February 1st, 2013

Сумма революции

Типология революций: какие они бывают и к чему приводят
update: 01-02-2013 (16:06) http://www.kasparov.ru/material.php?id=510BA54B3DC20

По просьбе двух моих друзей — физика и культуролога, с учетом того, что я очень часто пишу о революциях, особенно применительно к нашей стране, я решил дать системную картину моих представлений по данному вопросу.

Я не собираюсь вторгаться в споры о том, что именно является революцией: радикальное изменение политического режима и экстраординарный путь оппозиции к власти, превращение контрэлиты в элиту, событие, приводящее в течение последующих нескольких лет к существенному расширению гражданских свобод, или изменение социального строя.

Я исхожу из случаев, когда факт смены режима принимается консенсусом. Тем, кто считает, что определенная смена режима является не "революцией", но "контрреволюцией", поскольку ликвидирует завоевание предшествовавшей революции (оцениваемой положительно), я отвечаю, что лучшим определением такого события было бы понятие "антиреволюция" (например, в России Октябрь относительно Февраля, Август относительно Октября; в Германии Январь 1933-го относительно Ноября 1918-го).

Прежде всего я воспринимаю революцию как коалиционную войну, поскольку она является конфронтацией с "нулевой суммой" двух союзов, только роль стран или вооруженных племен в них играют объединившиеся социально-политические группировки. Дальше в ходе революции (как и в ходе войны) одна из коалиций расширяется, а другая распадается, что вовсе не означает поражения. Более того, на каждом следующем этапе революции отпавшая часть одной коалиции становится частью вражеской, что в межгосударственных конфликтах все-таки редкость (если не считать Вторую мировую, в которой бывших союзников Гитлера принуждали формально объявлять ему войну).

Для революции обязательным является массовое участие в событиях, пусть и ограниченное одним или несколькими городами.
Как и в любой коалиционной войне, основа стратегического искусства в том, чтобы взять от союзников как можно больше, дав им в реальности как можно меньше.
Как в любой войне, в революции необходимо иметь в виду, что бывший враг — завтра партнер, а послезавтра — союзник. Но обиженный союзник — потенциальный враг.

Как в любой войне, в революции действует, по мнению британского военного историка Лиддела Гарта, "стратегия непрямых действий": наиболее высокозатратны и низкоэффективны лобовые удары, наиболее успешны — неожиданные фланговые удары и ловкое маневрирование. Следствием данной стратегии является то, что успех революционным силам приносит либо мудрое самоограничение требований после первых значимых успехов, когда закрепление на занятых штурмом позициях должно быть использовано для последующего медленного закрепления и расширения успеха (вариант для Первой русской революции, непонятый Милюковым и другими), или, напротив, выдвижение наиболее радикальных, буквально "отвязных" требований (что принесло победу Ленину).

Между прочим, сейчас стало ясно, что в той же степени, в какой поражение кадетов в 1906 году стало причиной их переоценки собственных сил и отказа от компромисса со Столыпиным, причиной поражения августовских победителей 1991 года (по сути, неокадетов) стала их неоправданно дешевая сдача позиций номенклатуре.

Революции, признавая философию дзен, я делю на ян-революции и инь-революции.
Ян-революции — это те, что долго называли "буржуазными", то есть нацеленными на установление более открытого и свободного общества, ценностей модерна, либеральных принципов.

Инь-революции — "тоталитарные", нацеленные на упрощение социальной системы, на насаждение утопических моделей, социальную и политическую архаизацию. Коммунистические революции, фашистская революция Муссолини в октябре 1922 года, январская Национальная революция Гитлера в 1933-м, исламская революция Хомейни.

Разумеется, по принципам той же индийско-китайской философии, в ян есть часть инь, и наоборот (в Великой Французской революции был период якобинского террора; большевизм имел результатом быстрый подъем науки и некоторых направлений искусства в 20-е годы, ускоренную вестернизацию).

Я выделяю следующие подвиды революции.

Антиреволюция — революция, ставящая своей задачей ликвидацию режима, созданного предыдущей революцией.

Превентивная революция — "верхушечная" (первоначально ограниченная расколом элит и "дворцовым переворотом") революция, предпринятая с целью предотвращения разрастания широкомасштабного социально-политического кризиса. Классическим примером такой революции являются "Славная революция" в Англии в 1688 года, события 12–15 марта 1917 года и арест ГКЧП 21 августа 1991 года.
Впрочем, Борис Ихлов, введший данный термин, полагает "превентивной революцией" весь период событий 1989–1993 годов, с его точки зрения организованный партхозноменклатурой для предотвращения гипотетической неосоциалистической Рабочей революции. Автор с этим подходом не согласен.

Вторая революция — оппозиционное течение в недрах революционного режима, участники которого считают, что идеалы революции новой элитой преданы и поэтому она должна быть свергнута. Классическими примерами здесь являются троцкисты и "объединенная оппозиция" в конце 29-го — начале 30-х годов в СССР; ремовское движение в Третьем рейхе в 1933–1934 годах; "оранжевое движение" в современной России. Некоторые признаки "второй революции" автор усматривает в части октябрьских событий 1993 года в Москве.

В ряде случаев "вторая революция" — это революция, выполняющая через несколько лет, а иногда и десятилетий задачи, нерешенные предшествующей революцией. Например, Февраль 1917 года относительно событий 1905–1906 годов; Август 1991 года относительно периода февраля — октября 1917 годов. Или Февраль 1848 года относительно Июля 1830 года. В каждом из этих примеров видно, что речь шла об утверждении либеральных принципов.

Генеральная репетиция революции — период общественного протестного движения, ставящий те же цели, что и последующая революция, испытавшая те же внутренние расслоения и конфликты, как и революция, следующая за ней, но завершившаяся неудачей. В отечественной истории под это определение более всего подходят общественное движение конца 70-х годов XIX века и движение "несогласных" 2007–2010 годов.

Полуреволюции — массовые общественные движения, серьезно обновляющие элиты и доминирующую социальную идеологию, но не воспринимаемые как политические революции. Например, движение в поддержку Дрейфуса 1898–1905 годов во Франции; 1968 год на Западе.

С обратным знаком — "консервативная революция" Петена 1940 года, перечеркнувшая на Юге Франции весь либеральный XIX век.

Революции я делю по пафосу (общей стратегии) и вектору на:
оборонительные (выступления ведутся в защиту политических успехов, достигнутых в предреволюционный период; например Февральская 1917 года — формально в защиту созданного в 1906 году парламентаризма; Августовская 1991 года — формально в защиту достижений перестройки);

наступательные (ведутся на уничтожение режима и с целью смены элит, без опоры на позиции в истеблишменте).

С этой точки зрения российская история последних 200 лет выглядит так.
Выступление декабристов (декабрь 1825 года) — превентивная наступательная ян-революция. Завершается поражением.

Либеральная генеральная репетиция Первой русской революции — 1879–1881 годов. Завершается поражением.

Наступательная ян-революция 1905–1907 годов против самодержавия (Первая русская революция, тогда говорили "Освободительное движение" 1905–1906 годов). Завершилась вничью, хотя сперва это воспринималось как поражение на условиях власти.

Превентивная оборонительная ян-революция марта-ноября 1917 года. (Вторая русская революция). Формально победила, как "вторая" относительно событий Первой, но проиграла большевикам. Власть принимает условия оппозиции.

Наступательная большевистская инь-революция (ноябрь 1917 — декабрь 1922 года). Третья русская революция. Автор категорически не согласен с теми, кто считает ее интегральной частью Второй. Завершается победой с большой долей компромисса: НЭП, отказ от мировой революции.

Оборонительная "троцкистская" вторая инь-революция (1925–1929). Завершилась поражением. Власть соглашается на один из основных пунктов оппозиции — индустриализацию за счет зажиточного крестьянства.

Августовская революция (лето 1991 года — кульминация, на самом деле события развивались с марта 1989 года по декабрь 1993 года). Оборонительная (защита гласности-демократизации-перестройки), Четвертая русская ян-революция. Превентивная на фазе августовских событий.

Завершает либеральную Февральскую революцию 1917 года. Победа по базовым позициям — ликвидация империи и социализма. Номенклатура принимает условия оппозиции (либералов в России и националистов в республиках).

Генеральная репетиция "антикриминальной" ян-революции (март 2007-го — октябрь 2010-го). Наступательная и "вторая" относительно августовской. Завершается поражением.

Пятая русская революция ("белая революция"). Наступательная. Пока имеет признаки ян-революции.

В июне 2012 года было объявлено, что она началась в декабре 2011 года ("5 декабря") как "антикриминальная". После этого неоднократно объявлялась потерпевшей поражение.

Как коалиция либералов, социалистов и консерваторов-националистов и с учетом пафоса восстановления парламентаризма может считаться продолжением событий Октября 1993 года.

Если вернуться к аналогиям с коалиционными войнами, то здесь также отмечается периодичность.
Войны с Францией 1791–1815 годов — маневренные.
Война с Россией Англии, Франции, Османской империи 1853–1855 годов — в основной фазе — позиционная: осада Севастополя, морская блокада Кронштадта и Петропавловска-Камчатского.
Война Франции с коалицией германских государств 1870-71 годов и Русско-турецкая война 1878–1879 годов — маневренные.
Русско-японская (1904–1905) и Первая мировая (1914–1918) войны — позиционные.
Японо-китайская (1937–1945), Вторая мировая (1939–1945) войны — маневренные.
Холодная война Запада с международным коммунизмом (1946–1988) — фактически позиционная, как конфликт на истощение.
Война с "исламской революцией" (2001–…) — серия интервенций: Афганистан, Ирак, Сомали, Мали…

Конструктив для революционеров

http://www.kasparov.ru/material.php?id=51065B8C1704B

Общество безо лжи

Людям нужна авторитетная и реально "прозрачная" политическая сила
update: 28-01-2013 (23:24)
30 января исполняется 80 лет с момента назначения Адольфа Гитлера канцлером Германского рейха (главой правительства Немецкой державы, если точно). Вопреки устоявшимся представлениям, это назначение пролоббированное торгово-промышленной олигархией, не было направлено против "левой угрозы": коммунисты Эрнста Тельмана настолько перегрызлись с социал-демократами, что объединялись против них даже с нацистами, как это было в Пруссии.
У этой "рокировочки" было две плохо скрываемые цели: сорвать попытку проведения военно-аристократической верхушкой реформ, подобных "Новому курсу" Франклина Рузвельта (позднейший грандиозных успех финансовой политики Ялмара Шахта указывает на хорошие перспективны такого сценария), и нейтрализовать харизматического популиста испытанным путем: заставить растратить популярность на политическое обеспечение того, что сейчас называют "жесткий монетаризм".
Гитлер вырвался из хитроумной политической западни, гениально сыграв на страхе президента страны фельдмаршала Гинденбурга перед "красной угрозой", когда в зареве пылающего Рейхстага (не самое крупное политическое хулиганство тех лет) убедил его подписать указ о введении чрезвычайного положения. Дальше случился обвал, и политические элиты, и избиратель массово сдались Гитлеру: партии самораспускались, коммунисты толпами просились в НСДАП, а интеллектуалы внезапно и с устрашающей силой впадали в ура-патриотический маразм.
За последние 13 лет было модно сопоставлять политику Гитлера и Путина. Дань этому отдал и автор, сравнивая ликвидацию многопартийности и федерализма, превращение бюрократии в партийную номенклатуру, а силовиков — в правящую касту, создание личной психологической унии подданного с лидером как основы политики в обоих режимах.
Но есть две огромные разницы между путинизмом и гитлеризмом. Первая — за Гитлером было возникшее в полуподполье массовое движение с самостоятельной идеологией и героической историей (борьба с полицией и коммунистами). Вторая — Веймарская Германия была травмирована расчленением и утратой великодержавного статуса, а современную Россию средний обыватель считает недооцененной из-за козней Вашингтона великой державой.
Что касается распада империи, то со времен важной психокомпенсирующей победы над Грузией лозунг "Крым — Севастополь!" окончательно забылся и сменился диаметрально противоположным: "Хватит кормить Кавказ!", означающий, среди прочего, и добровольный отказ от благоприобретенных грузинских провинций.
Все попытки путинского окружения создать ему массовое движение поддержки, начиная с дорогостоящих "молодежек" и завершая Нарфронтом, закономерно привели к появлению все новых и новых симулякров. "Путинюгенд" выродился в армию наемных блогеров, а "партия власти" стремительно превратилась в унылый профсоюз региональной бюрократии, для которого сравнение даже с поздней КПСС выглядит как романтическая героизация.
Однако все вышесказанное не отменяет угрозы фашизации России. Эта угроза исходит именно из недр "партии власти".
10 лет назад на политический и деловой Олимп рванули "голодные" чекисты, которых гайдаровские реформы обрекли на участь олигархических "крыш". "Обновленный путинизм" извлек из политического небытия такие странные фигуры, дал возможность безнаказанно для политической репутации идти на столь экзотические шаги, что стало совершенно очевидно: если Госдуму оставить в покое, то этот "взбесившийся принтер" запретит не только гомосексуализм, но и внебрачный секс и сделает православие государственной религией.
Порыв к фашизации заключен в самой сути выращенной Путиным номенклатуре, самостоятельно, без кремлевских понуканий отрицающей и демократию и само понимание личности как суверенной от государства величины. Пущенная на самотек идеологическая эволюция этой номенклатуры привела к появлению Изборского клуба, чьи мрачно-романтические планы о введении в стране мобилизационного режима заставляют думать о построениях Исаева и Яровой как о разгуле левого либерализма.
Самое забавное, что главная угроза российским элитам исходит вовсе не от оппозиции, несмотря на все ее заклинания о люстрации, антикриминальной революции, а теперь и национализации, но от спонтанно фашизирующихся путинских "хунвейбинов". Победа демократической оппозиции в ее нынешнем виде не будет грозить элитам ничем страшнее обратной перекраски черно-желтых роснефтевских автозаправок в зелено-желтые юкосовские цвета. А вот "голодные" путинские реваншисты, орущие на каждом углу о борьбе с бюрократией, могут развязать действительно "опричные" силы.
На подобных построениях и делается расчет привлечь на сторону либеральной оппозиции олигархические круги, точнее обещать обеспечить возвращению к олигархии либеральный ребрендинг. В спорах внутри оппозиции мы возвращаемся к дискуссиям 95-летней давности между меньшевиками и большевиками о том, готова ли страна к новой эпохе (социализму, демократии) или нужно ждать вызревания нового среди старого. Сторонникам Ленина казалось нелепым вернуть взятую власть гучковым и рябушинским и ждать, пока они не создадут условия для "правильного" перехода к социализму. Выступление Корнилова показало наивность демократических социалистов и правоту Ленина. Стремительное тоталитарное, а потом и имперское перерождение большевизма доказало (постфактум) всю обоснованность аргументов демократических социалистов.
Если вернуться к нашим реалиям, то, с одной стороны, очевидно, что переход от нынешней "имитационной" демократии к демократии "манипуляционной" уже кажется огромным прорывом, дающим возможность создать в обществе демократический плацдарм и постепенно его расширять. Завершим удачно то, что провалилось в середине 90-х.
Главной причиной дискредитации либерализма стала колоссальная социальная дифференциация и абсолютная социальная безответственность и "краснодиректорского", и новобандитского менеджмента. Единственным рецептом от этого в рыночных условиях являются реальные профсоюзы, добивающиеся не только гарантий занятости, но и предотвращающие вывод активов путем получения трудовыми коллективами права "второго ключа" при решении основных управленческих решений. Именно об этом необходимо будет думать, когда успехи демократической оппозиции предоставят ей возможность заняться социальным инжинирингом.
Вариант осени 1991 года стал "зеркальным" по отношению к опыту осени 1917-го. Победившая революция, дав убедить себя в неготовности общества к демократии, передала власть присягнувшей на либерализме и национализме партхозноменклатуре. В терпеливом ожидании, пока вырастет средний класс и потребует полноценной демократии. Этого пришлось ждать полных 20 лет, за которые к власти пришла уже отъявленная антилиберальная контрреволюция.
Поэтому после следующего успеха демократов они ни в коем случае не должны упускать из рук контроль за политикой. Для этого обществу должны быть предложены институциональные реформы. Понятно, что суть этих реформ не в переходе от президентской республики к парламентской, что кажется таким важным сегодня: мы ведь уже жили целых четыре года при "парламентской" во время "президентства" Медведева. Необходима вообще иная социально-политическая модель.
В России еще долго будет коррупция финансовая и, что самое опасное, политическая. Еще долго будет социальное расслоение. Даже на частичное их преодоление, как показывает опыт США и Западной Европы, нужно куда более полувека, и отсчет еще не начат. Но возможна попытка создания модели "Честная Россия" (название, которое я предложил в прошлом январе для гипотетической объединенной оппозиции). Государство с максимальной прозрачностью принимаемых, а главное — планируемых решений.
Права трудовых коллективов на контроль над менеджментом должны стать одним из несущих конструкций такой системы. Жестокие наказания чиновников за любую попытку солгать обществу или утаить важную информацию — второй принцип. У нас долго еще не будет "общества без бедности" или "общества без несправедливости", но мы можем постараться создать "общество безо лжи".
Я не боюсь, что мою идею украдут ретивые политтехнологи или спичрайтеры растущих сегодня как грибы после дождя партиек. В случае этого рецепта, как и других, принцип "живи, как проповедуешь" еще раз подтвердит свою истинность. Люди поверят только мощной, авторитетной и реально "прозрачной" политической силе.