September 19th, 2012

Парадокс охранителей

Наперегонки

http://grani.ru/users/e_ihlov/entries/206553.html#new-comment

Я с большим интересом отслеживал, как перед демонстрацией 15 сентября краса и гордость отечественного прогрессизма работала «на понижение». Огромные усилия были брошены на то, чтобы людей пришло мало, а между немногими участниками все время «бегала черная кошка». Отмечалась хорошая сыгранность между различными авторами. Когда замысел сорвать митинг не удалось, началась кампания по его дискредитации, не последнюю роль в которой начали играть некоторые экзальтированные личности, совсем недавно окунувшиеся в общественную борьбу, но уже испытавшие томное пресыщение и общее разочарование. Когда Ясин обнадеживает, что до настоящей демократии – с учетом западного опыта – надо развиваться 100 лет, он формально прав. Тем более что осталось ждать всего-то 79. Но этот век прошел в европах и америках в напряженной борьбе за гражданские права и свободы, и даже «полуфабрикаты» были сияющими вершина либерализма среди окружающих тоталитарных и традиционалистских топей. Ключом к этому поведению, а также к решимости членов «Лиги избирателей» сформировать консервативную «Гражданскую» платформу на выборах в Координационный Совет оппозиции стали искренние слова Михаила Прохорова. Объясняя свое неучастие в очередном Марше, миллиардер высказал накипевшее: там будут призывы к социальной справедливости, а это что – все поделить?! Показательно то, что за неучастие в протестных акциях надо извиняться и то, что консультанты не объяснили бывшему кандидату в президенты разницу между справедливостью социальной и уравнительной. Или он деликатно сделал вид, что не понимает принципиальную разницу. За этим стоит появившейся страх перед левым уклоном в оппозиционном, а честнее сказать, революционном движении. Год назад, с позором изгнанный из подаренной ему партии, Прохоров, очевидно, боялся кремлевских опричников больше некоторой политической турбулентности, которую могла принести демократической оппозиции. За последние, очень важные полгода, оба страха пришли в неустойчивое равновесие. Собственно, единственный шанс у революционного движения завоевать страх (а значит и уважение) власть имущих, это дать понять, что оно – страшнее путинизма, что на нелояльность сегодня оппозиция ответит национализацией монополий-коллаборантов и волнами люстрациями завтра. Очень показательны в этом смысле два знаковых события – «Сон-покаяние» Ксении Собчак, с его косвенной ретрансляцией позиции Путина, и рассказ Маши Гессен с прямой передачей этой позиции. Обе эти истории отсылают к теме Сталин и интеллигенция. Первая – «сменовеховскому» покаянию монархистов-имперцев, наконец-то разглядевших в большевиках византийское великодержавие. Вторая – к описанию Леоном Фейхтвангером сталинского ворчания по поводу недостатка вкуса и избытка восторженности у его поклонников («Москва, 1937», Л.Фейхтвангер, М:1938). Путин явно подыгрывает консервативному крылу оппозиции, посылая два сигнала: я – это не окружающая меня свора волкодавов и волкодлаков, а мудрый вождь, пытающийся найти золотую середину; и моя легитимность – не в процентах телезомбированной аудитории, а в трагической роли «последнего римлянина» - Аэция, защищающего античную цивилизацию от натиска гуннов. И в этом постмодерне больше признаков наступающего общего обвала системы, чем в беспорядочной склоке администрации и правительства.

15 сентября – и дискуссия вокруг него показали, что артуров меч Эскалибур медленно, но верно освобождается из каменного плена поклоннников путинизма с человеческим лицом. Впрочем, их расчет тонок и дальновиден: тлеющий протест иметь под рукой очень выгодно – всегда можно давить на верхи, чуть-чуть давая кислород полузадушенной оппозиции, и, кроме того, такой протест – бесценный ресурс альтернативной идеологии для спешной легитимизации новой власти. Так горбачевские номенклатурные кадры в 1989-91 годах вовсю использовали идеи безжалостно подавленных Андроповым правозащитной и национально-демократических движений.

Другое дело, что я искренне не понимаю логики либеральных охранителей, так хлопочущих, чтобы протест не попал в «левые» или националистические руки. Очевидно, что вместо того, чтобы непрестанно трубить о неизбежном крахе леволиберальной оппозиции, они, напротив, должны всячески выпячивать и даже раздувать ее успехи и мощь – чтобы, как весной-летом 1917 прикрыться ими от революционного брожения. Крах революционеров-либералов не приводит к консервативной стабильности, он открывает путь либо левым популистам, либо национал-революционерам. Прогнивший, всеми презираемый, насквозь коррумпированный режим все равно найдет свой финал. К победе ведут разные пути, но уже видно, как начались гонки между могильщиками путинизма. Почти четыре с половиной года назад – во время романтической зари движения несогласных, я пытался объяснить главному тогдашнему трубадуру контрреволюции – Леониду Радзиховскому, что демократическое движение – не путь к фашизации, но единственный способ предотвратить ползучую фашизацию путинизма. К этой тенденции добавились еще и перспективы тоталитарной революции – под антибуржуазными или националистическими лозунгами. Поэтому единственный шанс сохранить либеральные ценности – это дать возможность демократической оппозиции первой достичь призового места. И она должна успеть это сделать за тот кратчайший миг, пока в настроениях революционеров господствует преклонение перед идеалами гражданских свобод.

Книги, которые я не написал

Три в одном
Альтернативная история России: три ужасных сценария
 


update: 19.09.12 (13:09)

Я решил попробовать себя в открытом Станиславом Лемом жанре рецензирования неписанных произведений. Сперва я написал пародию на статью историка из альтернативной реальности, в которой британским премьером осенью 1938 года был не Чемберлен, но Черчилль и вместо Мюнхенского сговора последовал англо-французский удар по гитлеровской Германии. Поскольку после первых побед новой Антанты, завоеватели-освободители стремительно погрузились в кошмар тлеющей гражданской войны, а затем начался еще более ужасный распад сталинской империи, то Уинстон Черчилль стал синонимом авантюриста и кровавого маньяка.

Автор пытается защитить своего героя, доказывая, что у такой политики была альтернатива и куда ужаснее случившихся исторических катастроф.

Затем, возражая сторонникам чудотворных "реформ сверху", я написал пародию на несуществующий роман Акунина. Я старался показать, что историческое самодержавие не могло спасти даже такое чудесное сочетание как внезапно помудревший Николай II, всячески слушающийся пережившего покушение Столыпина, взявшего себе в советники Эраста Фандорина.

В 1986 году, желая беллетристически проиллюстрировать свой первый политологический самиздатовский опус "Куда упадет дерево", я стал сочинять — в духе триллеров Тополя и Незнанского, нечто под названием "Лазер параноиков". Имелось в виду, что паранойя спецслужб обоих сверхдержав, накачивая себя, подобно лазерной схеме, настолько дестабилизирует распадающийся советский режим, что прорываются скрытые тенденции. Краткое содержание. Для игры с КГБ ЦРУ подбрасывает дезу о монархическом заговоре в верхах госбезопасности и комсомола. Проверяя дезу, чекисты выходят на кружки всяких тайных русско-националистических объединений. Обильная возня, отслеженная Лэнгли, убеждает их в том, что "что-то есть". "Крот" из вершин ЦРУ доносит о реальном интересе к такому заговору. Очень скоро в его существовании убеждаются по обе стороны Атлантики. Верхи КГБ сами додумывают идеологию монархического заговора. Потом, понимая общий тупик советской системы, они решают сыграть на опережение — генералы поднимают бескровный мятеж. Для идеологической подпитки в страну срочно приглашают Солженицына, убеждая, что только его духовный авторитет способен нейтрализовать неомарксистские группы среди революционеров. Но в это время военная разведка, узнав о прилете в Москву важнейшей секретной фигуры, которая должна сыграть ключевую роль в реставрации монархии, отправляет во Внуково спецкоманду, которая по дороге навещает Алмазный фонд. Увидев спускающегося по трапу высокого седобородого джентльмена, полковники кидаются к нему гурьбой и протягивают шапку Мономаха: "С прибытием на родную землю, Ваше величество!"

14 лет назад я задумал триллер "Кровавый меморандум", построенный на цепочке убийств журналистов и политологов, пытающихся найти совершенно пустой и напыщенный текст. Интрига не завязывалась. Сейчас я почти допридумывал сюжет до конца. Только все в наши дни.

Группа миллиардеров, напуганная идеями новых людей в окружении Путина, требующих их "пощипать" во имя полной загрузки всяческих "Уралвагонзаводов", решилась на дворцовый переворот. Расследуя убийство одного из сотрудников ФСО, следователь-важняк находит сценарий путча. Во время очередного протестного марша спецназ начинает расстрел толпы (идея из кивиновской "Ночи накануне"). Команду командиру отдает "голос Путина" — обработанная нарезка слов и фраз. Узнав о бойне, "восстает" десантная часть. Власть передается лидеру либералов. Следователь (честный!!!) сливает информацию прогрессивному, но умному блогеру. Тот приглашает главлиберала и говорит, что у того "буриданова дилемма" — выступить за согласие перенести демонстрацию в защиту политзаключенных в Лужники и тем самым расколоть оппозицию и покончить политическим самоубийством или через неделю произносить — в качестве вождя свободного народа — прочувственные речи над тридцатью гробами. В момент невеселых размышлений либерала экстренно зовут по "Скайпу" в посольство США. Там ведут в защищенную комнату и сообщают, что у них есть данные о подлом заговоре. Демонстрация, расстрел, а потом сообщение о том, что провокацию устроили олигархи и либералы. Введение ЧП и массовые аресты. Либерал клянется, что не пожалеет репутации, но сорвет демонстрацию около Кремля. После чего посол заверяет Госдеп, что можно успокоить Кремль — проблема митинга улажена. В ответ Кремль заверяет, что снимает возражение против операции "Уинстон". Президент просит соединить его с Пентагоном, а через 10 минут — с Натаниягу. Конечно, с русской оппозицией мы поступили некрасиво, но может быть, их утешит то, что через час никакой угрозы со стороны Ирана Израилю уже не будет. Название "Кровавый меморандум" подойдет и здесь.

Третий сюжет я придумал в марте, в дни ареста "трех дев-освободительниц". Сбывается мечта почти всех фантастов-альтернативщиков, грезящих о победоносном антизападном союзе Сталина и Гитлера.

Гитлер ведет себя, как примерный ученик Гинденбурга и Людендорфа, штамповавших в 1917–1918 годах прогерманские правительства. Уже взяв Смоленск, он формирует из пленных генералов и философов-эмигрантов "национальное русское правительство". Из окруженных в киевском котле красноармейцев создается Русская освободительная армия. После падения Москвы и Ленинграда национал-социалистическая Россия становится "младшим" союзником Рейха. Подобно тому, как в середине XIII века русские витязи как верные вассалы Орды участвовали в завоевании острова Ява, части РОА участвуют в боях с англичанами в Афганистане и Иране. Затем десятилетия хрупкого мира между двумя ракетно-ядерными гигантами — Трансатлантикой и Евразией. Разумеется, в Евразии холокост доводится практически до конца. Также разумеется, что православная церковь полностью поддерживает Третий рейх, его фюрера и его политику (как это было в реальности и в оккупированной Европе, и в оккупированных частях СССР). Но в среде русских военных и административных элит зреет антигерманский "декабристский" заговор. Его сторонники вызнают об иудаизме у чудом уцелевших евреев и принимают его — ровно по тем же причинам, почему его принимали ненавидящие иезуитов парагвайские индейцы и ненавидящие "самодержавие-православие-народность" русские геры. Поскольку скрыть при медосмотрах обрезание было невозможно, его заменяло прикосновение у детей к крайней плоти кремневого ножа, у взрослых — боевого кинжала. Нечто вроде митраистских таинств римских воинов. В 1968 году последовало общерусское восстание. Прогерманский режим был свергнут, и началась войны с дряхлым рейхом. Иудаизм стал государственной религией Свободной России. В последних кадрах радиоактивные руины Берлина окружает танковая армия маршала Мордехая Жукова.

"Как неисчислимо небесное воинство и неизмерим песок морской, так размножу племя Давида, раба Моего…" (Иер. 33:22).