September 3rd, 2013

Психоанализ эпидемической ксенофобии

Несколько дней назад я спросил молодого коллегу – юриста, в чём причина эпидемии ксенофобии в столице. Мода – лаконично ответил он. Против моды, действительно, делать нечего. В Москве экология почти норильская, электорат дышит почти чистыми канцерогенами, он это почти никого не волнует настолько, что Навальный даже забывает включить экораздел в свою кандидатскую программу. Зато в топах устойчиво лидирует мигрантско-кавказский вопрос. Добро бы возмущались – как это принято во всём мире – малообразованные бедняки с крестьянской ментальностью. Нет, в авангарде ксенофобии столичный мидл-класс, рабочим местам которых центральноазиатские гастарбайтеры совершенно не угрожают.
Я понимаю, почему происходит культурный шок в небольших городках, где появление сплоченных и энергичных чужаков просто разрушает весь привычный уклад. Но речь идёт о первопрестольной, успешно переварившей несколько волн чужаков. Первая была в двадцатых, вторая в конце сороковых, где оргнаборы из Татарстана замещали интеллигенцию, инженеров и квалифицированных рабочих, оставшихся в эвакуации – на Урале и в Средней Азии. Потом был огромный наплыв так называемой лимиты. Четверть века назад отношения между «коренными» и лимитчиками и их детьми, а также между столичной молодежью («центровые») и агрессивными подростковыми кампаниями из предместий (обобщенные «любера») сотрясали Москву. Сейчас дети лимитчиков и 40-летние «любера» искренне считают себя настоящими москвичами, которых выдавливают мигранты. Это я к тому, что у Москвы колоссальный адаптационный потенциал. Татарские дворники 1948 и таджикские дворники 2008 (года, когда все еще «занимались» Крымом и Севастополем) имели приблизительно одинаковый цивилизационный разрыв со столичными жителями и требовали от Москвы и москвичей одинаковых усилий по абсорбции. Интересно, что бурные выборы Ельцина депутатом Съезда народных депутатов СССР от Москвы в марте 1989 года не только не сопровождались конфликтом между «старыми» и «новыми москвичами», но напротив, значительно сняли болезненное отчуждение.

Но сколько не извергать рациональные доводы в пользу мудрой терпимости, это всё оказываются пустыми словесами на фоне неистовой истерики вокруг приезжих. Просто в 2013 году широкие массы москвичей вдруг возненавидели азиатских гастарбайтеров и кавказцев.
Небольшое отступление от темы. 100 лет назад Германия была лидером по эмансипации и ассимиляции евреев (как сейчас США), особенно на фоне охваченных антисемитизмом Францией и Российской империей. Германия с XVIII века исправно ассимилировала волны чужаков – французских гугенотов, славян, евреев. Если бы дело Дрейфуса завершилось иначе, кайзер без труда принял бы и французских евреев.
В Германии было около 300 тысяч евреев (0,5% населения). Среди них были чиновники и офицеры. В 1916-20 годах к ним присоединилось приблизительно столько же евреев – военных беженцев из Галиции и польских евреев. Почему-то типаж новичков вызывал бешеное раздражение. Через 10 лет Германия уже была центром мирового антисемитизма. Но не только от сальных лапсердаков и нечесаных бород уроженцев Черновцов или Балты, но главное - от проигрыша Мировой войны. Эта война была самой высокой ставкой немцев, начиная с победы 1870 года. Ставка оказалась битой, были перечеркнуты усилия трёх поколений.
Я предполагаю, что летом 2012 года в Москве разлилось ощущение проигрыша последней, самой эфорической, попытки прорваться к свободе - тоже крах усилий трёх поколений. Депрессия выплеснулась в классической форме агрессивной и истерической ксенофобии.
Но кроме такой ходульной, квазимарксистской, схемы объяснения происходящего, я попробовал пойти дальше. У меня есть такой эвристический приём: социологические проблемы объяснять с позиций психологии, а психологические – культурологи. Кажется, это называется «цивилизационный подход».
Ещё одно отвлечение в сторону. Западные психологи отметили тяготение мужчин – латентных гомосексуалистов к правоконсервативным и праворадикальным взглядам. Объяснение несложное: человек, не отдающий себя отчёт в корнях своего стремления принадлежать другому мужчине, испытывает неосознанное стремление присоединиться («партисипироваться») к большой и грозной силе. Ему нравится театрально-пышная абсолютная монархия, харизматическая диктатура, он приверженец иерархических порядков, имперского величия, военнизированности. Не случайно и основоположник опричной системы (самой экстремисткой формы русского самодержавия) со своим ближайшим окружением, и основоположник Российской империи, и создатель дожившей до наших дней, хотя и постоянно мутировавшей, патерналистко-имперской идеологии (Православие-Самодержавие-Народность) граф Уваров имели отчётливые гомосексуальные влечения.

Проанализировав один из главных компонентов навязчивой мигрантофобии – страх перед перспективой натурализации азиатов и формирования за их счёт слоя роботоподобного электората, я выдвигаю гипотезу, что мигрантофобия – это вынесенный вовне и объективированный страх перед «азиатским компонентом», якобы делающим русскую цивилизацию евразийской и в этом перманентно склонной к деспотии - т.н. «Русской системе» (акад. Юрий Пивоваров) или, другими словами, моносубъектной политической культуре. Таким образом, «внешняя» борьба с выходцами с Северного Кавказа и Центральной Азии, является отражением «внутренней» борьбы с неевропейской компонентой Русской цивилизации.
С моей точки зрения, Русская цивилизация сегодня – это дочерняя Европейская цивилизации (наряду с цивилизациями* Северо – и Латино-Американскими). Я полагаю, что имманентным свойством Дочерней цивилизации является социально-культурное сближение с Материнской (в нашем случае - Западноевропейской). От этого проклинаемая Латыниной «демократизации» США, демократические реформы в Южной Америке и на Балканах, «десионизация» Израиля, отечественные прорывы к свободе.

Однако, я в принципе отрицаю понимание Русской цивилизации как соединение европейского и азиатского компонента. Базовой матрицей Русской цивилизации является Византийская, «дочкой» которой она является по рождению – вместе с Балканами и Закавказьем. Все те «азиатско-деспотические» признаки, которые относят на счёт ордынской оккупации, на самом деле – признаки византизма. Точно также как те физиономические черты, которые приписывают татарскому влиянию на русских, на самом деле суть черты ассимилированных ими финно-угорских племён.

Никакой цивилизационной пропасти между Кавказом и Русской цивилизации нет, что убедительно доказывает пример казачества. Казачество веками жило в симбиозе с северокавказскими горцами, усваивая их обычае и стиль жизни, активно меняясь генофондом (дезертиры времён Кавказской войны становились чеченцами). При этом, никто не отрицает органическую принадлежность казаков к Русской цивилизации.

Но «византизм», питая отечественный деспотизм и имперский мессианизм, отнюдь не корениться в татарском, дагестанском или узбекском влияниях. Византийские традиции в культурном смысле базируются на институциях Московской патриархии, последовательно задавившей, начиная с XV века, четыре попытки самореформации церкви. Они также базируются на опричных традициях полиции и спецслужб, и на традициях «почвеннической» интеллигенции.
Поэтому путь к консолидации российской европейской идентичности лежит не через гольяновский концлагерь или визовые барьеры, а через ту реформу РПЦ, что предлагают Белковский, или, наоборот, отец Глеб Якунин, через люстрацию правоохранителей, через культурное противодействие любой апологии деспотизма и имперскости.
Русская цивилизация – это как бы европейская «надстройка» на византийской крепости, а не «европейский» форт, осаждённый ордами «азиатов». Это значит, что борьба за европеизм должен идти «по вертикали», а не «по горизонтали».



* К этому ряду я добавляю Южнобалканскую и Израильскую «дочерние цивилизации».

"Доктор Кто" и московские выборы

Пересматривая на даче все 5 сезонов прелестного «Доктора Кто» - про приключения мудрого и тонкого стратега по натуре, последнего представителя космической расы Хранителей времени, летающего по времени и пространству на Тардисе - аппарате, внешне замаскированном под будку телефона для вызова британской полиции, я пытаюсь представить, что бы он сказал о московских мэрских выборах. Это значит – максимальное отчуждение, полная трезвость оценки при доброте и снисходительности людям.

Итак, попробуем. Прежде всего: наша задача – обеспечить как можно больше свободы при минимизации ущерба для людей, иными словами – демократия через гуманизм. И пусть расцветают исконные британские вольности… Поэтому мы не будем поддерживать патерналистский авторитаризм Собянина. Мы примем как данность его победу в первом туре. Просто потому, что в Москве большинство отлично понимает, что теряет от нестабильности больше, чем приобретает от справедливости. Большинство также очень хорошо понимает, что оно живёт в искусственном рабовладельческом раю, в таких Афинах, где о прозрачных от истощения рабах на серебряных рудниках Лавриона стараются не думать.
Крах СССР, обеспечивающего столице относительное колбасное изобилие (один мой старый знакомый, филолог Михаил Глобачев, четверть века назад метко назвал это «субкультурой субпродуктов») и поддерживающего огромную инженерно-мэнээсовскую* рать, был с лихвой компенсирован москвичам сверхприбылью от наплыва инвестиций и лужковского торгово-строительного бума. Однако сегодня любое установление экономической справедливости московское изобилие прикончит, потому что отказ от притока административной ренты столица не сможет компенсировать превращением её, ну, например, в центр высоких технологий. В этом смысле такое будущее у Москвы уже похитили калифорнийская Силиконовая долина и Раанана в Шаронской долине (это там цвели лилии, посрамлявшие красотой одеяния царя Соломона).
Но наша задача - дать совет как при выборах оказать максимальное содействие демократии.

Позиция левых, брошенных недавними их «болотными союзниками» ради Навального, и демократических фундаменталистов, временно оказавшихся в одном лагере с ними, которую можно сформулировать лозунгом «фальшивым выборам – полноценный бойкот», слишком экзотична для основной массы неофитов гражданского движения, твёрдо усвоивших две истины: а) путь к демократии – только выборы, б) основа демократии – местное самоуправление.
Подобным тезисам вежливо хлопают гости из Западной Европы. Гостям из Европы Восточной с такими разговорами не надоедают, хотя они могли бы напомнить, как пришли Валенса и Гавел, как «ушли» Чаушеску и Милошевича, как превратили Берлинскую стену в месторождение сувениров…
Моральная позиция фронта отказа важна на случай открытия исторической альтернативы – слишком наглой фальсификации выборов или снятия Навального с выборов, когда его сторонники испытают «сатори»** и начнут кружиться в поисках новых политических координат. Но для сохранения такой позиции не нужно множества верных – пусть останется кучка чудиков, странных как орден отшельников. Для раскрытия себя в качестве нового протеста этого хватит.

Либеральная оппозиция разделилась на поклонников и противников Навального. Поклонников не переубедить. Противников тоже. Когда год назад я говорил, что забытый ныне Координационный Совет оппозиции нужен лишь для того, чтобы в нём «сварилась» новая объединительная оппозиционная идеология, я, в общем, не думал, что это идеология примет характер культа Навального. Хотя еще почти два года назад, в середине декабря 2011, писал http://www.kasparov.ru/material.php?id=4EE9CCF77E497 о «революции Навального».
Я наивно думал, что синкретическая идеология будет напоминать социал-демократию, которая стала бы «средней геометрической» левой и либеральных идеологий. При этом я говорил о возможности появления вариантов в виде «средней алгебраической» или даже «средней логорифметической». Вот последний вариант и реализовался в виде формирующегося у нас на глазах некоего национал-демократизма. Поражаться тому, что очень правое в свое основе движение может реализовывать многие моменты того, что принято связывать с социал-демократической программой – странно только при верности школярско-марксистскому подходу.

При всём почтении к братьям Стругацким и либералам-шестидесятникам, мы забыли их главное предупреждение: фашизм – это восстание мелких буржуа, говоря сегодняшним политологическим сленгом – это Riot of middle class. Век назад социалисты были неприятнейшим образом поражены, когда поняли, что диктаторы-популисты вроде Бисмарка могут брать на вооружение их экономические и политические (вроде государственного антиклерикализма и корпоративизма) концепты – без всяких забот об освобождении пролетариата. А сам пролетариат легко обходился без освобождения, когда ему находили ещё более бесправную жертву. Именно тогда Август Бебель с горечью бросил: «антисемитизм – это социализм дураков». Интересно, какое движение, историки будущих лет, изучая наши дни, назовут «либерализмом дураков»?

Словом, неосталинистская (левая) идея наладить экономику с помощью беспощадной борьбы с коррумпированными чиновниками и приближенными к власти богачами; либеральная идея насадить кругом гражданский контроль, и честные суды и честные выборы; и правая идея общественного обновления через борьбу с «чужаками» стали тремя источниками и тремя составными частями формирующейся у нас на глазах доктрины навальнианства (которая верна - ибо всесильна).

Поэтому, скажет наш Доктор Кто, навальнианцев достаточно для начала мощного общественного движения, но недостаточно для победы над Собяниным. Никакие силы не заставят тех, кто не принял «благодати» нового учения, так и тех, кто остался «язычниками» демократии, голосовать за Алексея Анатольевича. Несмотря на то, что адепты Навального обзывают их не менее язвительно, чем первые христиане – иудеев, не пошедших за Назареянином. И, несмотря на то, что именно Навальный и оказался тем, молодым и наглым мангустом Рикки-Тикки-Тави, что наконец-то смог напугать кобр Нага и Нагайну.

Куда же им пойти, в чью сторону метко бросить свой голос. Разумеется, не за ЛДПР – нельзя поощрять такое уж совсем детсадовскую наглость.

О Левичеве. Самое смешное, что с точки зрения плавного эволюционного отхода от тоталитарной лужковской модели, его правление – с постепенным увеличением полномочий районных советов и преодолением чудовищного воровства в сфере столичного ЖКХ и стройкомплекса, было бы самым рациональным выбором. Но масштаб его личности, но категорический императив «надежды доносчику не подавай»…

Митрохин. Задумается тут Доктор Кто и скажет: здесь нет потенциала роста. У старейшей и самой многочисленной либеральной партии не получилось возглавить протестное движение 2011 года. И сам кандидат – просто разбавленный Навальный. Хотя честный человек и очень старается, очень переживает, что первопрестольная станет «провинцией Средней Азии». Но это как отправка оружия Антантой итальянцам в 1916 году – чем больше слали, тем больше трофеев доставалось австрийцам. Применительно к ситуации 1941 года – больше доставалось грекам и англичанам. И вообще, скажет Доктор Кто, Лондон, вот, не стал ведь индийской провинцией, а Париж - алжирской.

Остается коммунист Мельников из МГУ. Конечно, никаких заметных шансов. Но умерен, программа утопична, но без фанатизма. Без зюгановской цековской русопятости. Нормальный, предельно приличный и предельно скучный социал-демократ. Но если мы понимаем, что демократия, как и магнит, с одним полюсом не бывает, то должны понимать – чем больше относительная поддержка Мельникова, тем сильней внутри КПРФ социал-демократическая альтернатива Зюганову с его фёлькишерством (сами найдете значение термина).
Поэтому самые перспективные политические инвестиции – в Навального и Мельникова.

Впрочем, любезно сообщает Доктор Кто, через десять лет об этих выборах будут говорить так. Вот спор 45-летнего родителя (или родительницы) - бывшего активным сторонником(ницей) участия в тех выборах (надо стать гражданами из быдла!) со своим 20-летним дитём: - может быть, если бы все тогда пошли на выборы и поддержали (вставьте имя), то власть бы обновилась мирным демократическим путём и ничего бы ЭТОГО не было! - Да нет, папа (мама), если бы вы все не клюнули на эту дешёвую разводку и не легитимировали режим своим участием в таких выборах, вот тогда бы ничего ЭТОГО бы и не было!


*М.н.с. – младший научный сотрудник – клерк в тогда гигантской системе Академии наук.

** «Просветление» в дзен-буддизме. Я полагаю, что в случае супермухлежа все новобранцы Навального испытают такой же культурный шок, какой испытали ассимилированные европейские евреи после приговора Дрейфусу – из французов (немцев) Моисеева закона они мигом почувствовали себя рассеянными коленами Израиля.