October 5th, 2014

«Константа Отрепьева», или ультиматумы революционеров

Фотографии Лжедмитрий I (Григорий Отрепьев)

Призрак бродит в Интернете. - Скажи мне: кто твой советник?Ходорковский оспаривает полученный выговорМагазин редкой антикварной книги-О подражании Христу. Фома Кемпийский - Антикварий.Ру
The European Enlightenment - By Miles Hodges

Программное выступление Михаила Ходорковского, уже вызвавшее отклики в стиле «речь будущего президента» оставило у меня тягостное впечатление. Ни самим содержанием, но нагляднейшим показом того, насколько стало примитивным наше общество за последние четверть века. Ходорковский, как и положено, опальному и эмигрировавшему (чуть не написал беглому, но, он всё-таки – изгнанник, как и обменённый Владимир Буковский)  потенциальному вождю, изложил свои ультимативные условия к нынешним правителям России и элитам.

Всё достаточно стандартно: чтобы не было кровопролития – уйдите с миром и вам даже выстроят золотой мост для отступления; напротив, воспротивившиеся и самые одиозные столпы режима ответят по всей строгости, а их нечестивые и нечестные богатства будут возвращены народу; за поддержку путинизма (и дабы выполнить социальные обязательства перед народом, который меня полюбит) истеблишменту придётся раскошелиться по пропорциональной фискальной шкале; но зато я верну вас в лоно элит цивилизованных стран и разумеется, дам шанс вернуться – под своим бдительным надзором - олигархам в политику (лучший путь к этому – скорейшее введение парламентской демократии) сохраню; чтобы было не скучно, бодрило и как-то консолидировало, Главвраг будет сохранён, только вектор будет развёрнут в противоположном направлении…

Поскольку сейчас я читаю очередную художественную реконструкцию истории про Лжедмитрия (Эдуарда Успенского), которая как раз хорошо легла на пересмотренный неделю назад великолепный "Борис Годунов" Владимира Мирзоева, то я попробовал именно под этим ракурсом обдумать программную речь МБХ.
И очевидно, что Ходорковский - и глубоко русский политик, очень тонко чувствующий социум. Просто начало русского XVII века, никакого модернизма и до закладка града Петра ещё целый век.

Сравним речь возврающегося в большую политику Ходорковского с программой, изложенной Григорием Отрепьевым на его смотринах, устроенных ему князем Вишневецким на приёме у королёвского каштеляна могущественнейшего сенатора Речи Посполитой Юрием Мнишеком.
Вот вся стратегия: Годунову дадим унести ноги, со всем что сможет увести... Тем боярам и думским дьякам, что признают нашу царскую волю - милость и прощение, пусть только вернут в казну то что нахапали по беспределу. Тем же, кто упрётся - опала, всё взыскать, и как народа губителям, объявить ворам, ноздри рвать и в Сибирь... С братской Литвой мы свары прекращаем, заключаем вечный мир, ибо главная угроза земле русской - от Турции. Все русские люди должны будут сплотиться…


Как писал другой писатель Успенский, Михаил в цикле про Жихаря: змей Уроборос (древнеегипетский символ циклического времени) укусил себя за репицу хвоста.

Впрочем, ничего особо специфически русского в этом алгоритме нет. Вот  уже лет 90 назад любой латиноамериканский меритократ, вышедший  из романтических лейтенантов, народолюбивых капитанов или даже вдохновленных идеей верховенства прав человека старших сержантов (это я про Фульхенсио Батисту) умел чеканно формулировать: друзьям - серебро (амигос - платос), равнодушным - палки в обоих смыслах (индеферентос - палос), ну, а врагам, ясно дело - плюмбум.

«Ультиматум Ходорковского» был - в более лаконичном виде - изложен ещё лет пять назад золотым пером радикально-либеральной оппозиции политологом Андреем Пионтковским в его знаменитом «Воровском пароходе» и последующих публикациях.

Давайте сравним «ультиматум» Ходорковского и опубликованный 24 года назад тогдашним эквивалентом радиостанции «Эхо Москвы» журналом «Огонёк» программный текст бесспорного кумира российских либералов тех лет Гавриила Попова - одного из сопредседателей Движения «Демократическая Россия», недавно избранного председателем Моссовета.

Этот текст также был откровенным призывом к советской партийно-хозяйственной номенклатуре сдаться демократам. Им обещались очень важные вещи: возможность легально стать частными собственниками того, «условными держателями» чего они являются при коммунистах; обретение респектабельности в качестве членов демократического истеблишмента новой свободной России; возможность участия в политике с перспективной вновь стать правящей партией; возможность стать частью нового профессионального госаппарата при сохранении права оставаться – по желанию, разумеется - консервативной частью истеблишмента, критикующей реформы…


Как выяснилось менее чем через год, условия были изучены и приняты, и ГКЧП, опирающееся на армию, КГБ и ЦК КПСС, с удивлением обнаружила, что менее чем за двое суток госаппарат, включая часть генералитета, либо притворился «нейтральным», либо вполне откровенно буквально «перетёк» на сторону демократов.
Впоследствии «условия» Попова, как и все неписанные договоренности, был скрупулёзно выполнен обеими сторонами. Текст Попова не был ультиматумом, хотя угроза в случае отказа принятие условий всё время ненавязчиво маячила: в виде люстраций, начатых победившими восточноевропейскими антикоммунистическими революциями, пример победоносной Бухарестской революции в декабре 1989 года и раздавленной танками Бакинской революции в январе 1990 года, с одной стороны; и вполне комфортного существования номенклатуры, догадавшейся перейти в «Народные фронты» в Молдове, Литве, Латвии и Эстонии, а также сплотившейся вокруг Лужкова в столице.

Сравнение этих двух  текстов показывает их принципиальную разницу.

Попов обратился ко всему классу-сословию советской номенклатуры. Он отлично знал о её расслоении, но внешне обращался ко всем.  Это позиция европейской буржуазии XVIII-XIX веков к аристократии – дайте нам гражданское и политическое равноправие (конституцию) и сами входите в рынок, занимайте, если сможете, лидирующие позиции в бизнес-элите.

Ходорковский обратился к отдельным феодальным по своей сути кланам. Отечественные политологи уважительно называют это «расколом элит», на самом деле, это откровенный призыв к нарушению вассальной присяге и переходу на сторону претендента на престол. В европейском XVIII веке, с устоявшимися представлениями о легитимности власти, такое обращение невозможно. Это игры предшествующих веков, когда соорганизовавшиеся бароны, графы и герцоги выбирали, какую династию они хотели бы видеть на троне. В императорской России этот этап завершился с воцарением Александра I.     

В отечественной политической науке есть введенное академиком Юрием Пивоваровым (директор ИНИОН, автор теории «Русская система») понятие "конституционная константа Сперанского". Её суть - любая конституция в России будет иметь главу государства, по свои полномочиям находящегося вне и над остальными ветвями власти. Началось с составленного Сперанским в 1807 году проекта гипотетической конституции. Потом её положения повторились в Основных законах 1906 года и в ельцинской конституции 1993 года. Перерыв на советский период был вызван тем, что роль главы государства была в коммунистических конституциях отведена компартиям.

Поэтому я предлагаю ввести понятие «константа Отрепьева» - в качестве определения методологии захвата власти опальным деятелем, делающим ставку на измену среди придворных и переманивание вассалов.

Советскую власть можно было свалить, только переманив или свергнув правящий класс, но главное – делегитимизировав его, развенчав коммунизм.

Опора путинизма – только лишь слой бюрократии, включая силовую, и принесшие Кремлю вассальную клятву торгово-финансовые магнаты. И иной легитимности, кроме харизматической, у режима нет. Как её не было у Бориса Годунова или российских монархов в столетие между смертью Петра I и вплоть до воцарения Николая I. Поэтому те, кто делает ставку на неверность «феодалов» и раскол правящих группировок, стратегически совершенно прав.  Однако, русская революция 1989-93 года (в моих терминах - Чётвертая), хотя её основной силой и была интеллигенция (мелкобуржуазный по природе и стремлению слой), по своей сути, была буржуазной, антифеодальной.

Но программа Пятой русской революции должна быть не антитоталитарной (антисредневековой), но антикоррупционной (её уже назвали, немного забежав вперёд, Антикриминальной), а значит - «мелкобуржуазной» (мечта о честном и «дешевом» правительстве, о царстве демократического местного самоуправления).


Поэтому странно предполагать, что бремя совершения гипотетической «Антикриминальной революции» возьмёт на себя крупная буржуазия и высокопоставленная бюрократия, т.е. как раз те социальные группы, которые больше всего от торжества мелкобуржуазной демократии и проигрывают, что очень правильно отметил сам Ходорковский в своей статье 9-летней давности «Левый поворот».