November 3rd, 2013

Диптих: спор правого просто А.Лукьянова с правым либералом Е.Ихловым

1. О необходимости сохранения и реформирования уголовной статьи за разжигание ненависти
http://www.kasparov.ru/material.php?id=52737B8A096D4

282+

Статья (http://www.kasparov.ru/material.php?id=5270DB9AAAEE0§ion_id=444F8A447242B) одного из [бывших - прим. автора] членов руководства либерального Движения "Солидарность" Александра Лукьянова по вечному поводу "282-ой статьи УК" меня огорчила. Наигранной наивностью. Если бы автор принадлежал к "народно-патриотам" или "национал-демократам", я бы не удивлялся. Но от собрата-либерала ждешь рациональности, а также некоторых познаний в области истории и права. Коллега Лукьянов выступил за исключение из уголовного кодекса наказания за разжигание групповой (расовой, национальной, религиозной, социальной) ненависти и вражды, за унижение достоинства в связи с принадлежностью к группе. Предложив заменить их моральным осуждением разжиганта и саморегулированием гражданского общества.
Прежде всего, никакой моральной нормы в нашем обществе нет. Это на Западе носитель людоедских взглядов подвергается настоящему остракизму. В России он всегда найдет обширную эконишу поклонников. Нет у нас и гражданского общества – за исключением гоняемых прокуратурой НКО, закрываемых прокуратурой СМИ и нерегистрируемых Минюстом или закрываемых прокуратурой партий.
Поэтому может быть два варианта. Первый — государство преследует, в том числе, и распространение человеконенавистнических взглядов. Второй — государство этого не делает.
Сперва правовой аспект. Российская конституция прямо запрещает распространение таких взглядов: "2. Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства" (статья 29)".
Если нечто запрещено Основным законом, то должна быть санкция за нарушение. Это запрет прямо вытекает из норм международного права: "1. Всякая пропаганда войны должна быть запрещена законом. 2. Всякое выступление в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющее собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, должно быть запрещено законом. (Статья 20 Международного пакта о гражданских и политических правах. Принят резолюцией 2200 А (XXI) Генеральной Ассамблеи от 16 декабря 1966 года).

В США, который вечно ставят в пример Первой поправкой, "преступления ненависти", т.е. мотивы группой вражды (к любому меньшинству) при совершении преступления – весьма и весьма отягчают приговор. Одновременно в США очень распространено преследование расистов (в расширительном толковании этого слова, включая гомофобию) гражданскими исками, чего у нас невозможно.

Разумеется, можно практически полностью легализовать пропаганду ненависти – постановление Пленума Верховного суда РФ, предельно сужающее применение запрета; смягчение санкции до символической… Тогда мы вернемся в мир до 1945 года. Как известно, если в западных странах и ограничивалась свобода слова, то только в случае критики властей или господствующей идеологии (включая правящую церковь). Такие ограничения трактовались как признак авторитаризма, полицейщины и прочего попрания демократических прав. Поэтому на Западе бушевала расистская пропаганда. В прямом и косвенном виде. В США – антинегритянская. В Европе – антисемитская. Например, с ноября 1918 по январь 1933 год в Германии самая разнузданная антисемитская пропаганда никак не ограничивалась. После 9 мая 1945 года она оказалась вне закона.
Когда сбудутся чаяния академической общественности и у нас отменят ЕГЭ, то вопрос на госэкзаменах по новейшей истории может звучать приблизительно так: "Что произошло в 1945 году, после чего в Германии запретили публичное выражение ксенофобских взглядов?". При сохранении ЕГЭ может быть три варианта ответа: а) покончил с собой Гитлер; б) американцы создали атомную бомбу; в) советские войска в январе, а союзные в апреле заняли территории, на которых были лагеря смерти, со следами уничтожения миллионов людей.

Если бы в Веймарской Германии был аналог 282-ой статьи, то Гитлера, Геббельса, Розенберга, Штрайхера посадили бы на пару лет уже начале 20-х, и никакого НСДАП у власти бы не было. И все бы остались живы, включая вышеперечисленных господ. А то пришлось вешать в Нюрнберге. И ведь только за слова, за выражение субъективных, оценочных мнений…
Сейчас, когда по стране пошла мощнейшая ксенофобская волна, которая идет по знаменем "очищения" России от "инородцев и иноверцев" и которая уже привела к цепной реакции погромов, легализация расистской пропаганды приведет к тому, что антикавказские и антиисламские призывы покроют инет, стены домов и полосы желтой прессы. И воспоследует вполне содержательный ответ противной стороны. А потом от слов перейдут к делу.

282 статью называют "русской", точно так же как 228-ую (наркотики) – "народной" и "молодежной". Это притом, что сторонникам радикального или "чистого" ислама экстремизм вменяют с большим удовольствием. Значит, среди общей массы ксенофобской пропаганды преобладает именно ненависть к этническим меньшинствам. Случаи же преследования блогеров из национальных меньшинств, написавших, что доколе их древний и гордый народ будет стенать под игом этих…, единичны.
Единственный недемагогический выход из ситуации – это добиваться ограничения диспозиции статьи 282 УК РФ рамками формулировок второй части 20 статьи Международного пакта. С учетом установленного Конституцией РФ (ст. 14) приоритета международного права над внутрироссийским.

2. "Довод господина Лукьянова о том, что нацизм стал итогом закономерного общественного запроса, довольно лукав"
http://www.kasparov.ru/material.php?id=527554A63395F§ion_id=444F8A447242B

Люблю добрую принципиальную дискуссию


Мой оппонент, бывший солидарновец А. Лукьянов мастерски подловил (http://www.kasparov.ru/material.php?id=5274C773AB0F0§ion_id=444F8A447242B) меня на незнании волнующих перипетий его политической биографии и недифференцированном подходе к классификации отечественного либерализма. В незнании того, что Лукьянов весной покинул Движение «Солидарность», я каюсь. Не отследил. Но несколько лет мы с ним всё-таки в одной политической организации были, т.е. я ошибся на полгода.

Когда я неосмотрительно назвал господина Лукьянова «либералом», я исходил из более грубого деления политического спектра. Я отлично знаю, что в современном западном мире главные политические ристалища ведутся между левыми и правыми либералами. К правому крылу правых либералов относит себя и мой оппонент, ошибочно (я бы сказал, клеветнически, отнеся меня к левым либералам). Но мы ещё не достигли таких нюансов, чтобы споры «между Рейганом и Обамой» имели для нас значения. Как для советских диссидентов в 1968 году не был столь принципиальным спор сторонников Линдона Джонсона и Ричарда Никсона. Была американская демократическая альтернатива тоталитарной советчине.
Или если угодно – большевики в 1914 году знать не знали, что судьбу их партии решит спор между Бухариным и Зиновьевым в 1925 году.

Российский либерал, в моём понимании, это человек, идеологически находящийся между Кудриным, Илларионовым, Ходорковским и Митрохиным.
О верности традиционным ценностям применительно к России я серьёзно говорить не способен – у нас нет традиционных ценностей – есть ценности патриархального села и фабрично-заводской окраины. От этого, кстати, «криминальная гомофобия» — мужчина не должен любить мужчину, но может его изнасиловать. И так далее, по всем ценностям. Именно поэтому, мы, молодые задорные либералы 1991 года, так подшучивали над теми, кто после краха ГКЧП, объявил себя «консерватором».

Англосаксам легко объявлять себя консерваторами – у них «Хабеас корпус акт» появился за сто лет до французской «Декларации человека и гражданина», а «Великая Хартия вольности», вообще ровесница отпрысков Всеволода Большого гнездо и основания Нижнего Новгорода.

В Америке общество, абсолютно либеральное по российским критериям, разделилось почти поровну по вопросу об абортах, а позднее — об отмене смертной казни и однополых браках. Более того, идейная борьба между правыми и левыми либералами – это главный конфликт западного общества. В России очень долго конфронтация проходила по вопросу о том, нужна ли стране буржуазная демократия или просвещенный патерналистский авторитаризм.
Спор о том, признавать ли – из соображений тактики – легитимность властей предержащих или упорно требовать свободных перевыборов, с декабря 2011 года носил принципиальнейший характер. И в этом, я уверен, мы с Александром Лукьяновым находимся по одну сторону баррикад. Но дальше начался новый раскол. Прежде чем я перейду к нему, небольшое отступление.
Мой оппонент, постулируя полную и неограниченную свободу слова, деликатно упустил мой главный довод – именно отсутствие наказания за пропаганду ненависти (преимущественно антисемитской) обеспечило приход к власти нацистов и создало психологическую атмосферу, в которой смог произойти Холокост. И «Майн кампф», «Протоколы Сионских мудрецов» надо было признать экстремистскими 85 лет назад.
Довод господина Лукьянова о том, что нацизм стал итогом закономерного общественного запроса, довольно лукав. Большевизм закрепился только в России – на Кавказ, в Сибирь, в Украину и в Центральную Азию он пришёл на красноармейских штыках. Куда штыки не дошли – там он не закрепился. А ведь нешуточный общественный запрос был вплоть до Италии, не говоря уже о Германии и Венгрии. Фашизм захлебнулся во Франции и в Австрии в 1934 году. В Британии он был скорее опереточным. Без возможности делать ставку на «зоологический антисемитизм» НСДАП была чем-то вроде соединения рогозинской «Родины» с лимоновцами до 2004 года. А ещё были польские правые, на волне антисемитизма оттеснившие от власти наследников Пилсудского и заключившие союз с Германией, были погромщики из «железной гвардии» Кодряну в Румынии. Поэтому применение в Веймарской Германии законодательных ограничений свободы, принятых в ФРГ, избавили бы и народы мира от множества бед. Включая и немецкий народ.

Об абсолютности свободы. Все понимают обоснованность запрета порнографии для детей, но если духовно общество только вышло из средневековья и сознание большинства вполне подростковое, то, исходя из этого, определённые ограничения, наверное, допустимы.

Вернемся к идейному расколу в стане российских либералов. Почти внезапно расхождение по вопросу о признании легитимности путинского режима отошло на второй-третий план. Главным стал вопрос об отношении к мигрантам из Азии и внутренней миграции из Северного Кавказа.
Я отдаю себе отчёт, что лозунг «даешь визы» — это самая сильная диверсия против Путина.
Введение виз «на восточном направлении» взрывает все надежды Путина на выстраивание российской зоны влияния на Южном Кавказе и в Центральной Азии (которая переходит в зоны влияния США и Китая). А ведь его евразийский план – фундамент его внешней политики, особенно после провалов на белорусском и украинском направлениях. Лозунг «хватит кормить Кавказ» перечеркивает главное достижение путинского правления – восстановление контроля над Северным Кавказом и прорыв за хребет – в Абхазию и Цхинвальский регион (Республика Южная Осетия).
Призывы к визам и декавказизации также разрушают путинизм, как призыв к многопартийности разрушал советскую систему 24 года назад.
Речь может идти только о моральной допустимости применения столь смертельного оружия действительно массового поражения. У Путина нет никаких «скреп», кроме кисло-сладких заклинаний о единстве исторических судеб. Путинизм может бомбить, стрелять, сажать. И всё. Последние 15 лет отечественный истеблишмент вовсю эксплуатировал русский консервативный национализм. И закономерно становится жертвой тех, кто делает лишь еще один следующий шаг. Совмещая его с антикоррупционными лозунгами.

Новый раскол действительно прошёл по либеральной оппозиции, условно разделив её на правых и левых (вне отношения к такому принципиальному для западных либералов вопросу как экономический дирижизм).
«Левые», как и автор этих строк, носились с утопией, что в Российской Федерации возможно формирование внеэтнической и внеконфессиональной гражданской нации (по образцу стран Западного полушария).

«Правые» сделали ставку на европейскую версию построения нации вокруг открыто доминирующего этнического ядра. Вариант, который был отвергнут в США полтораста лет назад, когда приход в страну миллионов ирландцев, сотен тысяч немцев, итальянцев, поляков и евреев, а потом и пуэрториканцев не позволил превратить всех пришельцев в англосаксов протестантов в качестве магистрального направления национального строительства.

Приблизительно в то же время, когда Америка стала спешно строить «плавильный котёл», полярный по вектору выбор был сделан немцами. Область доминирования немецкой культуры – через Дунайскую монархию – распространялась на всю центральную Европу (славянские элиты были вполне германизированы), а через польских евреев – на Восточную Европу. Но ставка была сделана на «пангерманизм». Славян, а потом и буквально влюбленных в Германию евреев объявили опасными чужаками.

Принудительное превращение складывающейся великой немецкой субцивилизации (с потенциалом до 100 млн. человек) в этническую нацию привёл к судорогам национальной психологии, завершившимся появлением нацизма в качестве одной из ведущих политических сил.
Это – урок «правым либералам», которые сейчас стремятся превратить сложившуюся русскую европейскую субцивилизацию в русскую этническую нацию, зачистив её от тюркско-исламского и кавказского компонентов. Поэтому, повторюсь ещё раз,
требование свободы ксенофобских высказываний – это обеспечение условий для этнического «очищения» территории будущего Русского государства от этно-религиозных компонентов, которые будущие строители такого государства не готовы интегрировать в новую нацию.
Российские «правые либералы» сделали ставку на такой вариант. Для этого они пользуются уже заботливо подготовленным для них историей инструментарием – идеологией «бремени белого человека» и национал-либерализмом вековой давности. Получается, что для России замыкается историческая петля. Четверть века назад Маргарет Тэтчер шутила, что социализм – это самый длинный путь к капитализму. Сейчас можно сказать, что социализм и послеавгустовская система стали самым долгим путём к вычленению из Российской империи «русской России». От судьбы уйти не удалось – демократическая Большая Россия оказалась такой же утопией, как социализм. И сегодня над «левыми либералами» можно также издевательски смеяться, как смеялись осенью 1991 года торжествующие либералы над мечтавшими о демократическом социализме и о превращении СССР в демократическую конфедерацию.
Вот в этих процессах завершающегося распада Российской империи и есть подоплёка споров «правых» и «левых» либералов. Одни, как им кажется, поставили паруса под ветры истории. Другие – чаще сконфужено помалкивают. И чтобы не оказаться вместе с Путиным и Патриархией в одном лагере, и, возможно, потому что участь нерусифицированных кавказцев и азиатских гастарбайтеров не кажется настолько важной проблемой, чтобы идти против напора общественного мнения.