждению.

Чей более радикальна оппозиционность относительно господствующих идеологических схем и политических порядков, тем она - народней. Чем она народней - тем она сильнее отражает народное, мифопоэтическое сознание как методологию миропознания.

Среди мифов радикального сознания в либерально-оппозиционной среде выделю два:

а) о том, что всё совершаемое властью - есть многолетнее развёртывание хорошо продуманного заговора;

б) за каждым автократом стоит он "коллективный".

Поэтому, как только мысль заносит подставлять в качестве объяснения знаменитый "андроповский план", "план КГБ" и прочее, нужно немедленно сказать рассуждениям: стоп, не туда заносить.

Ибо ни один план-заговор не может быть рассчитан, если он предусматривает при своё осуществлении хотя бы пару непредсказуемых "развилок" (бифуркаций) - иметь ввиду два альтернативных сценария ещё можно, но 4, 8, 16 невозможно в принципе.

То же самое относится к совершенно языческому стремлению представлять тирана сообществом неких анонимных правителей.

Я всегда иронизировал над идеей "коллективного Путина", хотя порой, в публицистике, был вынужден оговаривать для своих радикальных читателей, что называя фамилию правителя, не исключаю его "соборности". Когда говорили о коллективном Путине, то в качестве его составных частей называли либо "озерчан", либо обойму высших сановников. Но уже сейчас совершенным анекдотом выглядело бы утверждение, что из-за спины нашего полковника правят Ковальчук, да Ротенберг, да Тимченко. Еще забавнее представлять в роли путинских кукловодов Сечина, Патрушева и Иванова. Особенно сейчас, особенно, когда от кормила явно отодвинулись Патрушев и Иванов, считать что страной правит Сечин, а Владимир Владимирович лишь следует указаниям. Нет, если вслушаться, что Путин говорил недавно в Сочи, а потом в Манеже, может возникнуть подозрение в неадеквате. Но послушайте при этом самого якобы закулисного монстра Сечина! И все сомнения в мощном интеллектуальном верховенстве Путина над правящей нами камарильей отпадут сами собой.

Словом, вот славный новый лозунг к ноябрьской* годовщине: Оппозиционные политологи, успешнее преодолевайте соблазны мифологизации!

*Чем четверть века падения Берлинской Стены не праздничная годовщина для истинных либералов-западников? "Этот день мы приближали как могли..." И чтоб пел Кобзон. В колорадском ватнике. В Берлине, на фоне обломков стены, в окружении Гуриева, Ходорковского и Буковского...

2. О НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТИ В ИСТОРИИ

Во всемирной истории бывают не только досадные неудачи, иногда приходит и счастливый случай. Это я к предыдущей теме, где упомянул о принципиальной невозможности долговременных заговоров из-за массы непредусмотренных случайностей.

Вот, например, создание государства Израиль. Все критики Теодора Герцля, считавшего, что планируемое и описанное им в книжке "Возрожденная древняя земля" (буквальный перевод "Н
овая старая земля" я считаю мало передающим пафос автора) как некий еврейский колониальный Алжир, государство ни политически, ни экономически не может быть состоятельно - были полностью правы.

Великие державы не стали бы скидываться на выкуп у Османской империи Святой земли (это в итоге планировалось в границах Израиль + Автономия + нынешняя Иордания) и создания там многомиллионного государства с развитым сельским хозяйством и промышленностью. Тем более не хватило бы на это средств у мирового еврейского капитала.

Никакие фермеры, даже с восточноевропейским аграрным энтузиазмом, не смогли бы наладить эффективное сельское хозяйство в условиях каменистых пустырей и малярийных болот. Посадки маслин и цитрусовых, даже зачищенные от арабов, не могли прокормить и полумиллиона репатриантов, тем более, привыкших к европейским стандартам комфорта.

Поэтому утверждённый Базельским конгрессом проект политического сионизма был грандиозным мыльным пузырём. Не зря Герцль очень скоро, пытаясь выкоробкатся из аферы, переориетировался  на Угандийский проект, где Британия вроде бы обещала быть спонсором. Но тут, как бог (античный, он со строчной буквы) из машины, появляется еврейское социалистическое, а фактически коммунистическое, движение киббуцников , бежавших из Российской империи.

И еврейская община Палестины тут же получает пафос пионеров (хороший пинок), обретается идеальная форма для освоения первопроходцами целины во враждебном окружении. Создана мощная революционная идеология.

Но в 1896 году Герцль и его сторонники и предугадать не могли событий 1905-06 годов в Черте оседлости. Планировалось лишь развернуть миграционный поток польских и "новороссийских" евреев от лондонского Уайтчепеля и нью-йркского Бронкса и Ист-Сайда к Хайфе и Яффе. А как всё изменилось в результате. В том, числе и благодаря появлению в Палестине боеспособных еврейских формирований. Кто мог, например, предугадать появления в Галилее однорукого героя обороны Порт-Артура прапорщика Иосифа Трумпельдора?