October 18th, 2013

Финал либерального гегемонизма

События в Бирюлёво завершили сорокалетнюю либеральную гегемонию в среде оппозиционной русской демократической интеллигенции. Эта гегемония обозначилась в начале семидесятых, когда выяснилось, что конкурирующие направления оппонирования советской власти - движение «за обновление социализма», за возвращение к «истинному ленинизму», и неполитическое почвеническо-экологическое движение стали очевидными маргиналами. Одновременно все «антисоветчики», кроме русской интеллигенции перешли на позиции «национального возрождения». Даже почти совсем ассимилированных русских евреев охватили сионистские настроения – в виде движения за выезд в Израиль и сочувствие этому движению. Только русская демократическая интеллигенция хранила верность универсализму, который неправильно ругали «космополитизмом», а точнее было бы назвать антипролетарским интернационализмом.

Движение за правильный социализм, в первую очередь, студенческое, возникло в СССР уже в конце сороковых. Оно развивалось по всем правилам ереси, адепты которой хотят очистить церковь от «пагубных заимствований» и догматических искажений. Разгром «Пражской весны» лишил это направление политической перспективы. Оно долго агонизировало, пока не приняло форму разработки левой социал-демократической альтернативы для СССР. В первую очередь, речь идёт о разгромленном в 1982 году КГБ кружке светлой памяти Андрея Фадина и Глеба Павловского. В начале перестройки её идеологи активно использовали наработки этого движения.

Почвеническо-экологическое движение возникло на двадцать лет позже появления новой левой оппозиции в СССР. Оно сформировалось вокруг борьбы «за спасение Байкала» - против строительства на его берегу целлюлозно-бумажного комбината. Очень быстро это движение расширилось на сохранение памятников архитектуры (в первую очередь, старых церквей), на культивирование некоммунистической поэзии и живописи. Это движение стремительно сделало из досоветской России икону. Попытка остановить это внезапно мощное почвенническое движение стоило карьеры идеологическому организатору советского вторжения в Чехословакию в августе 1968 Александру Яковлеву, на десять лет отправленному в канадскую дипломатическую ссылку. Когда в конце 80-х советская система рушилась на глазах, русскому обществу в качестве социально-исторической альтернативы очень пригодилось сусальное изображение православно-монархической Руси. С этой точки зрения ЦК КПСС было выгоднее не строить ЦБК на Байкале, а дать себя «победить»* писателям. Это предотвратило бы мощную идейную консолидацию «почвенников» против власти. Но в ЦК КПСС ещё не знали, что мудрый правитель сам формирует себе врагов, не пуская дело на самотёк.

Но и почвенники, ставящие целью «патриотическую переработку» таких кузниц номенклатурных кадров, как КГБ и ВЛКСМ, и левые, мечтающие идеологически вооружить будущих советских реформаторов, проиграли либералам-западникам. Даже Солженицын, которого ласково-иронически иначе, чем «нашим аятоллой**» не называли, не смог навязать свою либерально-почвеническую «соборно-земскую» идею государственного преобразования. Его воспринимали только и исключительно как фаната Столыпина и правоконсервативного оппонента безбожного «заглотного» коммунизма и его «розовых» леволиберальных попутчиков.

Либерально-западнический универсализм побеждал направо и налево. Страна рванула к рынку, советские бесправные области почти что превратили в «штаты»… Президент, сенат, губернаторы, мэры… «Белый дом»… Через слово «национальная» - доктрины, политики…
Зубастость либерализма была наглядно продемонстрирована и в октябре 93-го, и в июне 1996-го.

С осени 2007 года либералы-западники стали главной мишенью государственной пропаганды. Что только консолидировало либеральную интеллигенцию. Именно эта интеллигенция вывела людей на митинги «зимней революции» 2011-12 годов. Но после победы Путина, либеральная интеллигенция почти радостно пала духом, в очередной раз уверилась, что Россия извечно обречена на коррумпированную полицейскую деспотию, и перенастроилась на «бархатный застой»: «нравственно и профессионально усовершенствоваться», вычурно ругать власть и поддерживающий её народ в своём коммуникационном пространстве, да жалеть очередных узников совести. Вокруг прежних либеральных стягов теперь остались только правозащитники.

Однако бирюлёвская «районная революция» со всеми её расистскими обертонами и, самое главное, её широкая и безоговорочная общественная поддержка, включая робкое либеральное поддакивание, означает полный крах либерально-западнического универсализма. Все «сахаровские» и даже «солженицынские» моральные ценности оказались, по меткому рейгановскому выражению, на «пепелище истории». Россия «исправила» историческую флуктуацию начала семидесятых и «вернулась» к общему тренду антиноменклатурных революций в Восточной Европе и советских республик, в которых этнический национализм является не менее важной составной частью, как и антикоррупционный и антидеспотический протест. Закончился провалом очередной вариант «особого пути России» - химера надэтнической гражданской нации, консолидированной на основе правовых и гуманистических идеалов.

Самое забавное, что только сочувствие узникам совести – либеральному кумиру Ходорковскому, Алёхиной и Толоконниковой, сейчас – узникам «Болотной» и гринписовцам, подобно якорю удерживает либеральную интеллигенцию в политизированном состоянии. Если же Путин решится на полноценную политическую амнистию, то либеральная интеллигенция немедленно свернёт свои боевые знамена и бесславно удалится ворчать на анчоусное быдло и зализывать моральные раны.

Примечание. Для любителей играть в исторические циклы отмечу, что пик духовного влияния либералов-западников – осень 1993. Предыдущий выбор идеологического гегемона также произошёл за сорок лет до начала семидесятых – в начале тридцатых годов сталинская версия большевизма окончательно оттеснила в маргиналы своих конкурентов – троцкизм и бухаринизм. Пик сталинизма был, естественно, в середине цикла – в начале 53-го. Следующий отщёлк цикла идеологического выбора – в середине 90-х годов XIX века будущие гегемоны – социал-демократы полностью и бесповоротно победили среди левых «народников», а сторонники профранцузской внешнеполитической ориентации – сторонников и прогерманской ориентации, и изоляционистов.
В начале 50-х годов позапрошлого века западники победили славянофилов, а власть окончательно приняла на вооружение антизападный, антианглийский идейный арсенал. А за сорок лет до этого дворянская элита во главе с Александром I отказалась от дальнейших реформ (в первую очередь, крестьянской и конституционной) и фактически превратила Россию в вооруженного наёмника Великобритании, которому в Лондоне «заказали» Наполеона.


*В перестройку выяснилось, что основным доводом в пользу строительства комбината стало нежелание Политбюро создавать у писателей и академиков ощущения победы.

**Разумеется, в честь вождя Иранской революции Хомейни

Не тревожьте бульдога...

Такие тексты полагается называть красиво и возвышенно, вроде "Навстречу юбилею". Я же предпочел вспомнить переиначенное на американский лад высказывание великого средневекового английского поэта Чосера "Lei sleeping dog lie". Его русский эквивалент "не буди лихо, пока тихо". Но российские политико-духовные элиты в своих поисках новых и новых "скрепок" решили превратить будущий год в год столетия первой мировой войны, точнее, год столетия участия в ней России. Видимо, пустота только что прошедших годов, посвященных 200-летию Бородинской битвы и 400-летия воцарению династии Романовых их не научили ничему.

Напрасно они выкапывают из пепла истории эту войну.

Не зря советские историки и пропагандисты шарахались от первой мировой. Ибо были к ней ближе. И еще помнили тот ужас и отчаяние, которое оставляли воспоминания о ней.

Хотя героических историй, вроде боев за Моонзунд, там можно было накопать массу. И про пехоту, смело идущую на пулеметы, и просто отважную оборону, и про искусные прорывы и охваты. Но почему-то избегали.

Но начнем сначала. Даже самое извращенное и парадно-гламурное изложение событий первой мировой войны вызовет, пусть и тлеющую, общественную дискуссию с активным участием как профессионалов, так и увлеченных дилетантов. И в результате на свет вылезет то, что на роль материала духовных скрепок явно не годится, но зато о функционировании механизмов бюрократического деспотизма, самодержавие тоже говорит очень много разоблачительного.

Прежде всего, мы выясним, что Российская империя, точнее ее военная элита, откровенно спровоцировала начало общеевропейской войны. Той самой войны, которую из всех сил пытался предотвратить обожествляемый нынче Столыпин: "дайте России 20 лет покоя…". Осенью 1908, когда патриоты рвались поддержать сербов в их нападении на Австро-Венгерскую монархию (из-за Боснии-Герцеговины). Для начала российские спецслужбы поддерживали своих сербских коллег, которые втайне от родного правительства, но не от короля организовали несколько террористических групп на австрийской территории. Известно чем это завершилось в июне 1914 года в Сараево.

Иными словами, говоря теперешним языком, Российская империя поддерживала международный терроризм. Между прочим, против особ императорской крови.

Затем Российская империя организовала скрытную мобилизацию против Австро-Венгрии и Германии. После заклинаний кайзера Вильгельма II о неминуемости войны, которая уничтожит цивилизацию, его родственник Николай II попытался отменить мобилизацию. Но российское военное министерство просто отключило телефонную линию царя. Справедливости ради надо отметить, что аналогичный приказ кайзера, посланный с нарочным, был также проигнорирован его генералами (хотя просто обрубить августейшую связь немцы все же не решились).

Мировая война в Восточной Европе началась вторжением российских войск на территорию Германии.

Ах, да, забыл самое важное — это вторжение началось на основе тайных обязательств Российской империи — согласно секретному протоколу к договору с Францией от апреля 1905 года. Все реформы, позволившие России выйти из последствий революции и войны с Японией и начать быстрое развитие, могли проводиться только благодаря английской и французской финансовой накачке (американские банки проводили полубойкот России из-за ее официального антисемитизма). А эта накачка была авансом за удар в спину Германии в случае ее войны с Францией.

Николай II просто превратил свою армию во французских ландскнехтов. Точно так же, как за сто лет до этого его августейший предок Александр I превратил свою армию в английских ландскнехтов.

Далее.

Почти всю первую мировую войну (которая официально была названа Второй Отечественной — и об этом также придется рассказать массам), российские войска бежали от немцев. Успехи и грандиозные победы были только в сражениях с турками (с Османской империей), что очень помогло англичанам в защите Египта и захвате Палестины, Ирака и Аравии… Российские части глубоко продвинулись на трапезундском направлении. Фронт растянулся по территории Персии (Ирана). Вопрос только в том, нужно ли было именно тогда России акцентировать внимание на своих походах вглубь Турции и Ирана? Общеизвестно, что для простых солдат-окопников главной целью войны объявляли возвращение креста на Святую Софию (мечеть Ай-Софиа), т.е. аннексия Истамбула-Константинополя-Царьграда. Как объяснить гибель двух миллионов российских солдат этой целью сейчас, не вызовя этим оторопь даже у привычных к геополитическим камланиям телезрителей и читателей "комсомолок-вечерок", уже уговоренных до признания необходимости антипольской дружбы с Гитлером?

История войны с Османской империей имеет в качестве своей неотъемлемой части и историю армянского геноцида апреля 1915 года, спровоцированного российской поддержкой армянского сепаратизма.

Надо отметить честно, что российская армия еще дважды — летом 1914 и летом 1916 била австро-венгерскую императорско-королевскую армию, увековеченную Гашеком. Но как причина поражений Вены всегда приводиться "лоскутный", т.е. многонациональный характер Дунайской монархии. В нынешней России эти рассуждения будут особенно убедительны.

Особенно удался Российской армии Брусиловский прорыв. Но вдруг среди восторгов по поводу побед и одолений всплывет, что фронт вражеский был прорван лишь благодаря массированному применению отравляющих газов. Впрочем, этих газов еще осталось достаточно, чтобы через 5 лет травить ими тамбовских крестьян.

И при воспевании Брусиловского прорыва выясняются еще некоторые факты, отлично известные современникам тех событий. Что Брусилов — генерал-мясник в духе Жукова и потери у него были такие, что когда он вторично, уже по приказу Керенского, решил наступать в июне 1917 года, то после гибели первых ударных частей остальные отказались наступать. Итогом Брусиловского прорыва стало такое истощение армии и тыла, которые сделали неминуемым крах царизма. Причиной Брусиловского прорыва было стремление помочь итальянцам в их бесплодных бесконечных боях на реке Изонцо, но в результате всего этого сражения уже через год итальянцы бежали уже буквально до стен Венеции. О последствиях этого драпа в хэмингуэевском "Прощай, оружие".

Таким образом, в течение всей войны Россия истекала кровью — оттягивая немцев от Парижа, австро-венгерские войска — от Трентино и Капоретто, турок — от Газы, Иерусалима и Басры…

Еще придется упомянуть факт проведения российской армией в 1915-16 годах так называемых военных еврейских погромов и этнических чисток — массового выселения евреев из прифронтовой полосы (с совершенно сталинской аргументацией — чтобы остановить инфильтрацию шпионами). И окажется, что век назад германская и австро-венгерская армии стали защитниками еврейского населения (в шутливом виде это описано в "Приключениях бравого солдата Швейка", когда героя по недоразумению взяла в плен собственная армия, решив, что его фамилия Швейх).

А напоследок — роль Ленина и большевиков, Брестский мир. Либо большевики — изменники, "нанесшие победоносной армии удар в спину" (мем нацистской и вообще правой пропаганды в Веймарской Германии), но тогда что делают бюсты, статуи и улицы (площади) Ленина в стране, живущей под двуглавом орлом и трехцветном флагом. И тогда герои не только белые, требовавшие продолжения (возобновления) войны с Германией, но и левые эсеры, восставшие против капитулянта Ленина, и Троцкий со своим знаменитым отказом капитулировать в Бресте.

Либо — Брестский мир был необходим обескровленной стране, чтобы выйти из трясины проигранной войны, а Ленин — политический гений, разрубивший гордиев узел мировой политики. Но тогда первая мировая война для России — это преступная авантюра беспринципного альянса правых милитаристов с либеральными промышленниками, авантюра, приведшая страну к военному, социальному и экономическому банкротству.

Не надо будить ни лихо, ни спящую собаку…